Аманда Уильямс – Профиль незнакомца (страница 24)

За едой мы говорили о Лабреке, долго пинали это дело и так, и этак. Мы знали о нем многое. Это знание дало нам толчок, самый первый: другие жертвы были большими знаками вопроса. Но только не этот парень.

– Можешь проверить имена жертв? Например, были ли от них звонки с жалобами о домашнем насилии?

– Да, но Раузер может и сам легко это добыть.

– Давайте посмотрим, есть ли в этом какая-то ценность, прежде чем я положу на тарелку Раузеру что-нибудь еще. Как насчет больничных записей? Обращений за неотложной помощью? Сможешь откопать эти данные обо всех жертвах? А на их ближайших родственников?

– Зависит от того, сколько им лет.

Я выдавила горчицу на оладьи, которые заказала с посыпкой из перчиков халапеньо. Видя это, Нил скривился, а затем попросил у официантки вторую вафлю с орехами пекан.

– Я должна проверить для Куинна, что там пошло не так с лазерным лечением, – сказала я ему. – Хочешь посмотреть? Обещаю, на этот раз никаких пулевых отверстий.

– Да, это было круто, – сказал Нил.

– Точно. Так вот почему ты тогда так симпатично позеленел?

– Ага. Это все равно, что в первый раз прокатиться на американских горках, понимаешь? Тебя вроде как мутит, но ты продолжаешь возвращаться.

Мы вышли из «Вафельницы» с осоловелыми лицами и урчащими животами от слишком большого количества дрянного кофе. Грозы прошли, как они проходят поздним летом, и я опустила верх своей старой «Импалы». Было около семи. Жара начинала спадать.

Винсент Фелдон жил рядом с Маклендон-стрит в районе Кэндлер-Парк недалеко от Литтл-Файв-Пойнтс. Здесь, пройдя всего несколько кварталов, можно увидеть и сверкающие мотороллеры, и нарядно одетых геев, и гетеросексуальные пары с колясками, и татуированных уличных типов, и музыкантов на углу, и подростков в пирсингах от языка до пальцев ног, и свернувшихся калачиком на тротуаре босых бездомных. «Разнообразие, переросшее в безумие», – сказал как-то раз Раузер, когда мы с ним ели во внутреннем дворике хипстерского кафе рядом с парой трансов, чьи мягкие рюкзачки напоминали огромные эрекции. Добавьте для полноты картины Уитни Хьюстон и звукозаписывающую команду, которая, похоже, таскалась за ней повсюду для какого-то реалити-шоу; группу писательниц-лесбиянок, только что раздававших автографы в соседнем лесби-феминистском книжном магазине за углом; столик с чересчур шумными и мускулистыми любителями пива; и одиноко сидящего парня с попугаем.

Я остановилась через несколько дверей от дома Винсента Фелдона, подняла над «Импалой» верх, затем припарковалась через один дом и заглушила двигатель.

– Что мы здесь делаем? – осведомился Нил.

Я кивком указала на дом.

– Там живет Фелдон, лазерный техник.

Нил поморщился.

– Я знаю этот дом. – Я смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше. – Там живет мой парень Джон, – неохотно добавил он.

– Твой парень Джон? Что это значит?

– Как бы тебе сказать… – Он явно тянул резину. – Я как бы покупаю у него «травку».

– Ты шутишь! Винсент Фелдон живет с торговцем «травкой»? – рассмеялась я. – Куинн будет прыгать от восторга. О боже…

– Я не знал, что у него есть сосед по комнате, – сказал Нил. – Я ни разу никого там не видел, но это большой дом.

Мы услышали, как закрылась дверь и звякнули ключи. Парадную дверь Фелдона запирал дюжий парень в джинсах с мотней до колен. Здоровяк повернулся и вразвалочку зашагал по дорожке, прижав к уху крошечный телефон. Я потянулась к папке на заднем сиденье и взглянула на фото, которое получила в папке в офисе Куинна.

– Это он, – сказал Нил.

– Так ты его видел?

Нил одарил меня несчастным взглядом.

– Это Джон.

Я снова посмотрела на снимок. Парень Нила, Джон, и Винсент Фелдон были одним и тем же лицом. Я открыла телефон и позвонила в офис Ларри Куинна. Дэнни, помощник Куинна, сообщил мне, что Ларри уже несколько часов нет в офисе. Есть у меня номер его мобильного телефона? Разумеется, его номер у меня был.

– Послушай, – произнес Нил, пока я искала в своем списке контактов номер мобильного телефона Куинна. – Я на это не подписывался. Я не хочу, чтобы его взяли за задницу.

– Никто не собирается его за нее хватать, – сказала я Нилу и услышала ответ Ларри Куинна. – Ларри, привет, это Кей. Есть минутка?

– Кей, как ты там? Я слышал про убийство, и знаю, что ты нашла тело… Господи, представляю себе, каково тебе было.

– От кого ты это услышал?

– Да это во всех новостях, детка. – Куинн говорил с тем протяжным южным акцентом, которым он прославился благодаря своим рекламным роликам. – А поскольку я работаю в юридическом бизнесе и все такое прочее, у меня есть пара-тройка друзей в правоохранительных органах. С тобой все в порядке?

– Все, – ответила я. Я не хотела об этом говорить. У меня даже не было времени подумать об этом, кроме как попытаться понять, почему Уильям Лабрек лежал на полу голый и избитый до смерти. Мне меньше всего хотелось, чтобы кто-то пытался меня утешить. Для меня лучший выбор – просто перекантоваться какое-то время. Все, что останется, я отдам доктору Шетти в течение нашего следующего часа ценой сто восемьдесят долларов. – Я хотела поговорить про дело лазерного центра, про того медтехника.

– Говори, – буркнул Куинн.

– Он пополняет свой доход, толкая марихуану, и у меня есть основания полагать, что он и сам ее курит в немалом количестве.

– Будь я проклят, – сказал Куинн. – Вот почему он не явился сдать анализ мочи… Сказал, что у него грипп или что-то типа того. Нам даже пришлось перенести показание под присягой.

– На мой взгляд, он вполне здоров, – сказала я Куинну и, убедившись, что на моей камере активны отметки времени и даты, нащелкала несколько снимков Винсента Фелдона. Я сфоткала, как он стоит во дворе и разговаривает по телефону, как расхаживает взад-вперед и, наконец, как втискивает свои телеса в крошечный «Крайслер Кроссфайр» и уезжает. Подождав несколько секунд, я вырулила следом за ним.

Мы поехали за Фелдоном по Морленд-стрит, свернули на Рейнольдстаун, въехали в жилой район и увидели, как он подкатил к небольшому белому каркасному дому. Там он вышел и постучал. Дверь открылась, и Фелдон исчез внутри. Тогда я схватила камеру и тоже вышла. Нил пригнулся пониже на сиденье.

– Эй, взгляни на светлую сторону, – сказала я ему. – Если Фелдон потеряет работу в лечебном центре, ему и дальше придется торговать «травкой».

В одно из окон я увидела, как Фелдон разговаривает с женщиной. Потом сел на диван и бросил на стол пакет сэндвичей с застежкой-молнией. Похоже, в пакете была «трава». С тех пор как мы с Нилом подружились, я насмотрелась на подобные вещи. На серии кадров, которые я сделала, было видно, как Фелдон открывает пакет, наполняет чашу, зажигает ее, выпускает огромное облако дыма, передает пакет и получает деньги. Куда меньшее количество стоило Майклу Фелпсу [12] массы неприятностей. Вряд ли Куинну понадобится что-то еще.

Я позвонила Раузеру, чтобы кое-что проверить. Они все еще работали на месте убийства Лабрека. Я сказала ему, что должна на денек уехать, слетать в Денвер по поручению одного клиента. Раузер был против моего отъезда. Он всегда бывал против. Увы, тех крох, что полиция Атланты платила мне как консультанту, не хватало даже на продукты.

Денвер всегда казался мне на редкость обычным городом. Здесь можно провести много дней и почти напрочь забыть о том, что город находится среди захватывающих дух пейзажей. С улиц в центре пешеходам видны лишь корпоративные офисные здания и бесконечные стройки, плюс множество кофеен, добавленных для оживления атмосферы.

Когда я уезжаю из Атланты, где много лет назад недвижимость в центре города была в дефиците, а здания были вынуждены расти ввысь, чтобы вообще расти, все выглядело так, будто верхушки зданий срезала некая гигантская газонокосилка. Здесь же, на высоте в милю, когда я ехала из аэропорта в отель на перекрестке Логан-авеню и Восемнадцатой улицы, Денвер показался слегка сутулым.

Я стояла на балконе, впитывая взглядом город. Солнце начинало садиться, и огни в домах и уличные фонари по всему городу, казалось, зажглись одновременно. Сухой разреженный воздух ворвался в мои легкие, словно футбольная команда. На фоне бескрайнего ночного неба моим глазам предстал силуэт Скалистых гор. Это величественное зрелище не шло ни в какое сравнение с моим последним заданием здесь, когда окна моего номера выходили на прачечную в задней части отеля «Бест Вестерн». «Еда в номер» означало купить что-то в забегаловке на другой стороне улицы и принести обратно в промасленном бумажном пакете. По стандартам Бюро, это были первоклассные условия для агента на задании.

Я приняла душ и облачилась в мягкий махровый халат, который висел в ванной. Номер был одним из нескольких корпоративных «люксов», которые мой клиент сдавал в аренду круглый год. В мое поручение входило заключить сделку с бухгалтером по имени Рой Эчеверриа, который, как мне недавно стало известно, не только сбежал с огромной суммой наличных, но и украл дюжину аудиокассет с записью конфиденциальных совещаний начальства. Я была уполномочена предложить Эчеверриа за эти записи столько же, сколько он украл изначально – пятьсот тысяч, – и как только я получу его подпись на соглашении о конфиденциальности, составленном юристами компании, дело будет сделано. Мой клиент утверждал, что записи – а они, похоже, были довольно скандальными, чтобы каждый корпоративный руководитель обмочился от страха, – в конце концов, непременно где-нибудь всплывут. Так почему бы не выследить вороватого хорька, сделать ему выгодное предложение, заключить сделку и покончить с мелким предателем? Шестьсот долларов в день плюс расходы и роскошный «люкс» – на мой взгляд, это были неплохие условия.