Аманда Проуз – Дитя клевера (страница 57)

Дот вручила скатерть матери.

– А зачем тебе парадная скатерть? И почему ты так рано накрываешь на стол?

Действительно, на часах было только одиннадцать утра.

– Папа пригласил на ленч одного своего друга. Вот я и стараюсь, чтобы все было как положено. Ты тоже ступай и приведи себя в порядок. И никаких несчастных физиономий и угрюмого молчания за столом! Договорились? Хочу, чтобы это был обычный воскресный ленч, приятный во всех отношениях.

Дот молча пожала плечами. Обычный ленч? Обычный ленч – это когда мама запекает в духовке цыпленка, потом чистит картофель и тоже жарит его на жире где-то в течение часа. А потом все это молча съедается, и тишину за столом нарушают лишь редкие укоризненные замечания Джоан, адресованные мужу, ненароком пролившему подливку на скатерть, да жалобы Ди на то, как же она ненавидит эту противную брюссельскую капусту. После замечаний жены отец забирает свою тарелку и перемещается поближе к камину, запихивает в рот остатки пудинга, пирога или бисквита и с легкой душой погружается в послеобеденный сон. Они же с матерью убирают со стола, моют посуду и наводят порядок в комнате. И с чего это вдруг родителям вздумалось продемонстрировать такое веселенькое времяпрепровождение в кругу семьи постороннему человеку, бог его знает!

Но Дот не посмела ослушаться. Пошла к себе наверх, расчесала волосы, потом напялила на себя серый свитерок с высоким воротом и черную юбку. Слегка подвела карандашом глаза, и ура-ура! – она готова проглотить свой воскресный ленч под бдительным оком какого-то закадычного приятеля отца. Оставалось лишь надеяться, что выбор отца пал не на слюнявого болтуна Стива. Ужасно занудливый тип! И неприятный… Все лицо в красных прожилках, и смех у него какой-то гнусавый.

Дот взяла раковину и положила ее себе на колени.

– Я вот думала сегодня утром, пыталась представить себе, как бы это было, если бы ты в воскресенье пришел к нам на ленч. Почему-то я не сомневаюсь, что, стоило бы им хоть немного пообщаться с тобой, и они тотчас же запали бы на тебя. Как запала в свое время я. Ты такой умный, воспитанный и очень забавный! Я помню, как ты рассказывал мне о своем саде и о тех растениях, которые в нем произрастают. И о своих павлинах, которых ты кормишь и пытаешься приручить. Думаю, что если бы родители с тобой встретились, ты бы точно покорил их. И что было бы потом, а? Наверное, мы бы собрались и уехали, сели бы на пароход и поплыли бы к тебе, туда, где садится солнце. А нашему мальчику между тем уже скоро исполнится два месяца. Совсем большой! Не знаю, что в этом возрасте умеют младенцы… наверное, улыбается уже вовсю! Вряд ли я когда-нибудь узнаю, что с ним и как. Ты не забыл? На следующей неделе исполняется ровно год с тех пор, как мы встретились. Целый год уже прошел! Я обязательно поговорю с тобой в этот день. А сейчас мне пора! У нас сегодня гость за ленчем. Папа пригласил кого-то из своих друзей. Ужасная скукотища!

Дот была как раз на середине лестницы, когда в дверь позвонили. Такая переливчатая трель, возвещающая, что гость уже на пороге. Смутные очертания мужского силуэта за дверным стеклом: высокий, худощавый, темноволосый. Дот направилась к парадной двери, открыла ее, отступила шаг в сторону, пропуская гостя в холл и замерла на месте.

– Чего тебе надо, Уолли? Если ты пришел извиниться за свое непотребное поведение на прошлой неделе, то теперь уже поздно просить прощения. Ты же прекрасно видел, что я напилась как сапожник! Видел, но повел себя как самый настоящий подлец! Причем не только по отношению ко мне, но и к Барбаре тоже!

Дот с угрожающим видом скрестила руки на груди. Краска ударила в лицо, и ее всю затрясло от возмущения, когда она вспомнила, как он привлек ее к себе и прижался губами к ее рту. Да как он смел целовать ее?

Уолли уставился на Дот немигающим взглядом, но не отвел глаза в сторону.

– Вообще-то, Дот…

Уолли не успел закончить то, что хотел сказать, ибо в этот момент за спиной Дот выросла фигура ее отца. Он распахнул парадную дверь во всю ширь.

– А вот и ты, Уолли! Проходи, сынок!

Сынок?! Неужели Уолли и есть тот таинственный гость, ради которого было столько суматохи?

Дот принципиально уселась как можно дальше от Уолли, насколько это позволяли размеры комнаты и конфигурация стола. Говорила она мало и все время ловила себя на мысли, что ей очень хочется оповестить всех собравшихся, как повел себя дражайший гость по отношению к ней, когда сам вызвался проводить ее домой. Но всякий раз она вовремя прикусывала язык. И все же он свинья! Самая настоящая свинья! Она молча наблюдала за тем, как он весело болтал с Ди, как ловко смастерил из салфетки куклу-марионетку и тут же водрузил ее на пальцы Ди и стал водить ими, то в одну, то в другую сторону. Дот смотрела, как он загребает пищу вилкой, словно лопатой, потом закладывает все это в рот и начинает тщательно пережевывать задними клыками, а передние зубы в это время некрасиво нависают над нижней губой. Отец подготовился к приему гостя на высшем уровне. Выглаженная рубашка с закатанными до локтя рукавами, волосы обильно смазаны бриллиантином и уложены волосок к волоску. Что еще больше разозлило Дот. С чего вдруг ее родители стелются перед таким типом, как Уолли? Видишь, как расфуфырились! Или они всерьез думают, что ее может завлечь такой парень, как он? У нее даже скулы свело от негодования при одной только мысли, что родители считают Уолли подходящей партией для нее. Дескать, он ей ровня! То есть они полагают, что ничего лучшего она в своей жизни не заслуживает, кроме этого Уолли Дея?

Между тем Уолли и Рег, переместившись к камину, с веселым смехом вспоминали всякие разные истории из тех времен, когда они трудились вместе. Вспомнили своего бригадира. Тот еще был типчик! Ни хрена не смыслил ни в какой работе! Потом помянули и владельца предприятия. Повезло малому! Родился с серебряной ложкой не только во рту, но и в заднице тоже!

Дот молча мыла посуду в раковине. У нее не было ни малейшего желания разговаривать с матерью, которая тем не менее умудрилась уже дважды ткнуть ее под ребра и напомнить:

– Будь с ним поприветливее.

Дот лишь молча сглотнула слюну, вспоминая о том, насколько приветливо повел себя с нею Уолли, когда ему выпал удобный случай.

Неожиданно в кухню зашел Уолли. В руках он держал две креманки.

– Ну, миссис Симпсон, вы и мастерица! Умеете приготовить такой заварной крем, что просто пальчики оближешь. И не жирный, именно то, что надо!

Он облизал свои губы, словно подтверждая, что крем действительно получился на славу.

– Надеюсь, ты не кривишь душою, Уолли! Хотя, если честно, то за свою жизнь я этого крема переготовила тонны!

Джоан издал кокетливый смешок, комплимент Уолли явно пришелся ей по душе.

Уолли остановился всего лишь в паре шагов от Дот, и на нее вдруг пахнуло его дешевым одеколоном. То ли дело Сол! От него всегда так изысканно пахло… запах дорогого мыла, натурального масла для волос, легкий аромат каких-то пряностей с горчинкой. В этом аромате было что-то опьяняющее. Иногда ей даже хотелось чихнуть, и она с трудом сдерживала себя, чтобы не потревожить сон своего возлюбленного, когда тот мирно посапывал в ее объятиях.

Она не могла дождаться, когда же наконец Уолли уберется восвояси. Но вот наконец родители благодушно проводили его чуть ли не до калитки.

– Что ж, все прошло хорошо! – констатировала Джоан, снимая парадную скатерть со стола и направляясь к раковине, чтобы замочить ее на ночь. Вначале скатерть должна хорошенько отмокнуть в холодной воде, а уж утром ее подвергнут кипячению и стирке. – Он славный парень. Правда, Рег?

– Очень славный. Я же тебе говорил!

– Ему мой крем понравился. Очень! И аппетит у него хороший…

Дот лишь молча перевела взгляд с матери на отца. Как так получилось, что ее Солу, который обращался с ней, как с королевой, называл ее леди Кловер, никогда не суждено было удостоиться столь радушного приема, который ее родители устроили Уоллесу, человеку, который не преминул воспользоваться первой же возможностью облапать ее, оказавшись в темном переулке. У этого козла нет ни манер, ни воспитания. И он, видите ли, славный парень! Нет, это было выше разумения Дот.

Едва только Уолли откланялся, как Дот побежала на встречу с Барбарой, о чем они договорились заранее. Барбара уже поджидала ее в конце Нэрроу-стрит. Вначале они просто прошвырнулись по району в поисках подходящего местечка, где можно было бы выпить чашечку кофе. Дот чувствовала себя немного неловко из-за того, что не сказала подруге о том, что к ним домой на ленч приходил Уолли. А с другой стороны, как прикажете ей преподнести эту новость? «Вот что, Барбара! Парень, которого ты любишь и которого я презираю всем сердцем, но за которого мои родители мечтают пристроить меня…» Не совсем подходящее начало! А потому лучше промолчать. Взявшись за руки, обе подруги дружно зашагали в ногу.

– Что слышно насчет работы на фабрике? – поинтересовалась Барбара.

– Да пока только сообщили, когда мне заступать на смену, – неопределенно пожала плечами Дот. – Надо постараться привести себя в норму за оставшиеся дни. Совсем я что-то расклеилась…

Впервые Дот честно призналась подруге, что далеко не все в ее жизни обстоит благополучно, и Барбара по достоинству оценила эту откровенность.