Аманда Проуз – Дитя клевера (страница 44)
– Подожди меня здесь! – приказала монахиня и поспешила в сторону главного корпуса.
Оставшись одна среди бачков и корзин с мусором, озадаченная Дот какое-то время молча смотрела вслед, наблюдая за тем, как развевается на ветру апостольник сестры Агнессы. Но буквально через несколько минут она возникла снова, и не одна. Женщина вела за руку Сьюзен. В самый первый момент Дот с трудом узнала свою соседку по комнате. Разве что волосы и черты лица остались прежними… Вид у молодой женщины был крайне изможденный. Выражение лица подавленное. Она напоминала воздушный шарик, из которого только что выпустили весь воздух. Темные круги под глазами, плотно поджатые губы. Ни тени улыбки, ни ее обычного искрометного настроения.
– Ах, Дот! – выдохнула Сюзи, припав к ее груди. Дот, как могла, обняла подругу за плечи и прижала ее к своему объемному животу.
– Все в порядке, Сюзи! Все будет хорошо, моя родная! – принялась утешать она соседку, осторожно поглаживая ее по спине. А что еще можно сказать или сделать в таких случаях?
Неожиданно для Дот Сьюзен вдруг отпрянула от нее и, взяв подругу за обе руки своими исхудавшими пальцами, посмотрела ей прямо в лицо. Глаза ее были полны слез.
– Мне надо было во что бы то ни стало увидеться с тобой. Хочу поговорить с тобой, Дот! Постарайся выслушать меня внимательно, ладно? Для начала скажу так! Пожалуйста, забудь все то, что я тебе болтала раньше! Я была не права! Ах, как же я была не права! Когда я их увидела… своих малышей… – Голос ее сорвался и она замолчала, пытаясь побороть душившие ее слезы. – Они были такими хорошенькими. Я влюбилась в них сразу же! Да разве можно было их не любить? Ты должна бороться, Дот! Любой ценой! Бороться, и все тут! Ты была права, а я – нет! Я не поверила тебе, и вот что получилось! Мою доченьку они уже забрали! Увезли! Представляешь?!
Последние два слова Сьюзен уже почти выкрикнула. Ноги ее вдруг подкосились, и Дот с трудом удержала подругу, чтобы та не опустилась на землю. Сестра Агнесса стояла несколько поодаль, контролируя ситуацию на подступах. Мужественный поступок! Ведь она нарушила все мыслимые и немыслимые правила и нормы, поистине незыблемые законы монастырского приюта.
– А я уже и имя ей дала. Софи! А они забрали мою дорогую девочку! Если бы ты знала, как это тяжело! Я не смогла вынести! Но вот моего сыночка… Николаса… они ни за что его не получат! Нет! Мы с ним отправляемся в Австралию! Я беру билет за десять фунтов. И мне наплевать на все на свете, лишь бы мой сыночек был рядом со мной! И не надо мне никакой развеселой жизни! Хочу всего обычного! Ты была права! И мне все равно, где жить, за кого выходить замуж… главное – чтобы мой ребенок был со мной! А когда я смогу, то отыщу и Софи! Я найду ее, богом клянусь! Отыщу, чего бы это мне ни стоило… но я верну свою дочь! Обязательно! Софи тоже будет со мной!
Рыдания заглушили последние слова Сьюзен, и ее речь стала бессвязной.
Сестра Агнесса резко повернулась в сторону девушек и громко хлопнула в ладоши, предупреждая об опасности.
– Быстро! Ступай отсюда прочь! – прикрикнула она на Дот, словно прогоняя надоедливое животное.
Дот торопливо зашагала в сторону здания приюта, не поворачиваясь и не оглядываясь на центральный вход. Она взяла грабли и вцепилась в них обеими руками. Слезы ручьем лились по ее лицу. Раздавленная, убитая горем Сьюзен произвела на нее просто жуткое впечатление. Дай ей Бог всего! Ей и ее маленькому сынишке Николасу… чтобы все в их жизни сложилось так, как ей хочется. Дай ей, Боже, хоть крупицу счастья, взмолилась Дот, мысленно обращаясь к небесам. И сделай так, чтобы в один прекрасный день Сюзи сумела найти и вернуть свою дочь Софи. И уже в который раз, и особенно сейчас, после разговора с подругой, Дот подумала, что, возможно, Австралия и билет туда стоимостью в десять фунтов – это выход и для нее самой.
До конца срока беременности Дот оставалась в комнате одна. На место Сюзи так никого и не подселили. Зато сейчас у нее появилась возможность подолгу разговаривать со своим малышом, лежа в темноте без сна.
– Так что же нам делать, мой дорогой человечек? Тоже уехать в Австралию? Я ведь даже понятия не имею о том, как сложится наша тамошняя жизнь. Но зато ты будешь со мной! Ты же знаешь, как я любила твоего папу! Очень любила! И тебя люблю! Знаешь, что, детка? Давай рискнем! Запрыгнем на палубу парохода. Сколько раз я наблюдала за тем, как это проделывают матросы в порту! И в путь-дорогу! Поедем и будем жить… в болоте… в пустыне… Как полагаешь? Одного я не вынесу, это точно, – снова вернуться в родительский дом на Роупмейказ-Филдс. Даже представить себе не могу, что я снова сяду с ними за один стол пить чай, а отец в это время, как обычно, отгородится ото всех газетой, и Ди будет осторожно толкать меня ногами под столом. Я не смогу жить с ними так, как будто ничего не случилось. Потому что на самом деле случилось! И моя жизнь уже никогда не будет прежней. И это грустно, с одной стороны… потому что, несмотря ни на что, моя прежняя жизнь, она была славной… Да, обычной, но мне было хорошо. Вот, наверное, поэтому нам и стоит уехать и начать все сначала.
Одиннадцатого ноября, аккурат на День маков, Дот проснулась утром от болей в спине. Поначалу это ее ничуть не насторожило. Матрас был хуже некуда, сплошные бугры и ямы. А потому более или менее комфортные ночи, проведенные на нем, были редкой удачей. Она слегка потянулась и уже приготовилась снять с себя ночнушку и начать одеваться, как вдруг, к своему ужасу, обнаружила, что обмочилась. И сразу же поняла: нет, не обмочилась! Воды отошли! Вот оно, начинается! Дот глянула на Распятье, висевшее над кроватью, и безвольно опустилась на матрас.
– О боже! Помоги!
Родильная палата оказалась совсем крохотной комнаткой. Не такую она себе представляла. И почти совсем пустая. Сверху свисала лампа, прикрепленная к потолку железными цепями. Яркий свет бил прямо в глаза. Обитые дерматином двери не имели ручек, закрывались и открывались на пружинах. Поначалу эту смутило Дот. Получается, что каждый может заглянуть сюда и поглазеть на то, что происходит. Но, по мере того как схватки стали учащаться, ей уже стали безразличны подобные пустяки. Крохотная детская колыбелька с пологом из зеленой ткани, похожая издали на неглубокий шезлонг, стояла на столе рядом. Приготовили для малыша, догадалась она. Для ее малыша! Дот почувствовала прилив радостного волнения.
Она лежала на кровати-каталке, широко раздвинув ноги, каждая из которых была вдета в петлю, похожую на стремя, и закреплена в ней под большим углом. Темный хлопчатобумажный халат с застежкой на спине уже успел сбиться до самых плеч, а потом комом сползти на живот. Рядом с кроватью стояла покрытая ржавчиной тележка, на которой лежал баллон с кислородом. Или с какой-то воздушной смесью. Из верхней части баллона тянулась зеленая трубочка, подсоединенная к маске. Дот подумала, что она совсем не отказалась бы от глотка чистого воздуха или чего-то там еще, чем заполнен этот баллон.
Сестра Агнесса сосредоточенно перебирала инструменты на подносе, раскладывая их в установленном порядке. Инструменты негромко позвякивали при каждом движении и отсвечивали ярким блеском всякий раз, когда на них попадал луч света. Оставалось лишь надеяться на то, что, может быть, они и не понадобятся.
– Ну, как у нас тут дела? – Сестра Агнесса приблизилась к роженице и отбросила влажные пряди волос с ее лица.
– Все хорошо, сестра Агнесса! Спасибо… и еще раз спасибо… что позволили мне помочь вам оттащить бачок с… мусором…
Тяжелое прерывистое дыхание мешало говорить. Слова вырывались по одному.
– Все хорошо, Дот! Не волнуйся!
Обе женщины обменялись понимающими взглядами.
В следующие полчаса на Дот все же надели кислородную маску, закрепили на голове эластичными завязками и велели глубоко дышать. Смесь газов, которыми был заполнен баллон, имела легкий металлический привкус, но вот первая порция кислорода поступила в кровь, и постепенно перед глазами Дот все стало расплываться, голоса присутствующих тоже зазвучали глуше, будто они вдруг взяли и ушли далеко-далеко от нее, на другой конец здания. Дот почувствовала, как наливаются свинцом ее конечности. Конечно, кислородная маска на какое-то время помогла ей, слегка притупила боль, но разве это сейчас главное? Ткнув пальцем в зеленую трубочку, она неразборчиво пробормотала из-под маски:
– Это может повредить малышу!
Маску сняли. Сестра Агнесса взяла Дот за руку, помогая ей справиться с очередной схваткой.
– Помни, что я говорила тебе, Дот! Дыши! Дыши глубже! Секрет хороших родов прост: дыхание. Хорошо! Вот так! Глубже! Еще глубже!
Дот всецело сконцентрировалась на подсказках сестры Агнессы и старалась изо всех сил. Но вот схватки участились, накатываясь одна за другой, и Дот уже просто не успевала сделать даже один глубокий вдох в промежутках между ними. Да и боль, пронзающая все тело, впиваясь в плоть, словно острый нож, была почти невыносимой. Сознание стало путаться, Дот уже не могла отслеживать работу своих легких, фокусировать внимание на том, как реагируют ее мускулы. Сейчас в свои права вступила боль, всепобеждающая, всеобъемлющая, она снова и снова накрывала ее целиком, с головой, а когда вдруг слегка отступала, то это был такой благословенный момент, такой миг счастья, что Дот мысленно благодарила всех и вся за эту короткую поблажку, помогающую ей хоть немного собраться с силами перед тем, как начнется очередная атака.