Аманда Падоан – Смертельный спуск. Трагедия на одной из самых сложных вершин мира – К2 (страница 40)

Мартен, находившийся на борту баржи Archimedes в Утрехте, обработал данные с учетом информации о последнем известном местонахождении Вилко, а также используя фотографии горы и информацию о маршрутах. То, что он выяснил, удивило его. Все думали, что Вилко находится где-то над лагерем IV, и альпинисты часами осматривали склон в бинокли. Мартен пришел к выводу, что они искали не там. Вилко находился ниже четвертого лагеря, на высоте около 7300 метров и южнее маршрута Чесена. Мартен передал эти сведения в базовый лагерь К2.

В базовом лагере все, кто мог, схватились за бинокли и начали осматривать участок склона, описанный Мартеном. К поискам подключился даже серб Хоселито Бите, которого Вилко выгнал из палатки. «Я бы даже полез снова на чертову гору, чтобы помочь этому засранцу, – говорит Хоселито. – Тогда было не до обид». Но Вилко так никто и не увидел. Туман затянул третий и четвертый лагеря, и все больше становилось сторонников того, что, хотя «Вилко был крут, но К2 оказалась круче».

Надир, повар сербской команды, не хотел сдаваться. «Вилко – не из тех, кто идет на попятный», – сказал он. После спасения Шахина во втором лагере Надир вернулся на кухню, но ему хотелось сделать нечто большее, чем приготовить очередной обед. На самом деле он не надеялся обнаружить Вилко, но решил, что дела на кухне можно на время оставить. «Все равно ни у кого не было аппетита», – вспоминал он. Спустя несколько часов последние наблюдающие сдались, но Надир продолжал рассматривать склон, даже если видел только облака.

Около трех часов дня туман рассеялся, и пакистанец заметил точку к югу от маршрута Чесена, над третьим лагерем, примерно там, где должен был находиться Вилко по данным GPS. Сперва точка показалась камнем, но, изучив ее внимательней, Надир решил, что объект определенно оранжевого цвета. И он двигался. Известно, что Вилко был в комбинезоне North Face цвета манго. Через минуту опять опустился туман, и другие альпинисты не смогли ничего увидеть.

Через три с половиной часа облака разошлись, и теперь американец Крис Клинке тоже разглядел оранжевую точку. Базовый лагерь связался по рации с товарищем Вилко, Касом ван де Гевелем, который находился у лагеря IV.

Ведомый подсказками, Кас стал спускаться в нужном направлении. Вскоре стемнело, он включил налобный фонарь, но тот быстро погас. Пытаясь заменить разряженные батарейки новыми, Кас не удержал их в замерзших пальцах, и батарейки укатились по склону. Кас был вынужден остановиться на ночлег, он достал из рюкзака спальный мешок и влез в него с головой в ожидании утра. Он провел ночь менее чем в 650 метрах от Вилко. 3 августа с первыми лучами солнца Кас нашел последнего выжившего.

Вилко мог идти, но походка была механической. Его лицо напоминало поджаренный на гриле болгарский перец, нижняя губа раздулась и была готова лопнуть. Белки глаз были цвета сваренного вкрутую яйца. Кас знал Вилко четверть века, и когда он сжал друга в медвежьих объятиях, оба заплакали.

– Я думал, что никогда не увижу тебя, – сказал Кас.

Вилко сначала не мог говорить, он взял у друга литровую бутылку воды и моментально опорожнил ее. Увлажнив рот и горло, он что-то прохрипел, но понять его удалось лишь после нескольких попыток. Кас с нетерпением ждал.

– Я в порядке, – сказал Вилко. – Чувствую себя нормально.

На пустые палатки погибших в базовом лагере старались не смотреть, но палатка первой жертвы горы была самой странной. Ледник по ее периметру подтаивал, и красно-синий тент Дрена Мандича словно поднимался. В конце концов палатка оказалась будто бы на пьедестале более метра высотой и была слишком заметной, чтобы не обращать на нее внимания. Она напоминала ступу. «Я намеренно отводил глаза», – вспоминал Пасанг.

Для него было невыносимо залезать в собственную палатку. Внутри в углу лежали свернутые спальные мешки двоюродных братьев. Носки Джумика были сложены попарно, друг на друге. Бумажник Большого Пасанга лежал в ботинке. Это уютное пространство отталкивало Пасанга, он не мог избавиться от видения, как его братьев, погребенных лавиной, перемалывает в кашу.

Он не знал, что делать с их снаряжением. Пуховые перчатки, альпинистские очки, куртки, спальники стоили дорого. Снаряжением и одеждой снабдил своих работников «Прыжок с разбегу», но Пасанг сомневался, что корейцы разрешат его семье забрать эти вещи. Он спросил совета у повара команды. Нгаванг Бхоте ответил, чтобы тот взял что хочет: «Ты никто для корейцев. Пройдет несколько недель, и мистер Ким даже не вспомнит твое имя».

Пасангу было все равно. Он тоже не хотел помнить имя мистера Кима. Он заплакал. Нгаванг обнял его за плечи. «Есть хорошие новости», – сказал он. Накануне штурма вершины Нгавангу позвонили из Катманду. Жена Джумика, Дава Сангму, 29 июля родила сына. Нгаванг пытался связаться по рации с четвертым лагерем и обрадовать молодого отца, но из-за рельефа склона сигнал не проходил. А потом Джумик погиб. С той поры Нгавангу не терпелось поделиться доброй вестью. Теперь он рассказал Пасангу все, что знал о младенце по имени Джен-Джен.

Эта новость обрадовала некоторых, и мисс Го ходила по палаткам, чтобы поделиться ею. В сербской палатке Надир, повар команды, выслушал ее и поинтересовался, что теперь будет с ребенком без отца. Он стучал по короткому металлическому штырю киянкой, выбивая буквы на алюминиевой тарелке. Затем взял несмываемый маркер, обвел контуры имени «Карим Мехербан» и добавил HAP PAK[34].

Взяв несколько таких мемориальных тарелок, Надир и его помощник по кухне Нисар Али пошли к мемориалу Гилки. Надир обвязал вокруг камней леску с повешенными на нее тарелками, а Нисар Али нашел и отполировал старую, окислившуюся тарелку, на которой было выгравировано имя его отца, Лашкара Хана, погибшего в ходе французской экспедиции 1979 года. Всего в 2008 году на мемориале прибавилось одиннадцать имен.

Чудом не пришлось делать двенадцатую и тринадцатую тарелки. Вилко и Марко добрались до базового лагеря, изможденные, но живые. Эрик Мейер превратил голландскую палатку-столовую в полевой лазарет, уложив обоих мужчин на подушки принадлежащего Сесиль надувного дивана IKEA. Большинству выживших требовались в основном еда, питье и сон. Но Вилко и Марко были живыми трупами. После трех суток в зоне смерти Вилко потерял около десяти килограммов. Из-за обморожения его ступни стали фиолетовыми, а кожа в основном по консистенции напоминала сыр. Марко тоже сильно обморозился, а также получил сотрясение мозга.

Трудно было сказать, насколько глубоко обморожение затронуло ткани. Эрик погрузил ноги пострадавших в теплую воду и вколол им тромболитический препарат и гепарин, препятствующий свертыванию крови. По мере возвращения чувствительности боль стала усиливаться, и в ход пошли морфин и диазепам. Чхиринг ассистировал. Он приносил Эрику необходимые лекарства, следил за капельницами, поддерживал в ванночках постоянную температуру и подавал чай, еду и энергетический напиток. В перерывах он шел к своему чортену в центре лагеря и молился, благодаря богиню за спасение.

В другой части лагеря выжившие члены «Прыжка с разбегу» организовывали возвращение в цивилизацию. Компания Askari Aviation запросила шестьдесят тысяч долларов за вылет пилотов «Бесстрашной пятерки». В столь дорогой эвакуации вертолетом не было необходимости, но Пасанг и корейцы хотели спуститься как можно быстрее. Когда Эрик узнал об этом, он подумал о детях погибших носильщиков, которые не дождутся своих отцов в Катманду и Шимшале. «Если бы «Прыжок с разбегу» сэкономил эти деньги и спустился, как все остальные, – сказал он Чхирингу, – можно было бы обеспечить этих детей».

«Бесстрашная пятерка» предлагает необычные услуги такси. Элитное пакистанское воинское подразделение базируется в Скарду, в сферу его влияния входит ледник Сиачен. Эта ледяная пустыня в восьмидесяти километрах к юго-востоку от К2 не имеет большого стратегического значения, но является самым высокогорным полем боя в мире. На ледник претендуют Индия и Пакистан. Обе стороны не могут прийти к соглашению, где должна проходить граница, и с 1984 года воюют на высотах от 5000 до 6400 метров. Война унесла более четырех тысяч жизней, люди гибнут в основном не от боевых действий, а от переохлаждений, отека мозга или легких либо под лавинами. С 2002 года установилось перемирие, но «Бесстрашная пятерка» постоянно тренируется на случай возобновления военных действий.

В первые дни августа трагедия на К2 затмила противостояние с Индией. Люди нуждались в помощи, а часто критикуемые пакистанские военные не хотели упустить возможность набрать очки в глазах общественности. Узнав о трагедии, пилоты «Бесстрашной пятерки» собрались в столовой, где был телевизор. Напротив экрана стояли диваны из мягкой кожи, но мужчинам и в голову не пришло сесть. «Мы были готовы вылетать в течение двух минут», – сказал майор Амир Масуд. Переговариваясь с коллегами на английском, он не находил себе места. «Не люблю ждать перед спасательной операцией», – сказал он, отметив, что к достоинствам «Бесстрашной пятерки» – жертвенности, отваге, преданности, гордости и чести – терпение такого рода не относится.

Сначала Масуд мог только смотреть репортажи на Geo Television Network. Вилко и клиентов «Прыжка с разбегу» уже эвакуировали, но 6 августа требовалось отправить в больницу Марко. Из-за порывов ветра вылет откладывался.