Аманда Падоан – Смертельный спуск. Трагедия на одной из самых сложных вершин мира – К2 (страница 16)

Непал в то время был закрытым королевством, правители запрещали альпинистские экспедиции, так что Дарджилинг с его банями и бильярдом стал основным местом найма работников для восхождений на Эверест – путь к горе проходил через этот город. Когда Тенцинг прибыл в Дарджилинг, британец Хью Ратледж набирал носильщиков для экспедиции на Эверест 1933 года. «Они хотели только шерпов», – вспоминал Тенцинг. Он был бхотия, и ему отказали. «Ты уходишь и думаешь: неужели никогда не получится найти работу?» Целых два года ему отказывали из-за этнической принадлежности.

В начале 1930-х годов шерпы старались вытеснить тибетцев из профессии. Вместо забастовки в качестве акции протеста шерпы даже угрожали засудить руководителя немецкой экспедиции 1931 года на Канченджангу Пауля Бауэра за то, что он отказался отдавать им преимущество при найме носильщиков. Большинство организаторов экспедиций, в том числе Бауэр, уступали. Шерпы могли сорвать экспедиции, не отвечавшие их требованиям. Во избежание задержек и конфликтов на этнической почве некоторые экспедиции нанимали только шерпов, и только те местные, кто считался шерпами, могли набираться опыта работы с европейцами.

В 1935 году Тенцинг все еще пытался устроиться в экспедицию. Твердо решив продержаться, он доил коров, замешивал раствор на стройках и собирал знаменитые чайные листья Дарджилинга. Наконец, появился шанс. Британский альпинист Эрик Шиптон, проводивший разведку подступов к Эвересту, в последнюю минуту решил нанять больше людей.

На тот момент выбор был невелик: самые опытные шерпы погибли годом ранее при попытке восхождения немцев на Нанга-Парбат. И Шиптон объявил, что набирает и тибетцев. Узнав об этом, Тенцинг примчался на веранду Клуба плантаторов Дарджилинга, где происходил отбор кандидатов. «Был там один тибетский парень девятнадцати лет, новичок, выбранный в основном из-за привлекательной улыбки, – позже написал Шиптон. – Тенцинг Норгей, или Тенцинг Бхотия, как его называли». Так Тенцинг наконец-то попал в экспедицию и отправился к Эвересту.

На маршруте шерпы устроили забастовку, отказавшись нести грузы, так что вместо них снаряжение тащили мулы и носильщики-тибетцы, такие как Тенцинг. Позже в одной из деревень шерпы ввязались в пьяную драку с тибетцами. Тенцинг держался в стороне от любых конфликтов, брался нести любые грузы, дружелюбно относился ко всем носильщикам вне зависимости от происхождения, а улыбка, казалось, вообще не сходила с его лица.

Из экспедиции Тенцинг вернулся с новыми ботинками, солнцезащитными очками-консервами и рекомендацией от Шиптона. Возможно, тогда и началась его одержимость Эверестом. Но, может, целеустремленность, которую он проявлял в последующие годы, объясняется смертью жены и сына. Альпинизм дал утешение, а заработанная репутация дала возможность трудоустроиться. Со временем Тенцинг снова женился – на Анг Лхаму, шерпани по происхождению. Она помогла ему получить признание в шерпской общине.

К 1953 году Тенцинг провел на Эвересте больше времени, чем любой другой смертный, и британцы сделали ему предложение, от которого невозможно отказаться. В экспедиции Тенцинг должен был работать сирдаром – начальником высотных носильщиков – и отправиться на восхождение как полноценный член команды. Британцы ранее никогда не давали такой статус местным альпинистам. Тенцинг бросил курить и начал носить набитый камнями рюкзак для тренировки. Эта попытка восхождения стала для него седьмой, и он был настроен добраться до вершины.

В начале экспедиции Тенцинг подружился с Эдмундом Хиллари, пчеловодом из Новой Зеландии. Произошло это так. Они шли в связке, Хиллари попытался перепрыгнуть трещину, но приземлился на снежный карниз, который обломился под его весом. Новозеландец пытался удержаться, но начал съезжать и провалился бы в бездну, если бы не Тенцинг, который не растерялся, а быстро обмотал страховочную веревку вокруг ледоруба и воткнул его в склон. Последовал рывок, из-за которого ледоруб и одна кошка Хиллари улетели в трещину. Тенцинг, «расположившись так, чтобы получить упор, смог постепенно подтянуть Хиллари к краю расселины. Новозеландец насколько мог помогал ему, отталкиваясь от стены ногой с оставшейся кошкой», – писал сын и биограф Тенцинга, Джамлинг Тенцинг Норгей. Спасение и стало началом дружбы, которая привела Хиллари и Тенцинга на «крышу мира».

На штурме вершины Хиллари помог Тенцингу. Шерпа страховал новозеландца, пока тот рубил ступени к последнему препятствию – почти вертикальной двенадцатиметровой скале, которая теперь называется Ступенью Хиллари. Шерпы называют его Спиной Тенцинга, но первым шел Хиллари, «пользуясь малейшими зацепками, за которые можно было держаться всей силой коленей, плеч и рук…» Затем Хиллари страховал, пока Тенцинг поднимался по отвесному участку и пока «наконец обессиленный он не упал наверху, как огромная рыба, вытащенная из моря после жестокой борьбы». Хиллари устал не меньше, но дальше путь был простым, альпинисты продолжили восхождение. «Еще несколько ударов ледорубом, еще несколько шагов из последних сил, – вспоминал Хиллари, – и мы были на вершине».

29 мая 1953 года в 11.30 они стали первыми альпинистами, достигшими высочайшей точки планеты. Тенцинг вспоминал: «В тот великий момент, которого я ждал всю жизнь, гора не казалась безжизненным образованием из камня и льда, она была теплая и дружелюбная, и живая. Она была наседкой, а мы цыплятами под ее крыльями». Хиллари тоже был взволнован, но выразил эмоции иначе: «Мы одолели этого ублюдка».

Тенцинг сделал подношение – оставил в снегу шоколад. Он попытался сфотографировать Хиллари, но не знал, как обращаться с камерой. Поэтому именно Хиллари сделал один из наиболее узнаваемых исторических снимков: Тенцинг стоит с поднятым ледорубом, к которому прикреплены несколько флагов, заметнее всех британский. Двойка пробыла на вершине Эвереста около пятнадцати минут.

Последовавшая за восхождением мгновенная слава стала для Тенцинга бременем: «Я появился на телеэкране, хотя до этого момента ни разу не смотрел телевизор». О триумфе доложили королеве Елизавете, и она пригласила Тенцинга, чтобы вручить ему медаль короля Георга. Король Трибхуван наградил его орденом Звезды, высочайшей гражданской наградой Непала. Бейсболист Микки Мэнтл прислал свою биту с автографом и приветственное письмо от «Нью-Йорк Янкиз». Чтобы не отставать, премьер-министр Индии Джавахарлал Неру предложил Тенцингу индийское гражданство и костюмы из собственного гардероба.

В долине Катманду толпа окружила восходителей, люди скандировали имя Тенцинга и несли его на руках. Начали ходить сплетни, что у Тенцинга три легких. Потом Тенцинг и Хиллари ехали в позолоченной колеснице Шахов и старались не замечать плакаты, которые держали люди: один художник нарисовал Эверест с темнокожим мужчиной на вершине и белым мужчиной, распростертым внизу. Охотники за автографами успевали всюду, и Тенцинг, не умевший читать и писать, брал протянутые ему ручки и выводил свою подпись. Оторванный от прежней спокойной жизни, он был явно растерян.

Столь необузданное проявление у публики антиколониальных настроений обеспокоило остальных участников экспедиции. Ситуация накалилась, когда один из автографов Тенцинга неожиданно стал главной новостью – ставя очередную подпись и сам того не зная, он подписал бумагу, в которой говорилось, что он первый ступил на вершину Эвереста. Этот документ тут же растиражировали местные СМИ. Хиллари отказался от комментариев, тогда за дело взялись британцы. Руководитель экспедиции полковник Джон Хант собрал пресс-конференцию, на которой заявил, что Норгей не является альпинистом уровня Хиллари, ему не хватает технических навыков, чтобы возглавить восхождение такой сложности. Так что Тенцинг не был первым на вершине, это достижение принадлежит гражданину Соединенного Королевства.

Ответная реакция непальцев была жесткой. Поклонники Тенцинга назвали Хиллари шутом, которого доставили на вершину в паланкине. Хант извинился и взял свои слова обратно. Хиллари написал свое заявление, в котором значилось, что они с Тенцингом поднялись на вершину «почти одновременно». Оба покорителя вершины подписали эту бумагу и передали прессе, но разногласия устранить не удалось.

«Понятия не имею, почему Хиллари тогда написал «почти», – позже сказал сын Тенцинга Джамлинг. – С того дня мой отец и Хиллари всегда утверждали, что они достигли вершины вместе. Люди до сих пор спрашивают, кто был первым, а это не имеет значения»[24].

Еще один спор возник между шерпами и тибетцами. Кто может считать Тенцинга своим? Различные группы бхотия в Индии и Непале, включая тех, кто утверждал, что являются тибетскими родственниками восходителя, отмечали, что Тенцинг родился в Тибете и провел там свою юность. Шерпы говорили, что Тенцинг женился на шерпани, взрослую жизнь провел в шерпских деревнях и воспитывал своих детей на языке и в культуре шерпов. «Многие считают моего отца покровителем шерпов, потому что именно он привлек внимание к этой народности, – утверждает Джамлинг. – Если бы он назвался тибетцем, то шерпов мало бы кто знал на Западе», а прославленной народностью стали бы бхотия из района Ганг-Ла.