Аманда Эллисон – Боль в твоей голове. Откуда она берется и как от нее избавиться (страница 38)
Разберитесь в этом сами
Обобщив вышеизложенную информацию, можно понять, что есть множество возбудителей мигрени. Некоторые из них существенны, например дефект открытого овального окна, а некоторых можно избежать, например нитратов. Какие-то триггеры могут показаться вам знакомыми, а какие-то стоит изучить. Индивидуальных различий между ними масса, и универсального решения не существует. Конечно, профилактика лучше лечения, хотя с появлением суматриптана и эренумаба в терапии были достигнуты большие успехи. Оба этих препарата появились благодаря нашему более четкому пониманию того, какие процессы происходят в мозге и теле до и во время приступа мигрени, что привело к нему и в чем особенность «мигренозного» мозга. Что из сказанного относится лично к вам? Вы ведь неповторимы. Вы должны определить свои собственные триггеры, и у вас для этого есть уникальные возможности. Существуют факторы, которые не беспокоят обычного человека, но того, кто склонен к мигрени, делают более восприимчивым к возникновению головной боли. Распознавание того, какие из этих факторов вы можете контролировать, а какие нет, позволит вам успешно противостоять угрозе.
Глава 8. Что дальше?
Если вы в чем-то похожи на меня, то вам нелегко примириться с тем фактом, что до сих пор у нас нет четкого ответа на вопрос, как вылечить и как предотвратить все формы головной боли. В конце концов, если мы можем проследить происхождение этих расстройств в глубинах нашей эволюции, то почему сегодня, через полвека после того, как мы отправили людей на Луну, используя не больше технологий, чем теперь содержится в вашем мобильном телефоне, мы так и не решили проблему с головной болью? Ответить на это сложно, как из-за вещей, которые нам понятны, так и из-за тех, которые мы еще не можем понять.
Давайте сначала подумаем о том, что понятно. Мы многое знаем о головных болях: как они проявляются, что происходит в организме во время их протекания, как люди их переносят. Эта тема порождает все более многочисленные медицинские, клинические и молекулярные научные исследования, так что теперь мы лучше, чем когда-либо прежде, понимаем, что может оказывать влияние на данное заболевание, начиная от молекул, например пептида, связанного с геном кальцитонина, и до физических процессов, таких как деполяризация коры. Конечно, были неудачные начинания и направления, которые зашли в тупик (кому глутамата натрия?), но и они внесли вклад в общее движение к цели, и какие-то наработки были созданы и успешно используются. Однако наука, как и многие другие сферы, например ведение бизнеса, страдает от ситуаций, при которых люди сосредоточиваются только на крошечном пикселе общей картины. Это может создать ложное представление о том, как выглядит картина в целом. Например, смогли бы вы узнать себя, если бы рассматривали квадратный сантиметр на большой фотографии собственного лица? Вы могли бы даже не подумать, что этот квадратик относится к лицу — его с таким же успехом можно было взять со снимка бумажного пакета (что в моем случае намного предпочтительнее). Однако, если вы уменьшите масштаб, станет ясно, что вы смотрите на лицо и что это лицо ваше.
При исследовании головной боли крайне важно, чтобы масштаб, который мы выбираем при рассмотрении общей картины, позволял нам, так сказать, сверяться с целью. Мы должны собрать современных молекулярных биологов вместе с физиологами, специалистами по динамике кровотока (которые изучают, чем вызывается турбулентное и плавное движение крови), программистов, профессионалов в обработке статистических данных, клиницистов, нейробиологов, психологов, физиотерапевтов и даже пациентов, вовлеченных в следующий этап наших исследований. За таким междисциплинарным подходом будущее. Он гарантирует, что мы будем задавать правильные вопросы и интерпретировать ответы с учетом человеческого опыта и реальности. Мы также можем заимствовать знания из других дисциплин. Для меня в этом смысле один из самых поучительных моментов — история открытия, проникшего во множество других сфер, включая изучение мигрени.
Ритм жизни — это мощный ритм
Все началось в конце 1990-х гг. с колумбийского нейрофизиолога Родольфо Льинаса и его коллег из Нью-Йоркского университета. Потратив годы на изучение того, как отдельные нейроны взаимодействуют друг с другом в разных частях мозга и как нейромедиаторы высвобождаются в синапсе гигантского кальмара, Льинас впоследствии сфокусировал внимание на другом. И это прекрасный пример того, как можно изменить масштаб проблемы, над которой вы работаете.
Родольфо увеличил масштаб и перешел от исследования мельчайших процессов к изучению того, как нейроны взаимодействуют во всем мозге. Используя МЭГ, он понял, что у пациентов с болезнью Паркинсона наблюдается паттерн активности, исходивший из моторной коры (область, которая позволяет нам двигаться) абсолютно синхронно с тремором, проявлявшимся у его пациентов: примерно 3 движения в секунду. Однако он заметил ту же закономерность в другом месте мозга, а именно в таламусе, который находится под корой. Таламус посылает и получает связи ото всех частей коры, поэтому так называемые таламокортикальные петли задействованы во всех процессах нашего организма. Поскольку Родольфо интересовался двигательным расстройством (болезнью Паркинсона), он проследил активность двигательной таламокортикальной петли и обнаружил, что таламус задает темп всему, что происходит в коре головного мозга. Оказывается, в любой из таламокортикальных петель могут возникать аномальные ритмы, влияющие на какую-либо функцию, и этот симптом проявляется при разнообразных заболеваниях головного мозга. Таламус посылает к коре головного мозга сигнал на основе тех сигналов, которые сам получает из других источников, поэтому он не обязательно является причиной проблемы, однако его реакция на сигналы усиливает наблюдаемые симптомы.
Это метод, сочетающий в себе главные достоинства функциональной визуализации и позволяющий вам знать,
Аппарат МЭГ обнаруживает и преобразует сигналы магнитных полей, которые генерирует наш мозг. Везде, где есть электрический ток, а наш мозг переполнен им, с ним связано магнитное поле. Это принцип электромагнетизма, открытый английским ученым Майклом Фарадеем еще в 1831 г. Погуглите! Фарадей похож на классического безумного ученого (разглядывая их портреты, я часто думала, что ничего не добьюсь, если не стану лысой, с густой растительностью на лице и в сюртуке), тем не менее он полностью изменил правила игры вокруг энергии, наше понимание ее и то, как мы можем ее использовать. Мы не только окружены вещами, подтверждающими его теорию, в повседневной жизни (например, каждый раз, когда включаем электроприбор) — его работа послужила также основой для транскраниальной магнитной стимуляции (ТМС) и МЭГ.
Эти знания резко расширяют наши возможности. Если странные сигналы, исходящие из таламуса, вызывают болезненные симптомы, воздействуя на кору, то нельзя ли с ними «поиграть»? Значительно раньше Даниэль Жанмоно, нейрохирург из Цюриха, разрушал крошечные участки таламуса, которые, как считалось, участвовали в передаче сигналов по двигательной петле у пациентов с болезнью Паркинсона, оговаривая, что нет сигналов лучше, чем сигналы искаженные. Однако побочные эффекты его операций оказались весьма значительными: 20 лет назад слишком сложно было выполнять настолько тонкие манипуляции, а вовлеченные в патологический процесс нейроны на вид точно такие же, как здоровые. Существенный прогресс был достигнут, когда Даниэль начал использовать электроды, чтобы прислушиваться к аномальным сигналам, а затем разрушать ту область, откуда они исходили. Результаты оказались лучше, тремор уменьшался или прекращался, но процедура все-таки была сопряжена с риском.
А что, если, вместо того чтобы разрушать определенные клетки мозга, мы могли бы менять темп разрядов нейронов с очень медленного на относительно нормальный? Мы уже умеем делать это на сердце, когда выходит из строя естественный водитель ритма электрической активности, вызывающей сердечные сокращения. А теперь появился шанс делать это и на мозге. Речь о том, что называется глубокой стимуляцией мозга и что может приносить пользу при различных заболеваниях, включая двигательные нарушения, такие как болезнь Паркинсона и дистония (напряженность мышц), обсессивно-компульсивное расстройство, синдром Туретта, тиннитус (шум в ушах), мигрень и кластерная головная боль. Процедура на сердце дает мгновенный и поразительный эффект. Батарею для водителя ритма вставляют под кожу на груди, и, если вы выключите стимулятор, поместив источник магнитного поля над батареей, симптомы немедленно вернутся. У вас даже могут быть стимуляторы для двух сторон мозга, контролирующие симптомы на обеих сторонах тела. Это действительно меняет жизнь к лучшему.
Медленные сигналы, исходящие из таламуса, означают, что связанная с ним область коры (эпицентр урагана) получает очень сильно отличающийся от нормального сигнал на вход и это заставляет ее работать нерационально. Что еще хуже, вместо того чтобы кора постоянно получала устойчивый входной сигнал, она теперь получает лишь всплески активности. Обычный способ подавления активности коры меняется, а стало быть, область становится гиперактивной, вызывая волну возбуждения, исходящую из эпицентра урагана. Как мы видели в главе 6, это описание во многом характерно для наблюдаемой в начале приступа мигрени волны возбуждения, за которой следует волна подавления активности. В случае мигрени мы до сих пор не знаем наверняка, где кроется причина таламокортикального эффекта, — как мы уже отмечали, на то может быть ряд причин. Возможно, гиперактивная зрительная кора головного мозга человека с мигренью посылает ответные сигналы к таламусу, который пытается исправить дело более медленными сигналами, поступающими обратно в кору. Тем не менее таламокортикальная аритмия, как назвал ее Родольфо Льинас, несомненно, сопутствует мигрени.