Амалия Мо – Шесть оттенков одержимости (страница 5)

— Расслабься, Аврора, я просто хочу утолить своё любопытство. Кстати, мой брат убит горем.

— Пьер, — надавив на переносицу, я попыталась преподнести всё так, чтобы можно было как-то объяснить последние десятилетия моей жизни.

— Я не прошу подробностей, — продолжил он. — Просто хочу понять масштаб проблемы. От этого зависит, насколько глубоко мне стоит в это «не лезть».

Удивлённо посмотрев на собеседника, я глубоко вдохнула.

— Ты ведь знаешь, что я была замужем за Верховным?

Стикс чуть нахмурился и кивнул. А после я начала рассказ, который дался легче, чем я думала. Слова будто ждали момента, чтобы прозвучать.

Я начала с учёбы, с влюблённости, которую тогда ещё хотелось называть нормальной. Студенческие годы, наивная вера в то, что чувства могут быть взаимными. Рассказала про Майлза, как он вызвался помочь и к чему это привело.

Риэль возненавидел меня сразу. Но его ненависть росла, методично, превращаясь в цель. Он решил уничтожить всё, что делало меня живой, и подошёл к этому так же, как подходил ко всему — последовательно и без сомнений.

А потом фиктивный брак. Союз без чувств и чёткие границы. На деле границы стерлись быстро…

Риэль нарушил всё первым. Зная, как я хочу ребёнка, он умело использовал мои желания против меня.

История оборвалась, когда я добавила про расторжение союза.

За всё время Пьер не перебил ни разу. Казалось, моя личная трагедия его не особо интересовала.

Я замолчала, наблюдая, как пальцы предательски подрагивают.

— Теперь ты понимаешь, почему мне было проще умереть.

— Проще было прикончить его, — заметил Стикс, не меняя выражения на лице.

— Он Верховный и… — я осеклась потому, что не знала, как сформировать мысли в слова.

Кронвейн не пил кровь, но что-то в нём оставалось нечеловеческим. Это было необъяснимо даже для первокровных. Если бы я согласилась убить его, вряд ли нашёлся бы тот, кто смог это осуществить.

Как бы Калеб и Демиан ни были настроены, но правда в том, что пострадали бы они.

— В итоге ты сама разрушила свою жизнь, как он всегда и хотел. По мне это крайняя степень глупости. Ты сбежала, бросила семью, выдумала новое имя, но свободы до сих пор нет.

— Это временно, я пока не знаю, в каком направлении двигаться и где можно осесть.

Пьер поднялся, стряхнув с брюк крошки, которых не было.

— Что ж, крайне забавная история, Аврора, — махнув рукой, Стикс направился в лобби отеля, но я догнала его.

— Подожди, — касаясь плеча, я заставила мужчину повернуться. — Я могу быть уверенной, что никто не узнает?

Пьер посмотрел на мою руку, задержавшуюся на его плече, затем перевёл взгляд на лицо. Ни удивления, ни раздражения — только короткая пауза, в которой он что-то для себя решил.

— Я не собираю чужие истории, чтобы разносить их. Это скучно.

Он высвободился и сделал шаг назад, разглядывая меня уже иначе — не как беглянку и не как проблему.

— Но, — добавил он, разворачиваясь к лифту, — свобода сама по себе ничего не решает. Ты это уже поняла. Без направления она превращается в болото.

Пьер был загадкой для меня. В его взгляде читалось нечто, присущее хитрым и расчётливым людям, но лицо оставалось безразличным. Вряд ли он собирался манипулировать мной. Единственная точка соприкосновения между нами — это Эреб.

Уверена, что его брат не станет переживать из-за моей смерти долго. Мы практически не знали друг друга, а взаимную симпатию можно забыть довольно быстро.

— У меня есть предложение, — бросил Пьер через плечо. — Как насчёт стать моим менеджером? Я постоянно гастролирую, переезды два-три раза в месяц. Полагаю, что для тебя это выгодно.

Он остановился у дверей открывающегося лифта.

— Ничего противозаконного, если тебе важно. Будешь заниматься организацией концертов, бронированием перелётов и отелей. Подумай. Это лучше, чем сидеть в номере и надеяться, что всё решится само собой.

Я нелепо хлопала глазами, не веря, что слышу это. В предложении Стикса действительно была возможность. Официально я стану его менеджером, буду выполнять работу, но при этом не мелькать на публике.

— У меня сегодня концерт в шесть, приходи, а пока хорошенько подумай… — Пьер, наконец, вошёл в кабинку лифта.

— Погоди, а адрес?

— Афиша висит на доске у ресепшн, странно, что ты не заметила, — ухмыльнувшись, ответил мужчина. — Билеты распроданы, но я предупрежу, что жду гостью по имени…

— Аврора Блан, — подсказала я.

— Что ж, мисс Блан, до вечера.

Я вернулась в номер со странными чувствами. Кроме как судьбой, ничем другим назвать наш разговор с Пьером не получалось.

Остывший завтрак ждал на столе. Сев в кресло, я подтянула тарелку к себе и принялась ковырять холодный омлет. Глаза зацепились за городскую улицу, на которую выходили окна.

Вкуса у еды практически не было. Всё было одинаково пресным, будто тело просто фиксировало процесс, не включаясь в него полностью.

Чтобы утолить голод, необходима кровь. После стресса организм не восстановится на человеческой пище. Но чтобы получить кровь, придётся идти в храм, заявлять о своём прибытии и обозначать себя.

Этот шаг был необходим, и всё же что-то тянуло изнутри, не позволяя полностью успокоиться.

Вдруг Эрих ещё не знал правды? Вдруг он не успел внести данные о Авроре Блан, как о первокровной из Ноктилии?

Если что-то пойдёт не по плану, я рискую привлечь ненужное внимание. Но кровь всё равно нужна. Я не переживу менструацию без подпитки.

Допив кофе, я отставила пустую тарелку и осталась сидеть, пока тишина оседала вокруг. Впереди был вечер и концерт. А вместе с ними — выбор, который, возможно, сможет угомонить страх.

В конце концов, если я не решусь, то хотя бы послушаю Пьера. Должно же быть хоть что-то хорошее в этих серых днях.

Хотелось лечь в кровать и снова провалиться в сон, но мне нужно было подготовиться. Не позволяя себе думать слишком много, я отправилась в магазин.

До вечера оставалось время, а идти на концерт в тех пёстрых тряпках, которые я наспех купила накануне, казалось плохой идеей. Они годились для прогулок, но не для мероприятия, в котором главной звездой выступал Пьер.

Я зашла в первый попавшийся магазин и выбрала платье цвета горького шоколада. Консультант заверила меня, что я выгляжу в нём бесподобно.

Платье держалось на плечах лишь формой и кроем, оставляя кожу открытой ровно настолько, чтобы в нём было не жарко, но и не вызывающе. Высокий разрез позволял идти свободно, не цепляясь за ткань на каждом шаге. Смогу легко сбежать, если вдруг почувствую себя некомфортно…

Мне показалось, что это достаточно элегантно, но при этом практично.

В полдень в Кассаре стояла неимоверная жара. Непривыкший организм требовал немедленно спрятаться где-нибудь в прохладе. В Ноктилии всё ощущалось иначе. Там воздух всегда был холоднее, будто вечная осень застряла между домами и не собиралась уходить. Солнце появлялось на пару месяцев в году и воспринималось как исключение, а не правило.

Я любила жаркие дни, иногда летала за ними в другие страны. Заселяясь в курортные отели, я могла часами лежать у моря, принимая солнечные лучи. Но в конце концов, яркий свет надоедал, и я всегда возвращалась домой.

Теперь дома не было, и Кассар ощущался не городком, который был способен утешить. Он ощущался, как место, готовое подсветить все неприятные стороны или спалить меня до костей.

Концерт проходил в старом театре у набережной, встроенном прямо в склон скалы. Билета на выступление не было, но, как и обещал Пьер, меня пропустили без вопросов.

Снаружи — светлый камень, арки и террасы, с которых открывался вид на море. Внутри была аутентичная обстановка, кричащая о роскоши. Старинная мебель, позолота и бархат.

Мне доводилось бывать в разных местах, но это выбивалось. Здесь роскошь не была декорацией — она давила, обязывала держать спину ровнее и не делать лишних движений. Вокруг ходили мужчины и женщины, целенаправленно купившие билет на выступление известного исполнителя. А я снова чувствовала себя самозванкой… Впрочем, я ею и была.

Поднявшись на балкон, я подошла к перилам и остановилась. Внизу мерцали огни, море тянулось тёмной полосой до самого горизонта. Именно здесь Кассар показал мне свою красоту, которую я, наконец, смогла оценить.

Днём город казался чужим, слишком внимательным, но вечером открывалась другая его сторона. Кассар переставал давить и позволял просто быть внутри него, не требуя объяснений.

Я позволила себе неуместную мысль, что могла бы здесь остаться. Могла бы найти дом на побережье и поселиться там…

— Красиво, правда?

Не знаю, как давно Пьер стоял у меня за спиной, но стоило ему задать вопрос, как я вздрогнула. Он подошёл ближе, положив руки на каменные перила.

— Ты разве не должен готовиться к выступлению?

— Я и готовлюсь. Кассар — один из моих любимых городов. Горы держат спину, море — голову. Удачное сочетание, если не хочешь сойти с ума.