Амалия Мо – Пять ударов в минуту (страница 3)
2
Я с нетерпением ждала дня, когда поступлю в колледж. Для меня это была не просто возможность на какое-то время свалить из дома, но и шанс встретить его.
Габриэля Кронвейна.
Причину, по которой я выбрала то же место, где учился он.
Упаковав коробки с вещами, я перетащила их вместе с Демианом в машину. Родители уехали из страны, и мне повезло не выслушивать их причитания на тему безопасности.
Посвящение прошло совсем недавно и, по словам матери, я ещё была нестабильной. Но на кровь мне было плевать. Я не видела Габриэля почти год с тех пор, как он стал полноценным первокровным.
Дем сказал, что Кронвейн едва смог вынести новую сущность. А ещё он поведал, что Габриэль после всего этого потерял цвет волос. Брат смеялся над этим, а я едва сдерживала слёзы.
Становясь совершеннолетними, мы обязаны были начать принимать кровь. Сначала животных, а позже — донорскую, людей. Новая пища вводилась постепенно, и каждому требовалось время, чтобы свыкнуться с этим. Поэтому нас отправляли в специальные лагеря, где под наблюдением жрецов мы становились теми, кем являлись по праву рождения.
Обычно на адаптацию выделялось около года. У кого-то всё происходило быстрее, у кого-то — медленнее. Калеб с Демианом вернулись уже спустя полгода. Мне понадобилось восемь месяцев, а Габриэль остался в лагере дольше остальных. Говорят, что он не хотел пить кровь вообще, и жрецам приходилось насильно заставлять его.
Я тоже не была в восторге, когда узнала, что потребление крови теперь обязательно для нас. Сначала было мерзко, но только до тех пор, пока не принесли первую человеческую кровь. Это были те ощущения, которые разбудили нечто древнее…
Когда прорезались клыки, я испугалась. Несмотря на то что братья показывали мне свои зубы, увидеть их у себя оказалось… непривычно.
— Это весь твой хлам? — скрестив руки на груди, поинтересовался Дем.
— Да, спасибо. Провожать не надо. Увидимся на выходных, — махнув ему, я быстро забралась на водительское кресло и тронулась.
Включив музыку на полную громкость, я улыбнулась. Предвкушение будоражило и заставляло воображение работать на полную. Я сотню раз представляла себе встречу с Габриэлем. Вряд ли всё получится так легко, как рисовалось в моей голове, но я обязательно найду его.
Я знала только то, что он учится на третьем курсе политологии. Мой же выбор пал на искусство. По большей части всем было плевать, какое я получу образование, — оно в нашем мире играло далеко не главную роль. При любом раскладе меня ожидала либо работа в корпорации отца, либо замужество.
Второй вариант прельщал только в случае, если это произойдёт с Габриэлем. Но чтобы он хотя бы обратил на меня внимание, надо сильно постараться. Я не припомню, чтобы он смотрел на меня дольше трёх секунд — стандартного времени для любого другого.
А мне хотелось стать для него особенной. Той, от кого он потеряет голову.
— Всё получится, Лидия, — кивнула я, соглашаясь с собственными мыслями.
Студенческая жизнь оказалась не такой, какой я себе её представляла. В основном из-за того, что все мои будни занимала учёба. Я видела Габриэля всего несколько раз, и каждый из них я замирала, как напуганное животное. Естественно, он не обращал на меня никакого внимания. Не уверена, что он вообще помнил, кто я такая.
За время, что мы не виделись, Кронвейн действительно изменился. Дело было не только в волосах, которые стали серебристо-серого оттенка. Он возмужал. Плечи и грудь стали шире, и его светлая рубашка очень выгодно подчёркивала это.
Каждый, кто пил кровь, отличался идеальным телом, кожей и всем тем, что люди считают победой в генетической лотерее. Ох, знали бы они, что дело — в их же крови…
Отдаваясь фантазиям, я частенько представляла, как заползу под ткань и смогу изучить каждую его мышцу не только пальцами.
— На кого пялишься?
Я подпрыгнула от неожиданности и едва не выронила из рук учебник. Стоя у стены, я думала, что никому нет дела до того, что я наблюдаю за объектом своих желаний.
Высокий худощавый парень поправил чёлку со лба и ухмыльнулся.
— Спорим, что на Габриэля? Ты — одна из его клуба почитательниц? — сощурив карие глаза, спросил незнакомец.
— Вообще-то нет.
Вообще-то да!
Меня поймали с поличным, и было глупо пытаться оправдаться. Уверена, если посмотреть под ноги, можно заметить растёкшуюся от слюней лужу.
— М-м-м, жаль тебя разочаровывать, но он здесь — неприступная вершина.
Я нахмурилась и ещё раз внимательно посмотрела на парня. Широкая кофта и штаны, длинноватые тёмные волосы, прямой нос и тонкие губы. Не видела его раньше. Хотя это неудивительно — я вообще замечаю только одну фигуру.
— Тебе откуда знать? — фыркнула я и обошла его, двигаясь по коридору в кабинет.
— О, я его сосед по комнате и знаю о нём почти всё, — догнав меня, ответил незнакомец.
Я сильно сомневаюсь, что ему известно о том, что Габриэль — первокровный. Нам запрещено говорить о таком людям. Но я всё равно навострила уши.
— Меня зовут Майлз, и я готов тебе помочь.
— С чем?
— С покорением вершины, — он снова смахнул чёлку со лба.
— И зачем тебе это? — искренне не понимая, что он затеял, я остановилась.
— Так наш моралист тоже на тебя смотрит. На единственную девушку за три года, прикинь? Я подумал, что ему нужна небольшая помощь, чтобы сделать первый шаг. Будем друзьями?
Всё ещё не понимая мотивов Майлза, я продолжала хмуриться. Тот факт, что Габриэль обратил на меня внимание, само собой, заставил бабочек в животе порхать, как умалишённых. Но здравый смысл ловил их сачком, заставляя смиренно сидеть и не высовываться.
— Ты же Лидия, да? Не смотри так, Габ сказал твоё имя.
А вот теперь крылья дурацких бабочек было не удержать. Габриэль говорил обо мне? Он заметил меня… Казалось, что я — пустое место, но нет.
— Ладно, — стараясь скрыть улыбку, ответила я. — Давай будем друзьями, но я до сих пор не понимаю…
— Да забей! Хочешь подробности в виде того, что этот хрен постоянно тусуется в комнате и у меня почти нет возможности привести кого-нибудь?
Сморщив нос, я помотала головой, а Майлз ухмыльнулся, типа: «Говорил же».
— Если он хоть немного переключит своё внимание с учебников на какую-нибудь цыпочку, я буду только рад. А ты… — карие глаза без смущения прошлись по моей фигуре. — Симпатичная.
От услышанного мои щёки зарделись. Уверена, что краска залила лицо, и это не осталось без внимания, но Майлз не стал акцентироваться на этом.
— Предлагаю встретиться в библиотеке в четыре и продумать план, ты как?
Взглянув на наручные часы, я кивнула. Занятия заканчивались в три.
— Отлично, по рукам, — Майлз подмигнул и скрылся в толпе студентов.
А я продолжала пялиться ему вслед, не веря в то, что только что произошло. С ума сойти! Габриэль Кронвейн узнал меня!
Чтобы утихомирить бешено колотящееся сердце, я приложила руки к груди. У меня наконец-то появился шанс… На что именно — пока не ясно, но это уже о многом говорило.
В библиотеку я пошла сразу после занятий, чтобы не пропустить Майлза. Я заняла стол напротив входа, чтобы он заметил меня. В отличие от меня, парень не отличался пунктуальностью: он опоздал на полчаса и пришёл ровно тогда, когда я уже собиралась уходить.
В груди и так поселилось дурацкое сомнение, что это розыгрыш. Вдруг старшекурсник решил просто поиздеваться, а моё имя услышал случайно. Но нет. Он пришёл. Бросил свою сумку на соседний стул и упал лицом на столешницу.
— Я забыл, прости. Есть пожрать?
Открыв рот, я уставилась на парня, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.
— А, забей! Короче, давай к делу, — повернув лицо, Майлз улыбнулся. — Предлагаю встречаться.
— Что?! — я вскочила с места как ошпаренная. Уж лучше бы розыгрыш, чем этот бред.
Несколько студентов повернули головы и уставились на меня, но плевать. Я потратила время на этого придурка, чтобы услышать такой идиотизм.
— Да угомонись, — дёрнув за руку, Майлз вернул меня на место. — Не по-настоящему же, дурёха. Создадим видимость: будешь приходить ко мне в комнату, чтобы это не было странно. Мол, ты — моя девушка. Я частенько буду отходить по делам, а ты останешься с Габом вдвоём. Поболтаете пару раз о том, о сём, вспомните прошлое. Ну, вы же знакомы?
Я медленно кивнула, переваривая услышанное.
— Потом ты разыграешь какую-нибудь сцену, что я — козёл, изменил тебе, ну или типа того, а наш моралист начнёт тебя утешать. Хлоп, — Майлз ударил себя по рукам. — И вы уже не заметите, как предаётесь страстному сексу у стены. Кто гений?