Амалия Мо – Пять ударов в минуту (страница 2)

— Поздравляю?

Он покачал головой и улыбнулся, отчего на щеке выступила небольшая ямочка.

— Типа того. Я — Давид, — протянув руку, представился парень.

— Лидия, — вложив свои пальцы, я ощутила, что его кожа тёплая и сухая. Несомненный плюс.

В моей кровати были разные мужчины. Всегда только люди. Ни одного первокровного и, не дай боги, актира. С людьми всегда было безопаснее. Я могла быть уверена, что ни один из них не вспомнит о том, что между нами было.

— Итак, Лидия, напьёмся и повеселимся?

Я повернулась к Давиду и чуть склонила голову, чтобы убедиться, что он пошутил.

— Ничего такого, — он поспешил выставить ладони в защитном жесте. — Можем поболтать, поиграть в бильярд, поставить дурацкую песню в автомате, а когда нам надоест — отправимся в дешёвую забегаловку, закажем самый жирный бургер и колу.

— Звучит как план.

Как план, который мог бы стать отличным развлечением на ночь, если бы…

Телефон на столешнице завибрировал, и мне пришлось перевернуть экран, чтобы увидеть входящее сообщение:

«Выходи».

Разочарованно выдохнув, я сделала вид, что ничего не заметила. Прекрасно знала, что расслабиться не получится, но надеялась, что у господина Верховного достаточно работы, чтобы не тратить время на такой пустяк, как я.

— Чем занимаешься, Давид? — махнув бармену, я повернулась к парню.

— У меня небольшой бизнес по изготовлению мебели. А ты, Лидия?

Я подгадала идеальные тайминги, чтобы не отвечать. Потому что ровно в тот момент, когда прозвучал вопрос, дверь бара открылась. Мне не требовалось поворачивать голову, чтобы знать, кого принесли черти.

Можно ли назвать меня ненормальной из-за того, что я знаю о Риэле всё до таких мелочей, о которых любой другой просто не задумывается? Например, звук, с которым он передвигает ноги.

Взгляд Давида поднялся выше, за мою спину, и парень округлил глаза. Безусловно, он узнал такого уважаемого человека, но вряд ли ожидал увидеть его в баре.

Тяжёлая рука легла на моё плечо.

— Я велел тебе выходить, — склонившись к уху, прошептал Риэль.

Я ненавидела, когда он так делал. Но себя — больше из-за того, что не могла контролировать тело. За столько лет я выучила не только мелочи в его повадках, но и то, как он умело играл со мной.

И это было больнее всего… Знать, что Риэль делает это не из желания, а из мести.

— Сейчас допью, — потянувшись к водке, я сделала медленный глоток. Вот теперь торопиться было необязательно.

За годы я научилась прятать дрожь под привычками: поднять бокал, выдохнуть, прикусить губу — всё это так буднично, что никто не заметил, как внутри всё сжималось в тугой узел. Главное было оставить на поверхности ровное, чуть уставшее спокойствие. А остальное… остальное давно жило глубоко под кожей, где Риэль не увидел бы.

— Я… это такая честь… — протараторил Давид и поднялся, чтобы протянуть руку Кронвейну.

Риэль не любил, когда его касались, но тоже ловко это скрывал. Он пожал руку парнишке. Я отпила ещё немного — ровно настолько, чтобы казалось, будто мне просто нравится напиток.

Оттягивать время было бессмысленно. Протянув карточку, я дождалась, пока бармен меня рассчитал.

— Было приятно познакомиться, Давид, — махнув напоследок ошарашенному парню, я двинулась к выходу.

Машина Риэля с водителем стояла рядом. Он не любил сидеть за рулём, предпочитая решать дела, пока едет куда-то. Логичное распределение ценного времени.

— Добрый день, миссис Кронвейн, поздравляю! — сказал Тобиус, открывая дверь.

— Я оставила свою фамилию, Тоби, — поправив мужчину, я забралась на заднее сиденье, как послушная собачонка.

Сесть за руль своей малышки всё равно не вышло бы. Я уже знала эту схему: Риэль прикажет водителю забрать мою машину, а сам отвезёт меня домой, приказав думать над своим поведением.

Тобиус протянул ладонь, и я молча вложила в неё ключи. Не вдаваясь в подробности, он кивнул. Риэль ценил в людях, которые его окружали, умение молчать и говорить только тогда, когда ему это нужно. Остальные просто не задерживались. Удивительно, что я по-прежнему оставалась ошибкой в этой схеме.

Я придвинулась к двери и положила голову на стекло, прикрыв глаза. Когда водительская дверь хлопнула, я убедилась, что Риэль будет следовать своему плану.

— Избавь меня от нравоучений, — опередила я, когда машина тронулась. — Я в курсе, что алкоголь может лишить меня контроля и что невинные люди могут пострадать. Прошло много лет, но я усвоила урок. И да, мне нужно на работу к обеду. Будь добр, перестрой маршрут…

— Ты упаковала вещи? — нагло перебил Риэль, и мне пришлось широко распахнуть глаза, чтобы уставиться в его затылок.

— Какие вещи?

— Ты переезжаешь ко мне, — будничным тоном, не отрываясь от дороги, ответил он, а я рассмеялась.

— Наш брак не предполагает мой переезд. Ты сам сказал, что тебя интересует только наследник. В остальном я живу привычной жизнью и, кстати, буду очень благодарна, если ты не будешь срывать мои планы.

— Планировала переспать с тем парнем в туалете? — чёрные глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.

— Была и такая мысль, — соврала я.

— Тебе запрещено иметь связи на стороне.

— О, Риэль, это предполагает, что есть и другая сторона, а у нас с тобой брачный контракт. Ты в курсе, что я не забеременею от человека. Давай не будем делать вид, что это что-то изменит. Ребёнок точно будет твоим, можешь не сомневаться.

— Ты нарушила три пункта договора…

— Да? И что за это предусмотрено? Штраф? — я покачала головой от абсурдности этого разговора.

Кронвейн идеально держал эмоции. Ни один мускул не дрогнул. Сколько ни училась, я никак не могла добиться от себя такого.

— Ты должна отказаться от крови, чтобы забеременеть.

— Я в курсе.

— У меня нет оснований доверять тебе, если сразу после заключения союза ты отправилась пить, хотя это запрещено. Будешь под присмотром в моём доме.

Я фыркнула, потому что слов не было.

Почему из всех мужчин в мире моё сердце выбрало влюбиться именно в него? Почему, несмотря на всю ту боль, которую он приносил, я не могла избавиться от навязчивого желания ощутить что-то большее в ответ?

Чувства — это роскошь, которую первокровные не должны себе позволять. Мы слишком долго живём, чтобы нести этот груз годами. Но, похоже, мой глупый мозг решил пойти против правил, когда я впервые встретила Риэля.

Это была любовь с первого взгляда. Мы познакомились на светском мероприятии, организованном одной из семей. Тогда мы ещё не до конца понимали, что значит быть детьми первокровных. Нас готовили к тому, что мы отличаемся, но правду рассказали чуть позже, когда мы стали старше.

Я влюбилась в обычного мальчишку — темноволосого, с чёрными глазами и серьёзного не по годам. Он не обращал на меня внимания, но это не мешало мне каждый раз искать глазами именно его.

Нормальные люди, если нет ответных чувств, просто двигаются дальше, но не я. В отличие от многих, у меня появилась навязчивая мысль заполучить объект своих тайных желаний. Одержимость поглотила целиком.

Когда-то я хотела привлечь внимание Риэля и стала причиной смерти его друга. Что ж, я добилась своего: Кронвейн стал ненавидеть меня. Кто же знал, что нужно чётче формулировать желания?

Автомобиль двигался совершенно не туда, куда мне было нужно. Очевидно, господин Верховный решил проигнорировать просьбу отвезти меня на работу.

— Зачем мы снова здесь? — уточнила я, когда Риэль затормозил у здания, где мы подписали контракт.

Не удосужившись ответить, он вышел из машины и распахнул заднюю дверь, чтобы выпустить меня. Может, мы что-то забыли подписать? Я так быстро убежала, что не подумала об этом…

Риэль больно схватил меня за локоть и потащил в тот самый кабинет, где мы заключили контракт. Не стуча, он распахнул дверь и, наплевав на то, что внутри находились другие люди, протащил меня к столу.

Я непонимающе посмотрела на мужчину в очках, но, кажется, он и сам не соображал, что происходит.

— Зачем… — повернувшись к Риэлю, я собиралась продолжить, но он шагнул ко мне, обхватил за талию и впился в губы.

Горячее, требовательное давление губ — и ни капли тепла. Он поцеловал меня жёстко, так, будто это был не поцелуй, а подчёркивание какого-то пункта, который я забыла прочитать.

Я не успела ничего понять — всё произошло слишком быстро.

— Вот теперь союз заключён, — пояснил Кронвейн и двинулся к выходу так, словно ничего странного не случилось.