Амалия Мо – Четыре касания тьмы (страница 4)

– Очень надеюсь, что твои слёзы не связаны с этим мудаком, – лицо Сиарда оказалось очень близко к моему. Он не оставил шанса отвернуться, сверля меня своими лицемерными глазами.

Я до последнего не верила, что он может сделать ещё хуже, но когда его рука скользнула по моему бедру вверх – тело прошиб разряд тока.

– Пока ты не стала мерзкой тварью, думающей лишь о крови… Предлагаю наверстать упущенное.

– Нет…

– Нет? – склонив голову и непонимающе посмотрев на меня, переспросил Нокс. – То есть трахаться с Морвелем приятнее, чем со мной?

Если бы существовал универсальный способ избежать подобного, я бы непременно воспользовалась им, но такого способа не существовало…

Я была уверена, что сделала всё, чтобы обезопасить себя от повторения прошлого…

– Знала бы ты, сука, как я мечтал трахнуть тебя, – прошипел он. – Ты больше всего боялась, что я сделаю тебе так же больно, как Альвар, но в моей голове я делал хуже… куда хуже… И сейчас ты на себе испытаешь то, о чём я так давно мечтал!

Нокс отстранился только для того, чтобы расстегнуть ширинку и спустить штаны.

Понимание того, что он собирается сделать, разбудило страх. Воздух не поступал в лёгкие, застревая где-то в горле. Рассчитывать не на кого, никто не придёт, но всё равно закричала.

Звук разорвал пространство, отдаваясь эхом в бетонных стенах. Когда это произошло впервые, я ничего не могла сделать под внушением, но сейчас… Я была готова использовать всё, что имела.

Нокс рванул, пытаясь закрыть мне рот, но не успел. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату ворвался кто-то ещё. Грубый рывок – и тело Нокса оторвали от меня, швырнув в сторону.

– Её велено не трогать! – я не видела лица моего «спасителя», но в данную секунду была благодарна, что он оказался здесь, какими бы ни были его мотивы.

– Да какая разница? Она скоро сдохнет, – выплюнул Сиард, поднимаясь на ноги.

– Она – собственность Альвара, и если кто-то прикоснётся к ней, Константин будет недоволен.

Выругавшись, Нокс толкнул плечом незнакомца и вышел из камеры буквально под конвоем.

Мне хотелось свернуться и дать волю слезам, но я не могла даже моргнуть. Смотрела в потолок и слышала только звук собственного дыхания. Грудь поднималась рывками, но внутри было пусто.

Секунды растягивались в минуты, минуты – в часы. Я пыталась не спать, цепляться за мысли, за обрывки воспоминаний, но всё равно проваливалась. Открывала глаза – и снова тот же потолок, та же лампа, серые стены.

Сначала просто затекли руки и ноги, потом я перестала их ощущать совсем. Словно моё тело оставалось здесь, а сознание плавало отдельно, подхваченное мутной водой.

Иногда мне казалось, что лампа под потолком дрожит, будто вот-вот погаснет, но она не гасла. В темноте слышался тихий скрежет когтей, шорох, писк. Кто-то бегал по полу – может, крысы, может, не крысы. Я не была уверена.

Иногда приходили незнакомцы, лица которых всегда скрывали чёрные маски с прорезями для глаз. Каждый раз, когда дверь открывалась, я вздрагивала, но Нокс больше не появлялся.

Мне меняли капельницы и подводили к раковине, рядом с которой стояло ведро для опорожнения. В такие моменты меня освобождали от ремней на кровати, но нацепляли ошейник на длинной цепи. Конвоир выходил на пару минут, потом возвращался и толкал обратно к кровати. Ни слова, ни намёка на то, что я человек…

Я не чувствовала боли. Не чувствовала голода. Я вообще ничего не чувствовала. Вероятно, в капельницах были обезболивающие, питательные растворы и успокоительные, заставляющие терять адекватное восприятие.

В какой-то момент я перестала понимать, что реально. Действительно ли ко мне кто-то заходил, или это была игра воображения?

Как быстро человек может сломаться и жаждать того, чего не избежать? Быстро. Очень быстро. Особенно если не знаешь, сколько дней прошло. По ощущениям – неделя, но на деле могло оказаться всего пару дней.

Воспоминания – единственное, что держало меня, не позволяя тронуться умом. Я постоянно прокручивала в голове моменты, в которых была счастлива…

И против воли всё чаще думала о Демиане.

Причина, по которой я всё чаще плакала. Он не заслужил, чтобы я убила его, но не уверена, что смогу сопротивляться. Каково ему будет видеть меня… чудовищем…

Скрежет. Сквозняк. Чьи-то шаги – и я ощутила, что руки и ноги освобождают от ремней.

– Пора, – заявил чей-то голос, и я поняла, что этот час настал.

Меня рывком подняли на ноги и приказали двигаться. Не связывали, не закрывали глаза.

Зачем? Я всё равно не могла смотреть никуда, кроме своих ног, которые едва передвигались.

Я родилась человеком. Росла в семье, где меня любили, где запах хлеба по утрам и папины руки были самым надёжным местом на свете.

Моё самое первое воспоминание – качели во дворе. Папа толкал меня всё выше и выше, и казалось, что я вот-вот улечу в небо. Ветер в лицо, смех, руки, готовые подхватить…

Толчок – и я оказываюсь в большом зале. Кажется, я уже была здесь, но теперь не уверена. Альвар стоял посредине и обернулся, увидев меня.

– Моя прекрасная Роза! – размеренными шагами он подошёл ко мне, взял за руку и провёл к единственному стулу в центре помещения. – Присаживайся.

Я не хотела, но сделала так, как было приказано. Не было сопротивления, даже крупицы… Опустившись на стул, я увидела, как Альвар приковывает мои руки к подлокотникам.

– Приятно удивлён твоей покорности. Я ожидал, что с тобой будут проблемы, но… – чудовище погладило меня по голове, как домашнего питомца. – Ты просто невероятна, и я жду не дождусь, когда мы сможем как следует порезвиться.

Я постаралась отключиться от его голоса, представляла, что случится чудо, что Демиан спасёт меня, как сделал это однажды. Он бы ворвался в этот зал и прикончил Альвара одним ударом. И я бы больше никогда не пыталась убежать от него. Напротив, поселилась бы в его спальне, ожидая прикосновений и слов, которые обжигали и согревали одновременно.

– В тебе примерно четыре литра крови. Одному мне будет многовато, поэтому я пригласил на ужин моих прекрасных девочек, – сказал Альвар, хлопнув в ладоши.

Дверь распахнулась, и в зал вошли две девушки. Они шли медленно, почти синхронно, как дрессированные звери, и только звяканье цепей, волочившихся по плитке, выдавало, что каждая из них была на поводке.

Первая – смуглая, с длинными чёрными волосами, стекающими по плечам, как тёмная вода. Вторая – светлокожая блондинка с аккуратным каре, подчёркивающим острые скулы. Обе были в одинаковых длинных платьях цвета глубокого вина, ткань мягко скользила по полу, а в их улыбках не было ни капли тепла. Обе были актирами и, судя по выступившим клыкам, очень голодными.

– Обычно на них нет цепей, но мне захотелось создать для тебя представление. Смотри, скоро ты будешь такой же идеальной!

Рука Альвара легла на мой затылок, сжимая волосы и заставляя держать голову прямо.

– Ты идеально впишешься в их компанию. Вообще девочек куда больше, но я взял самых любимых. Когда уедем отсюда, познакомишься с остальными, – хватка ослабла, и ублюдок принялся поглаживать. – Милая, можешь подойти.

Темноволосая встала на четвереньки и поползла ко мне, очевидно, получив сигнал к действию.

Первый укус прорвал запястье, и воспоминания рассыпались, как стекло. Боль пронзила, тёплая кровь потекла, и я заскулила, как раненый зверь.

– Её зовут Сомиль, – хриплый смех за спиной разорвал тишину. – Моя самая первая девочка в коллекции. Такая красивая, что я не мог позволить себе уничтожить такую красоту.

Голос Альвара звучал почти нежно, и от этой нежности было хуже, чем от боли. Этот тон говорил о том, что у него всё спланировано и нет ни капли сомнений.

Я сжала кисть, пытаясь вырвать руку, мешая актиру жадно вгрызаться, но цепи держали крепко. Кожа горела, мышцы дрожали.

– А это моё последнее творение – Микаэлла, – произнёс он, и из полумрака выползла девушка. На коленях. Сломанная, с пустыми глазами. – Она была непокорна. Пришлось научить её послушанию.

Он провёл рукой по её светлым волосам как по шерсти домашнего животного.

– Фас!

Новый укус – теперь во вторую руку – вырвал крик из горла, такой, которого я сама не узнала. Мир двоился, качался, вспышки боли глушили сознание. Качели, папины руки, солнце – всё это утонуло в реальности и тошнотворном смехе.

Я чувствовала, как что-то уходит из меня вместе с кровью. Не только сила. Всё, что было мной. И понимала: назад дороги нет.

– Ты будешь моей, – склонившись, прошептал Альвар. Его пальцы заботливо убрали прилипшую прядь со лба. – Я научу тебя быть очень хорошей девочкой.

– Ты… сдохнешь… – теряя связь с реальностью, ответила я и тут же получила отрезвляющий удар по лицу.

– Я не разрешал тебе отключаться! Ты прочувствуешь всё! Знаешь, за время моих экспериментов бывали и неудачные, но я научился всё доводить до идеала. Нужно просто держать человека на грани жизни и смерти. Чем дольше он борется, тем выше вероятность успешного обращения.

Боль не исчезала сразу, но переставала быть острой. С каждой секундой она гасла, отступала, как если бы тело перестало сопротивляться. На её место пришёл холод. Он расползался по рукам, ногам, добирался до груди, делая дыхание коротким и тяжёлым.

Мелкая дрожь прошла по позвоночнику – сначала едва заметная, потом сильнее, сбивая ритм сердца. Пальцы подрагивали сами собой, плечи сводило. С каждым глотком крови у меня уходила чувствительность: звук, свет, запах – всё становилось глухим и далёким.