Амалия Март – Девять месяцев до катастрофы (страница 6)

Сегодня я планировала посмотреть «Тихое место», так вот, на месте жертвы, погибшей с особой жестокостью, я буду представлять Тарелкина. Это моя личная медитация, чтобы завтра не придушить его одним из его дорогущих галстуков.

Я иду в кабинет к юристам, чтобы одолжить у них стулья, о которых забыла. Была слишком возбуждена парой добрых слов от тирана и не подготовилась к совещанию с должной тщательностью. И, захватив себе в помощники водителя Игоря, шляющегося по офису без дела, несу чертовы стулья в кабинет генерального.

– Чёт я ссу, – раздается еле слышное над головой, когда я возвращаюсь в приемную, чтобы заняться своими бумажками.

Я поднимаю взгляд и смотрю на новенькую из маркетинга, виновницу кофейных пятен на моем свеженьком платье-рубашке.

– Не бойся, все звездюли сегодня достанутся отделу сопровождения, – успокаиваю ее.

Она вздрагивает и оборачивается на меня с круглыми глазами.

– Ой, я в слух это сказала? – смотрит на меня, как ребенок на раздавленного ежика.

– Ага, – не сдерживаю улыбки.

Она смешная.

– Лишь бы не ляпнуть что-нибудь на первом же совещании. Это же надо было начальнику отдела уволиться, как только меня взяли, – выбалтывает просто все, что думает. – Лидия Сергеевна, конечно…

– Твоя родственница? – осторожно интересуюсь. Ходят активные слухи.

– Боже упаси, – тут же энергично перекрещивается девчонка.

Меня пробирает на смех. Ну, если она не засланный казачок – мы подружимся.

– Я ее два раза в жизни видела. Специфическая женщина. Так красиво мне все расписала, а потом как – жах! – прямо мордой в работу.

Я уже не сдерживаю смех. Точно подружимся.

– Ладно, я пошла. Фух! – она громко выдыхает и проходит в кабинет генерального на еженедельную планерку-распятие неугодных.

– Удачи, – хмыкаю я.

Спустя час из кабинета все еще не слышится оров, пробивающихся даже сквозь стены с отличной звуконепроницаемостью. Это хороший знак. Возможно, завтраки все же работают.

– На месте? – тишину приемной разрезает высокий и злой голос жены Тарелкина.

Я удивленно смотрю на Юлю. Ее лицо претерпело какие-то изменения, или я просто давно ее не видела?

– Здравствуйте, Юлия Сергеевна, – вежливо здороваюсь я. – У него сейчас планерка.

– Да насрать мне, – выплевывает на мою реплику и зло дергает ручку кабинета, врываясь на совещание.

Я даже подскочить с места не успеваю, хотя и кидаться грудью на амбразуру не собиралась, мне за защиту от истерик жены не платят. Из приоткрытой двери кабинета доносятся голоса, но разобрать что-то сложно. Спустя минуту из кабинета выходит Юрий Константинович, ведя под руку жену.

– Перерыв на десять минут, коллеги, – кидает он собравшимся в кабинете, а потом обращается к жене, уже приглушенно. – Юля, какого хрена?

– Ты не отвечаешь на звонки. А я хотела помириться, – с негодованием объясняет она.

– Никогда больше не врывайся ко мне без предупреждения. Пошли, – тянет ее куда-то.

– Чтобы ты мог быть спокоен, раскладывая свою секретаршу на столе? – ехидно усмехается Юля.

О-о-о, а вот и я под горячую руку попала. Отличненько. У кого что болит…

Парочка удаляется по коридору в неизвестном направлении, лишая меня удовольствия слышать про себя гадости. Какая жалость.

– Соня, дорогая моя, – у стола вырастает ПорноМакс, улизнувший из кабинета начальника. – Неужели нельзя было позвонить мне, когда увидела ошибку в табличке, чтобы мои яйца не зажали в тиски на виду у всех?

Значит, получил по жопе на совещании?

– Я за твои яйца переживала, как за свои, честное слово, – картинно сочувствую. – Даже позвонила твоим ребятам и просила их исправить ошибку, когда тебя на рабочем месте не оказалось. Но нового файлика мне так и не пришло. Так что все претензии не ко мне.

– Кого-то сегодня ждет жесткий сеанс БДСМ, – пугающе улыбается Державин. – С кем ты разговаривала?

– Чтобы не быть виновной в чьей-то поломанной психике – промолчу.

– Ты – святая.

– Ага, поклонение принимается в материальной валюте, – возвращаюсь к разбору почты, на которую посыпались письма.

– Язва, – улыбается еще шире. – Пригласить тебя на свидание, что ли? – нависает сверху, опираясь на стойку.

– Я с тобой не пойду. БДСМ – это не мое, – отвечаю, не отвлекаясь от просмотра почты.

– Кхм, продолжим, – прерывает обмен нашими остротами, появившийся в приемной Тарелкин.

Упс, кажется, он услышал больше, чем когда-либо должен был.

– Юрий Константинович, ваш секретарь меня обижает, – насмешливо бросает Макс, скрываясь в кабинете.

Ответ начальника я уже не слышу, но отчего-то вспыхиваю.

Впервые испытываю странную неловкость от того, что меня в глазах Тарелкина очеловечивают. И образ выходит так себе.

Глава 5. 12 месяцев до катастрофы

– Я не возьму!

Глаза впиваются в плюшевого медведя размером ровно в половину меня. Плюшевое безобразие.

– Ну Соня… – канючит парень, смотря такими щенячьими глазками…

– Виталик! – грозно смотрю в ответ. – Тебе сколько лет?

– Какая разница, – возмущенно сводит брови. – Это от чистого сердца.

– Мне не нужно твое чистое сердце. И медведь твой не нужен. Забирай давай и найди хорошую девочку, а ко мне больше не приставай, занята я, – раздраженно выдыхаю и берусь за перекладывание пачек писем, которые сегодня нужно отправить. – На вот, забирай. И больше вот такое, – киваю на косолапого. – Сюда не таскай. Иначе позвоню в фирму вашу и попрошу заменить надоедливого курьера.

Парнишка, которого только что жестко отшили, супится, но убирает с секретарской стойки гигантского медведя на пол и принимается подписывать накладные. Сегодня почты как никогда много. Он ловко черкает фамилию в углу каждой бумажки и отрывает второй экземпляр для себя, вкладывая его в прозрачный самоклеящийся пакет на конвертах.

– Сонь, ну обед, – забегает в приемную Лиза, потряхивая сумкой.

На самом деле мы собирались пробежаться по магазинам, вместо положенного приема пищи, но Балабол Виталик решил невовремя заглянуть.

– Сейчас пойдем, – киваю я, поглядывая на шустрые закорючки курьера.

– Как рука? – Лиза подходит к стойке и заинтересованно стреляет глазками на повязку на руке.

– Блин, чешется, зараза, – привычно накрываю место ладонью и чуть похлопываю. Знаю, что чесать категорически запрещено, но сил уже никаких нет.

– Так посмотреть хочется, – канючит подруга.

– Я же тебе отправляла фотку сразу после сеанса.

– Там все красное было и отекшее, – морщится она.

– А сейчас там корка, – смеюсь над ее полным ужаса лицом, но к бинту тянусь, разматывая.

На самом деле бинт совсем не нужен, достаточно заживляющей пленки, но мне пришлось его нацепить, потому что у Тарелкина, видите ли, тонкая душевная организация и он такое «уродование тела» категорически не поощряет.

– Не, я, пожалуй, передумала делать с собой такое. Ты мужественная женщина. Мало того, что сеанс терпеть, так потом еще вот это все, – очерчивает пальчиком мое запястье.

– Да на самом деле было терпимо. Я хочу еще на спине потом сделать. Между лопатками. Я такой эскиз у Марианны видела… Забронировала его уже, через месяц пойду.

– О-о-о, все, ты подсела.

Может быть.