Амалия Март – Девять месяцев до катастрофы (страница 17)

Невербально пытаясь считать результат нашей «прогулки».

– Отлично, – снова расправляет на своих коленях салфетку мужчина. – Выяснили, что мы оба любим раком.

Он стреляет в меня взглядом, похабно расцветая в улыбке.

И как бы не пытался «сжевать» последнее слово, придавая ему двусмысленности, я четко осознаю, что в тот раз мне тоже не послышалось. Я не страдаю слуховыми галлюцинациями.

Прищуриваюсь, пытаясь ментально перерезать горло шутнику напротив.

Он не понимает, что открыл ящик Пандоры.

Такие шутки Тарелкину не по нраву.

Я это знаю, а людям напротив это только предстоит ощутить на своей шкуре. У босса вообще с чувством юмора не очень, а пошлости он на дух не переносит.

Секс в собственном кабинете же за пошлость не считается?

Над столом сгущаются тучи, атмосфера резко перестает быть легкомысленно дружественной. Может от того, что Юрий Константинович подается вперед, двигая локтями тарелки и чашки по столешнице, а может от его фирменного взгляда орла, нацелившегося на чью-то печень.

– Не знал, что вы по члена…кхм… членистоногим, – вкрадчиво говорит босс. – Думаю, это может помешать нашему сотрудничеству, – стреляет взглядом в «болтуна» рядом. – Репутация. Понимаете, Константин?

Урыл и закопал.

Я пытаюсь сдержать смешок, но только давлюсь им и нелепо маскирую покашливанием.

Да, у Тарелкина очень своё своеобразное чувство юмора. Не для всех. Но иногда он просто бог.

До такого уровня постановки мудака на место мне еще расти и расти.

– Нет, мы… кхм, – явно растерявшись, снова берет слово Константин. – Шутка явно зашла не туда, – искусственно смеется, хватаясь за бутылку вина на столе.

Заносит ее над своим почти опустошенным бокалом и над наполовину наполненным Тарелкина. О, нет. Он все-таки сдался.

– Ваш чай, – вовремя появляется официант.

Это немного разгоняет напряженность над нашей компашкой.

– Спасибо, – откидываюсь на стуле, давая возможность налить мне его из чайника в чашку.

– И салат, – тут же другой рукой передо мной ставится тарелка.

Многорукий Шива, а не официант.

– Эм, простите, я не заказывала, – аккуратно указываю на его оплошность.

Тот поднимает взгляд над моей головой, с явным вопросом в глазах.

– Я заказал. Ешь, – бескомпромиссно бросает деспот рядом, приступая к собственному стейку.

Ненавижу, когда так поступают. Ненавижу любое покушение на свободу моего выбора. А Тарелкин самый тиранистый из тиранов, встреченных мной в жизни. Ну вот какого хрена?

Но устраивать скандал или просто выговаривать недовольство в присутствии посторонних людей я себе позволить не могу. Что бы не вытворял Тарелкин под столом или на нем – мы в данный момент команда. И наш противник очень силен, хотя в счете пока ведем мы.

Вадим после шутки босса ниже пояса рот прикрыл и зубами не светит. Улыбочка как-то рассеялась, а инициатива поубавилась.

Не нравятся намеки на его нетрадиционные забавы. Записали и запомнили.

Я отпиваю горячий чай, хотя поглядываю на вино. Чай – это правильное решение, на работе пить нельзя. Теперь это выбито у меня под кожей. Но напряжение от странного вечера скапливается между лопатками и от этого чувства очень тяжело избавиться. Наверное, нужно все же поесть.

Салат выглядит довольно привлекательно. Греческий. Он помнит. Надо же.

Берусь за вилку и все-таки позволяю своему организму получить долю полезных веществ. Будем откровенны, последние дни я травила его ядом: кофе, банановые чипсы и залежалые хлебцы с клюквой. До магазина сил дойти не было.

Константин, который, как я понимаю, главный в этой двойке спецов, продолжает ездить Тарелкину по ушам. С вин он переключается на компанию грузоперевозчика, с которой они сотрудничают на супер – по его словам – условиях, а потом снова говорят о каких-то отстраненных вещах, типа рыбалки в Финляндии. Юрий Константинович не спешит распивать вино, нагретое солнцем Италии, о котором ему взахлеб вещают, подливая; так же, как и не спешит активно поддерживать разговор с целом. Этому Константину, я смотрю, собеседник не особо-то и нужен.

Я поглядываю на экран телефона, проверяя время. Боже, уже десятый час. Я сегодня хоть посплю?

Когда еда, наконец, иссякает, а на столе, усилием ниндзя-официанта, остаются только напитки, мы возвращаемся к обсуждению условий сотрудничества. Я включаю на телефоне диктофон, чтобы не упустить детали, потому что, откровенно говоря, хочу уже спать. Помогаю сориентироваться в цифрах, когда этого просит Тарелкин, и фиксирую договоренности в заметках, чтобы не забыть составить протокол встречи по итогу.

Да, эти типы максимально мутные, но предложение Тарелкина явно заинтересовало. Иначе мы бы все это не размазали на три с половиной часа.

Конец встречи, длящейся, казалось бы, бесконечность, наступает неожиданно. Черту подводит шеф, обрывая энтузиазм Константина с радужными, как задница единорога, перспективами, очень четким:

– Предложение требует более тщательного осмысления, сегодня я на него уже не готов. Предлагаю продолжить обсуждение после того, как вы посмотрите наш типовой договор.

– У нас есть свой вариант договора, может быть, мы отправим его вам? Софья, продиктуете ваш электронный адрес? – впервые за встречу ко мне напрямую обращается болтун. – Договорами же занимаетесь вы?

Я достаю из сумочки визитку и протягиваю её Константину.

– Договор посмотрит мой юрист, – вклинивается Тарелкин.

– Что ж, отлично, – шустро закругляется собеседник. – Благодарю за встречу, было приятно познакомиться. Ужин, к слову, за наш счет, не беспокойтесь, – суетливо поднимается с места. – Мы поедем, завтра с утра у нас еще одна встреча, но я все же надеюсь на сотрудничество именно с вашей компанией.

Зуб даю, он говорит это каждому.

Или никаких встреч и вовсе не было и не будет, а они просто набивают себе цену и подталкивают нас к более скорому – и менее обдуманному – решению.

Следует традиционный обмен рукопожатиями, я тоже встаю и вежливо прощаюсь кивком головы. Вадим останавливается напротив меня.

– Софья, – берет меня за руку. Без спроса. Терпеть такое не могу. – Было приятно познакомиться, – подносит мою руку к лицу и… О, боги, только не непрошенный обмен слюной. Надеюсь, мне удается изобразить на лице радушие. – Не забудьте попрощаться с Гомером, – улыбается во все тридцать два.

– Обязательно. И с Василием не забуду, – натянуто отвечаю я.

– До скорой встречи.

Два мутных субъекта нас покидают, давая, наконец, выдохнуть. Я и не знала, как была напряжена все это время.

– Говорил же, хреновая юбка, Софья, – шепчет мне на ухо Тарелкин.

Я и не знала, что мурашки могут собираться в таких местах.

Озноб прокатывается по коже стремительной волной – от затылка до самых пальцев ног. Спиной я чувствую жар мужского тела. Он не прикасается, но от его тела бьет такая энергетика, что кажется, я сейчас окажусь в его объятиях. И на какую-то долю секунды я очень этого хочу. Осознанно. Трезвым умом и здравой памятью. Поддаться и утонуть в мужских руках, его запахе и горячем дыхании.

Сумасшествие.

И именно поэтому я делаю шаг в сторону, не позволяя себе размечтаться о том, что категорически неприемлемо. Я просто соскучилась по человеческому теплу. Как давно у меня был роман? Лет триста назад. С моим графиком и характером не каждый способен ужиться. А совсем недавно тело было разбужено от спячки и теперь требует продолжения банкета. Не понимает, что мы продолжаем поститься.

– Что не так с юбкой? – холодно интересуюсь я, отступая за противоположный край стола. Туда, где сидели наши собеседники.

Отодвигаю для себя массивный стул и присаживаюсь на место Вадима. Ноги какого-то черта дрожат.

Тарелкин тоже присаживается напротив. На место, которое занимала я. Откидывается на стуле, захватывает пальцами бокал с едва отпитым вином. Раскачивает его в бокале, задумчиво глядя поверх него на меня.

Ох уж этот его взгляд!

Ну как он делает это? Что поджилки вибрировать начинают?

– Что ты думаешь об этих товарищах? – игнорируя заданный мной вопрос, интересуется босс.

– Мутные, – емко описываю свои ощущения от встречи.

Тоже хочется взять что-то в руки, чтобы занять их. Неуютно.

– Да, чувствую, что где-то наё… мутят, – останавливает себя от крепкого выражения шеф. – Но не понимаю где. Предложение более, чем интересное для нашей стороны.

Внимательно вглядываясь в мои глаза, делает глоток из бокала.

– А вино и правда ничего. Хочешь? – лениво растягивая слова, спрашивает.