Амалия Лик – Последнее желание (страница 20)
– Зачем?
– Не знаю. Пока не знаю. Но тип в шлеме был в туалете недолго, если он принес демона-вещь, то следа бы не осталось.
– Теперь понял. У нас еще и группа лиц появилась, – негодовал Леонид.
– Или этот человек вначале был без шлема и в другой одежде. Оставил вещь в туалете, а потом вернулся за ней.
– Черт. Ладно. Мы тут уже почти закончили. Ты в участок со мной?
– Я на мотоцикле, – ответил демонант.
– Не лучший вариант.
– Какой есть.
– Ладно. Тогда увидимся там. Я пока потолкую с Колесниковым, уверю его, что это не ты, – сыщик говорил задумчиво. Он достал из упаковки жвачку, но не донес ее до рта, уставившись в одну точку прямо перед собой. – Свидетели, все как один, описывают человека, похожего на тебя. Но на убийство пока никто не намекает. Только на эту, мать ее, чертомагию. У тебя планы на ночь есть? – усмехнулся сыщик.
– Провести ее с тобой, – пошутил Михаил.
– И чему ты радуешься? – проворчал сыщик. – Увидимся.
Глава 6
Михаил был только рад какое-то время побыть в одиночестве. Он прокатился с ветерком до участка. Машины Леонида конечно же еще не было, и демонант пошел в кофейню, расположенную на другой стороне улицы. Давиться кофе, который в него запихивал сыщик в участке, совершенно не хотелось. Он взял две булочки, большой стакан горячего ароматного напитка и устроился за столом у окна. Как только Карсонов прибудет, Райлиев покинет это уютное убежище. А пока можно было обдумать все, что произошло за последние несколько дней. Два убийства не на шутку его тревожили. Причем не самим своим фактом, ведь за время дружбы с Леонидом он успел повидать ряд трупов, и некоторые были весьма обезображены. Больше всего Райлиева напрягали отсылки к нему, странные послания и человек, который пытался его подставить. Кому он так насолил, Михаил совершенно не понимал. Или какую цель преследовал преступник. Райлиев не был кем-то важным, он официально не работал в полиции или на храмовников, да и по жизни сейчас ничего из себя не представлял. Разве что был демонантом. Но не единственным же. Были демонанты поважнее его, посвященные и при управлении. Тогда почему он?
Михаил пытался понять, зачем его втягивают в эту заваруху, которую, скорее всего, устроили между собой демоны. Какую роль он может сыграть во всем этом? Зачем придумывать всю эту сложную схему? Если кто-то из демонов нашел артефакт и создал демона-вещь, чтобы убить другого демона и скрыть свои следы, то при чем тут он? Михаил никогда не работал на демонов. Он знал, что есть демонанты, которые переметнулись на темную сторону. Они прислуживали высокопоставленным демонам в обмен на земные блага, которые те им обеспечивали. С такими было бы намного проще договориться, если нужна помощь. Если же он кому-то мешал, то куда проще было прибить его в темном переулке. Михаил еще раз покрутил в голове события, предшествующие смерти Валова и Петрова. Воскресшая жена и прозрение слепого.
«Желания… Их последние желания. То, о чем они столько мечтали».
Райлиев достал из заднего кармана кошелек. Открыв его, он принялся смотреть на две фотографии. На первой была Кира. Она улыбалась, ее руки подняты вверх, словно она молилась солнцу. Над головой жены висело голубое небо, под босыми ногами зеленела сочная трава. Эту фотографию Михаил сделал за неделю до автокатастрофы. Они втроем гуляли в парке и устроили пикник под раскидистыми кленами. Лиза спала в коляске, Михаил удобно устроился на пледе, а Кира стянула обувь и пританцовывала на траве под музыку, которую умела слышать только она. Под музыку жизни, которая навсегда оборвалась для Райлиева три года назад. Демонант вспоминал то время и водил пальцем по фигуре Киры. Его всегда успокаивала эта фотография, помогая выбраться из самого черного настроения и самых густых мрачных мыслей. Михаил закрыл глаза и будто услышал ее смех, почувствовал ее запах, увидел ее игривые движения, которыми она манила его к себе. А он смотрел тогда на нее и пытался поймать кадр получше. Если бы сейчас Михаил оказался в том дне, то выкинул бы телефон и помчался к ней, подхватил ее на руки и закружил над землей. По коже пробежали мурашки.
«Прости, Кира», – опять и опять повторял про себя Райлиев, сжимая зубы.
Он хотел сосредоточиться на светлом чувстве, которое теплилось в груди, но его сжигал огонь вины.
Михаил не представлял, что когда-то полюбит кого-то еще. Что проснется очередным утром с другой девушкой в своем доме. В доме, где он был так счастлив с Кирой. Нет, он не запрещал себе отношения или секс, просто не мог чувствовать, не хотел любить. Его сердце словно очерствело и превратилось в холодную гальку, одиноко валяющуюся на безлюдном пляже вечной мерзлоты. Он знал, что таких чувств, как к Кире, такой любви больше не будет. Он всегда будет вспоминать, всегда будет сравнивать и приходить к этому выводу. И ему не хотелось даже начинать.
«Я должен был отвезти вас, должен был…»
Михаил открыл глаза и посмотрел на вторую фотографию, спрятанную в правом отделении кошелька под прозрачной пленкой. На ней они вместе с женой держали на руках только что проснувшуюся Лизу. Девочка тянула крохотные ручки к Михаилу, пытаясь ухватить его за нос. Кира смеялась, отчего ее изображение вышло слегка размытым. В движении, в вечном движении. Райлиев не любил фотографироваться, но уступал Кире в ее таких простых желаниях. Он капельку злился оттого, что никак не получалось всем замереть, а дедушка-прохожий, которого Михаил выбрал на роль фотографа, долго не мог справиться с его телефоном и найти кнопку, на которую нужно нажать. Тем не менее это фото Райлиев тоже очень любил. Оно было живым и таким счастливым…
Михаил взглянул в окно и увидел Леонида, который шел к участку. Демонант убрал кошелек в карман и вышел из кофейни.
В участке демонант сразу направился в кабинет Леонида, не забыв поздороваться с дежурным. Без лишних слов он уселся на стул напротив стола, за которым сидел Карсонов. Сыщик какое-то время внимательно следил за демонантом, а потом положил перед ним целлофановый пакет для улик. Михаил взял его и посмотрел на маленький листок бумаги внутри, на котором было что-то напечатано мелкими буквами.
– И что это? – спросил Райлиев.
Сыщик вытащил из кармана перчатку и аккуратно достал улику из пакета.
– Читай, потом отнесу криминалистам. Специально сразу не отдал, хотел тебе показать.
– «Не каждый может помнить, – озвучил первую строчку Михаил и взглянул на Карсонова, который упал в кресло, закинул руки за голову и закрыл глаза. – Некоторые люди в чем-то похожи друг на друга. Ты еще не понял, Рай? – продолжал демонант. – Вы должны бросить это дело и не привлекать к нему слишком много внимания. Дайте прозревшему уснуть спокойно».
– И что мне с этим делать? А, Рай? – спросил Леонид, открыв глаза, после чего поставил локти на стол и уложил голову на сцепленные руки.
– Расследовать. Или какого ответа ты от меня ждешь? Я, что ли, это написал? – возмутился Михаил и убрал листок в пакет.
– Не ты, конечно, – сыщик схватил пакет и вышел из кабинета.
Когда он вернулся, то в руках у него были два стакана с кофе.
– Собрался с мыслями? – прочистив горло, спросил Леонид.
– Пытался. – Михаил взял протянутый стакан, но отставил в сторону. – Где вы нашли записку? – уточнил демонант.
– В кармане.
– Знаешь, мне все отчетливее кажется, что кто-то с нами играет. И с тобой, и со мной. Нужно копать вглубь, огромной такой лопатой. А мы с тобой пытаемся разрыть землю чайной ложкой.
– Вот и у меня такие подозрения. И эта игра закончится ровно тогда, когда кто-то этого захочет. Или добьется своей цели, – отрешенным тоном проговорил сыщик. – Как думаешь, сколько надо жертв, чтобы напитать эту штуку?
– По словам Вейдона – шесть.
– Шесть? Вот же…
– Ага, любимое число демонов. Но и это не точно, сам знаешь, демонам нельзя верить на слово.
– Тем более Вейдон очень скользкий тип. Да как и все другие.
– Тебе могут дать доступ к письменам храмовников? Ну если Кравцов попросит. Я уверен, там можно что-то найти.
– Мне? Ты прикалываешься?
– Ну вдруг! Особый случай, исключение из правил, серия загадочных смертей, особые обстоятельства.
– Да даже если тут резня начнется и толпа демонов-вещей будет жрать всех на улице города, мне не дадут доступ. Скорее пулемет или огнемет – отстреливаться.
– Жаль.
– Еще как. Я еще раз позвонил начальнику и о-о-очень убедительно просил направить запрос в управление и в Обитель. Пусть забирают и сами разбираются с этим.
– И что сказал Кравцов?
– Завтра направит повторно с учетом нового тела. Но сказал, чтобы я не рассчитывал ни на это, ни на помощь. Так что мозгуем дальше. У нас есть необъяснимая чертовщина. Назовешь ее магией, посажу на сутки в изолятор, – грозно сказал сыщик, – а теперь еще и человек, который прикидывается тобой.
– И записки. То ли предупреждение, то ли приманка. И знаешь, я тут думал над деталями.
– Какими деталями?
– То, о чем говорится в посланиях. Не у всех есть сердце. Если брать в фигуральном смысле, то так и есть. Сколько у нас бессердечных отморозков по земле ходит. И не каждый может помнить. Если растолковать, то не все умеют помнить даже хорошее, а плохое вообще пытаются забыть. Да и умершие были никому не нужны. О них тоже никто не вспомнит.