Амалия Бенар – Воспоминания, которых нет (страница 2)

– Кофе, действительно, отвратный, – мужчина поморщился. – Но мы ждем подтверждения от вашего редактора. Но нам удалось проверить ваш id, поэтому держать вас всю ночь здесь нет смысла.

Дебора радостно вскочила, намереваясь покинуть опротивевшую ей серую комнату. Детектив успел крепкой хваткой остановить ее. Сжимая запястье, он потянул журналистку на опустевший стул напротив.

– Мисс Гамильтон, пока вы не свободны.

– Я... Я не поняла...

– Вы под домашним арестом. Номер в гостинице, где вы проживаете сейчас, будет охраняться моими коллегами. Хотя бы эту ночь.

– Боитесь, что я сбегу?!

Детектив, словно опомнившись, отпустил ее запястье:

– Это в целях вашей безопасности, мисс Гамильтон. Вы могли заснять стрелявшего, а значит, вы свидетель. И, возможно, потенциально следующая жертва.

Девушка поежилась, запахнув кожаную куртку сильнее:

– Я об этом не подумала, – еле слышно произнесла она.

– Это наша работа, мисс. А днем я угощу вас нормальным кофе, – мужчина встал и, открыв дверь, обернулся. – Поехали. Я отвезу вас.

Дебора в этот раз неспешно поднялась и кокетливо поправила выбившиеся из низкого хвоста волосы.

– Детектив Сантана, надеюсь, у вас крутая тачка!

– Обычная, чтобы не застрять в этой глуши, – не оборачиваясь, буркнул Мэтью. Он быстрым шагом шел мимо рабочих столов, остановившись лишь раз, чтобы дать указания дежурившему офицеру.

Журналистка профессиональным взглядом успела внимательней оглядеть просторное помещение, где располагалось не менее десяти столов, которые были практически завалены стопками документов. Несколько новых печатных машинок REMINGTON Standard, Дебора удивленно цокнула языком и поспешила за серьезным детективом Сантана.

Ночь была лунной, но беззвездной. Словно даже небо не хотело выступать свидетелем в деле об убийстве.

Детектив остановился возле красного бьюика Электра, серебристые детали которого слегка поблескивали в холодном свете фонаря.

– Мисс Гамильтон, вы идете? – Мэтью, достав ключ из кармана куртки, оглянулся.

Девушка только подошла к его машине и стала с интересом ее изучать. Даже в полутьме было легко догадаться, что журналистка оценивает транспорт, на котором ей предстоит ехать.

– Неплохая тачка для детектива, – она протянула с легкой усмешкой на губах и обошла машину спереди.

Молодой мужчина уселся в водительское кресло и вставил ключ в зажигание. Желтый свет раскосых сдвоенных фар осветил пространство, журналистка прикрыла глаза рукой и помахала – другой.

– Да иду я! – постаралась перекричать шум работающего мотора и поспешила занять свое место рядом с мужчиной.

– Вот и отлично, – лишь пробубнил тот, аккуратно выруливая на выездную дорогу. – Уже почти три ночи! Вам спать не хочется?

– Хочется, – Дебора пожала плечами и прислонилась к холодному стеклу.

Утро началось с шума на улице. Хотя солнце уже ярко светило на голубом небе, Дебора недовольно приоткрыла один глаз и, со вздохом закрыв его, натянула одеяло на лицо. Небольшая комнатка была полностью в солнечных зайчиках, марширующих под громкие возгласы с улицы. Девушка зевнула и постаралась снова вернуться в сонное царство, где всегда царит мир, волшебство и покой.

Но выкрики становились все громче и громче, фразы – чётче и яснее. Журналистка зажала уши руками, не желая возвращаться в реальность. В реальность, в которой она стала свидетельницей убийства, из-за чего провела несколько часов в чертовом полицейском участке. Ночью и без каких-либо удобств типа кофе.

Вернувшись в свой номер, она сразу стянула с себя всю одежду, от которой словно несло «заключением», и поспешила в ванную комнату, желая смыть с себя эти ужасные ощущения. Но, к ее разочарованию, прохладный душ только смыл усталость. И Дебора, взбодрившись, провела еще несколько часов на кровати, в темноте пялясь в потолок. Поток мыслей крутился в голове, не останавливаясь, мучая утомленный мозг журналистки и подкидывая странные образы и воспоминания прошедшего вечера.

Девушка откинула одеяло и быстро села в кровати. Глаза все так же слипались, и невыносимо хотелось спать. Посмотрев на прикроватную тумбочку, на которой стояли часы, журналистка поняла, что проспала не больше шести часов.

Но отдыхать дольше было непростительно. Да и шум на улице так и не утихал.

Дебора подбежала к окну и выглянула. Ее лицо обдало жарким сухим воздухом с Долины. Но несмотря на палящее солнце, которое было почти в зените, по широкой улице, прямо по автомобильной дороге вышагивала колонна «детей цветов». Они яркие и светлые шли как единое целое, выкрикивали цитаты из песен про любовь и мир без оружия, свободу и счастье. Кто-то нес плакаты, которые, явно, смастерили несколько часов назад.

«Свободу передвижения!»

«Смерть среди вас!»

«Мы хотим уйти!»

Дебора, шевеля губами, неслышно читала лозунги. Поморщив лоб, она захлопнула окно и поспешила в ванную. Затем переодевшись, собрала влажные волосы в высокий пучок и выскочила в коридор.

– Добрый день, мэм, – полицейский, стоявший возле стены напротив, выпрямился.

– Доброе, – она захлопнула дверь номера и, не обращая на него внимание, направилась к лестнице. Услышав шаги за собой, девушка резко обернулась. – Вы будете еще и сопровождать меня?

– Нет, мэм. Мне нужно отзвониться детективу, а телефон только внизу, – полицейский также остановился и кивнул на пролет первого этажа, где виднелись столики и несколько красных диванчиков из кож зама. – Ну и лестница здесь всего лишь одна.

– Да-да, извините, – девушка потерла переносицу и продолжила спуск.

В уютном кафе было прохладно, огромные вентиляторы на потолке разгоняли воздух и ароматы, доносившиеся с кухни. Дебора уселась за свободный столик и уставилась в широкое окно рядом. Шествие недовольных продолжалось, но теперь были слышны угрозы полиции из громкоговорителя. Хотя мирная процессия так и оставалась мирной.

– Добрый день! Завтраки еще подают, – рядом оказалась довольно крупная официантка с пероксидными волосами.

– Здравствуйте, – Дебора обернулась на голос. – И что вы бы посоветовали?

Официантка достала из кармашка фартука блокнотик и карандаш и затем кивнула в сторону кухни:

– Сегодня отменный яблочный пирог и яичница-глазунья с овощами. Смена Джона, а он в этом спец.

– Отлично. Тогда пирог. И, пожалуйста, черный кофе.

– Так. Записала, – официантка широко улыбнулась и бросила строгий взгляд на марширующих. – Обычно у нас тише.

Дебора снова уставилась в окно. Она спешила запомнить яркие детали, образы и людей. Это было ее профессиональной привычкой, которая помогала тренировать внимание.

– Вы поздно завтракаете, – знакомый мужской голос раздался со стороны диванчика напротив. – Значит, доброе утро, мисс Гамильтон.

Она бросила беглый взгляд на детектива. В этот раз он был гладко побрит и даже улыбался ей. На столе уже ожидал разогретый пирог, на который с аппетитом поглядывал Сантана.

– Вы дозвонились до Дэнни Руже?

– Да, редактор подтвердил все ваши слова, – мужчина поднял руку, подзывая официантку. Та уже спешила с кофейником в одной руке и несколькими чашками – в другой.

– Слушаю, сэр. Вам кофе тоже?

Детектив кивнул:

– И еще, будьте добры, принесите пирог, как и у обаятельной мисс, – он указал на тарелку с мучным лакомством, в котором начала ковыряться журналистка.

– Сейчас принесу, сэр. Может вы не откажетесь и от яичницы-глазуньи с овощами? Джон отлично ее готовит.

– Тогда я точно не могу отказаться. И глазунью мне.

Наступила новая пауза. Стараясь не обращать внимания на изучающий взгляд детектива, Дебора с энтузиазмом поглощала свой скромный завтрак, не заметив, что и Сантана увлёкся принесенной ему едой.

– Ммм, – донеслось с его стороны. Полусырой желток казался солнышком на тарелке. – Как вы устояли от такой вкусной яичницы?

– Я не ем яйца! – сухо ответила девушка. – Впрочем, как и курятину.

Сантана медленно поднял на нее удивленный взгляд:

– Вы шутите?

– Нет. Просто не вижу смысла поддерживать эксплуатацию куриного поголовья.

Мужчина продолжал на нее пялиться, перестав даже жевать. Он, как чувствовал, что будет интересное продолжение. И не ошибся.

Дебора уже не спеша пила сладковатый эспрессо. Она почти взбодрилась, все же душ и черный кофе всегда отлично работали!

– Я выросла на ферме, и все детство наблюдала, как содержат кур, – журналистка отставила чашку. – На одного петушка приходится около десяти курочек. Такой маленький гарем. Это унизительная практика против равноправия полов.

Сантана хмыкнул, пытаясь переваривать информацию.