Амадео – Ничего личного...-7 (страница 40)

— Какие люди. — Себастьян даже не удостоил его взглядом. Он швырнул карту на стол и разочарованно цыкнул, когда сидевший напротив выбросил даму против его десятки. — Джокер в моей колоде.

— Любопытное достоинство вы мне присвоили. Рискуете, не зная, какой картой я могу оказаться?

— Пока вы — всего лишь разменная. — Себастьян сделал ход и недовольно зашипел — противник снова его побил.

— Но все равно вам нужен я, а не несколько карт уже известного достоинства, — парировал Амадео. — Игра станет интересней.

Себастьян рассмеялся.

— Только один игрок может понять другого! Я в вас не ошибся.

— Понимать тут нечего. Ксавьер, в отличие от меня, далеко не семьянин, поэтому никакой выгоды от него вы с моих родных не получите. Но я — другое дело. Да что там, не только вы, вся страна знает о том, что за меня Ксавьер Санторо перегрызет глотку кому угодно. — Он помолчал. — Или сделает что угодно.

Себастьян пристально смотрел на него, затем бросил карты на стол и зааплодировал.

— Браво, господин Солитарио! — воскликнул он. — Вы превзошли мои самые смелые ожидания. Я считал, что вы начнете штурмовать мою скромную обитель танками фирмы «Тевье», может быть, раскошелитесь даже на ядерную боеголовку, но вы решили обменять свою жизнь на людей, которые вам никто.

— Они — моя семья.

— Неправда. Среди них нет ни одного родного вам человека. Мальчишка с улицы, старый мексиканец с ребенком, ваш заместитель, начальник охраны, домоправительница и врач. Кто из них вам родня?

С лица Амадео не сходила легкая улыбка.

— Все.

Себастьяна это начало раздражать. Он поднялся и подошел ближе, внимательно глядя на Амадео.

— Раньше я думал, что вы для меня — открытая книга. Но сейчас мне кажется, что я прочел тысячу страниц, но так и не понял смысл романа. Сколько же еще мне надо прочесть, чтобы узнать вас?

— Боюсь, столько вы не прочтете за всю жизнь.

На лице Себастьяна мелькнуло недовольство.

— Я мог бы продать девушку, мальчишек и того китайца и выручил бы неплохую сумму. Хотя, надо признать, за азиатов дают не так дорого.

Лицо Амадео закаменело, улыбка будто приклеилась к губам.

— Но вы этого не сделаете. Приоритеты.

— Верно. — Себастьян задумчиво почесывал подбородок. — Ваша продажа сулит мне отличную перспективу, а она важнее сиюминутной прибыли. Даже Марсело Флавио не снилась такая власть, какая ждет меня.

— Марсело Флавио недолго наслаждался плодами своего труда.

— Не ставьте меня с ним на одну ступень, — раздраженно дернул плечом Себастьян. — Он — всего лишь кукла, ненадолго получившая собственную игровую комнату.

Он поднялся и прошествовал мимо Амадео в коридор. Остановившись у закрытой комнаты и театрально закатив глаза, распахнул дверь.

Не увидев на полу полиэтилена, Амадео незаметно перевел дыхание. На единственном диване восседали люди Себастьяна, пленники же сгрудились в углу, на полу. Тео, увидев на пороге отца, радостно вскрикнул и бросился к нему, но громила, чуть поменьше Генри, протянул руку, не вставая с дивана, и схватил его за плечо. Мальчик прикусил губу, стараясь не расплакаться. Амадео улыбнулся ему и устремил испепеляющий взгляд на охранника. Тот в замешательстве глянул на хозяина, и Себастьян едва заметно кивнул.

— Отпусти его, Бенито.

Тео с облегчением уткнулся отцу в грудь. Все это время он ждал и ждал, когда же наконец придет папа и вытащит их всех из этого ужасного места. Здесь было темно и неуютно — из мебели только диван, который все время был занят людьми Себастьяна, окна занавешены шторами, едва пропускающими свет. Но больше всего Тео боялся не за себя — ему было страшно, потому что дон Грегорио тяжело дышал, и дядя Цзинь пичкал его таблетками, которые почти не помогали. Паоло держался молодцом, даже пытался шутить и балагурить, но губы у него дрожали и голос срывался.

— Все хорошо, малыш, не бойся, — ласково шептал Амадео, гладя сына по голове. — Сейчас вас отвезут домой.

— А ты? — Тео отстранился и смотрел на отца полными слез глазами. — Ты не поедешь?

— Я ненадолго останусь. Но не волнуйся, со мной все будет в порядке. — Амадео вытер слезы со щек мальчика. — Ксавьер не даст меня в обиду, ты же знаешь.

Успокоенный Тео кивнул.

— Папа, — зашептал он, — дону Грегорио плохо. И дядя Дэвид тоже охает, хоть и старается тихонько. Я боюсь за них, вдруг…

Амадео злобно глянул на Себастьяна.

— Как только выйдете отсюда, малыш, мчитесь в больницу. Там им окажут необходимую помощь. У вас с Паоло своя задача — проследить, чтобы они продержались. Подбадривайте их разговорами, шутите и смейтесь как можно больше. Все понял?

Тео закивал.

— Со мной все будет хорошо, — повторил Амадео. — Снаружи ждет Киан. Он отвезет вас. Иди.

По одному охрана вывела их из комнаты. Чилли и Паоло поддерживали дона Грегорио, который выглядел совсем плохо. Дэвид держался пободрее, и Роза неотступно следовала за ним. Тонкие губы были поджаты, брови нахмурены. В глазах застыло беспокойство. Цзинь шел последним, но неожиданно Себастьян окликнул его.

— Погодите, доктор Цзинь Тао, боюсь, вы мне еще нужны.

— Зачем? — прищурился Амадео.

— Он любопытный собеседник. И если уж быть совсем честным, я думаю, что он вам понадобится.

По спине Амадео побежал холодный пот. Он порадовался, что Тео уже ушел и не слышал последних слов Себастьяна. На лице Цзиня ничего не отразилось, но в глазах мелькнул страх.

— Я думал, наше общение доставит мне удовольствие, но вы молчите с тех пор, как ваша… семья, — это слово Себастьян произнес медленно, будто пробовал на вкус, — уехала отсюда.

Амадео даже не соизволил повернуться. Он сидел на диване и смотрел в окно, за которым уже сгустилась тьма. Двумя часами ранее он не отлипал от стекла, пока его семья не села в автомобили Йохана и Киана и не уехала прочь, но сейчас даже не хотел вставать. Цзиня к нему не пустили, заперев в ванной, и Амадео мог только полагаться на заверения Себастьяна в том, что ему не причинят вреда.

А еще он сказал, что Цзинь сам выбрал себе «тюремную камеру». Себастьян вряд ли знал о клаустрофобии Амадео, но Цзинь был прекрасно о ней осведомлен, и у Амадео щемило сердце от поступка врача.

Зачем Себастьян его оставил? Почему не позволил уйти с остальными?

— Не желаете говорить? — не отставал хозяин квартиры. — Чем же я заслужил такое обращение?

— О чем мне разговаривать с человеком, который чуть не угробил двух пожилых людей?

— Не утрируйте. С ними был ваш врач, совсем без медицинской помощи они не остались. — Себастьян усмехнулся. — Счет за лекарства выставлять не буду, так уж и быть.

Амадео схватил стакан, стоящий на подлокотнике, и, не оборачиваясь, швырнул его в Себастьяна. Тот не успел уклониться, и тонкое стекло разбилось о лоб. Арройо сморгнул кровь, залившую правый глаз, и восхищенно присвистнул.

— Однако. — В голосе слышалось искреннее изумление. — Вы либо совершенно безумны, либо чрезвычайно смелы.

— Одно другому не мешает. — Амадео снова отвернулся. — Услуги хирурга запишите на мой счет.

Себастьян рассмеялся добродушным смехом человека, который совершенно не обиделся на подковырку давнего друга.

— Бенито! — позвал он. — Подготовь наших дорогих гостей к переезду.

Несколько минут спустя Амадео и Цзиню завязали глаза и куда-то повели. Вниз, вверх, потом снова вниз… Кажется лифт. Рев мотора. Автомобиль. Кто-то надавил Амадео на голову, заставляя пригнуться, чтобы он не ударился о верхнюю часть дверного проема. Куда их везли, Амадео не знал.

Когда повязку сняли, он обнаружил, что стоит в комнате, гораздо теснее той, какая была до этого. Было жутко накурено, несмотря на распахнутое настежь окно. К великому облегчению Амадео, Цзинь сидел на подоконнике и аккуратно перебирал иглы, проверяя, не потерялось ли чего по дороге. Видимо, громилы Арройо не посчитали их серьезным оружием и позволили оставить при себе. Самого Амадео обыскали с ног до головы — Себастьян не опасался пушек или ножей, а вот прослушка могла бы сильно ему навредить.

Громила Бенито надавил Амадео на плечо, заставив опуститься на табурет, а потом вжался в угол, стараясь занять как можно меньше места. Амадео подавил приступ клаустрофобии и сосредоточился на открытом окне.

— Вы любите азартные игры так же сильно, как я, — нараспев произнес Себастьян, тасуя колоду карт, толще обычной раза в два. На лбу красовался большой пластырь, который он приклеил тяп-ляп, даже не соизволив смыть кровь. — Немудрено — у вас в подчинении более сотни игровых точек. Вы обязаны знать, чем торгуете, разве нет?

— Значит, у вас должно быть сто баллов по анатомии.

— А вы за словом в карман не лезете. Ну, раз не желаете разговаривать, — ничуть не расстроился Себастьян, — тогда сыграем. Не против баккара?

— Каковы ставки?

Себастьян расхохотался.

— Отличный вопрос! Первый, который должен задать профессионал. Вам известно, что в баккара предугадать выигрыш невозможно, поэтому ставки всегда высоки.

— Мне это известно! — Амадео с трудом сдержался, чтобы не перейти на крик. — Я спросил вас: каковы ставки?

— На деньги играть скучно. Мы оба богаты, какой интерес? Давайте так. — Себастьян бросил карты на стол и поджег сигарету. — Проигравший получает сигаретный ожог. Место, так и быть, по выбору.

Амадео уставился на него. Да этот человек чистый безумец! Играть на ожоги?