Амадео – Ничего личного...-7 (страница 42)

— В этом вы правы, — поморщился Амадео. — Почему же вы сразу не похитили меня и не заставили Ксавьера выполнить ваши условия? Зачем было мучить моего сына?

— Признаюсь, надеялся решить все мягкими методами, не прибегая к насилию. — Себастьян рассмеялся, а Амадео недоверчиво приподнял бровь. — Вы сразу прониклись ко мне подозрением, а я намеревался заслужить вашу благосклонность.

— То есть спасти Тео из лап Генри и привести ко мне, — фыркнул Амадео. — И заставить тем самым безгранично вам доверять, а потом использовать меня, чтобы склонить Ксавьера к сотрудничеству. Надо же, какой вы, однако, затейник, не ищете легких путей.

— Вы видите меня насквозь. — Себастьян широко улыбнулся. — Потому с вами мягкие методы и не работают, Амадео. Потому и пришлось убирать вас с дороги другими, более действенными способами.

— Что имеем, то имеем. — Амадео сдал карты — подошла его очередь быть банкиром.

Следующую партию он проиграл.

— Принц, ты необоснованно рискуешь, — тихо выговаривал ему Цзинь, осторожно бинтуя покалеченную руку. Ладонь жгло так, будто Амадео держал ее над очагом, в самой горячей части пламени. — Зачем тебе понадобились эти вопросы и ответы? Я бы с удовольствием посмотрел, как этот псих жарится на медленном огне, а не выслушивал его бред.

Амадео промолчал, не желая говорить Цзиню, что мечтал о том, чтобы засунуть Себастьяна в печь крематория целиком и с наслаждением слушать крики, пока его легкие не лопнут от жара.

— Все конечно заживет, ожоги неглубокие, — продолжал бормотать Цзинь. — Но это адски больно. Знал бы, что ты склонен к мазохизму, лечил бы тебя по-другому.

— Ничего. — Амадео заставил себя улыбнуться. — Мы с тобой должны попробовать атропин, помнишь?

Цзинь хитро сощурился.

— А ты знаешь, как меня отвлечь. Не могу дождаться, когда наконец уложу тебя на кушетку и медленно введу коматозную дозу лекарства…

— Маньяк, — вздохнул Амадео. — Я дважды сказал Себастьяну, что Ксавьер готов к переговорам, но он даже не думает ему звонить, еще и перевез нас в новое место. Меня это беспокоит.

— Он еще не наигрался, — поморщился Цзинь, закрепляя бинт. — Ты же видишь — он натуральный полоумный псих. Кто станет играть в баккара на такое?

— Кто станет ставить дополнительные условия, хотя может получить желаемое сразу? — пожал плечами Амадео. — Ксавьер мог заключить с ним соглашение в обмен на всех вас, но вместо этого Себастьян потребовал, чтобы я пришел сюда.

— Скорей всего, он попросту не был уверен, что Санторо согласится на сделку, — резонно заметил Цзинь. — И больше не соглашайся быть мальчиком для битья, у тебя и так здоровья нет. Того и гляди не доживешь до того светлого момента, когда Арройо наконец наиграется.

Амадео сунул в рот таблетку обезболивающего и запил теплой водой из пластиковой бутылки. Стаканов ему больше не оставляли.

— Мне снова скучно, — заявил Себастьян. На указательном пальце он вертел пистолет, и Амадео молился, чтобы тот оказался на предохранителе. — Как насчет того, чтобы повысить ставки?

— Мы оба знаем, что повышать уже некуда, — устало ответил Амадео. Он представил, как сходит с ума Ксавьер, мечась, словно тигр в клетке, борясь с желанием взорвать все вокруг, и в красках представил муки, ожидающие Себастьяна, когда все наконец закончится. Ожоги на ладони горели огнем, обезболивающее лишь немного притупило жжение. — Оставьте меня в покое.

Он уже ненавидел баккара и клялся себе, что, как только выйдет отсюда, уберет эту чертову игру из списка казино, и плевать на прибыль.

— Всегда есть, куда повышать, — будничным тоном произнес Себастьян, тасуя карты. — Например, я могу поставить свою жизнь.

— Что за чушь вы говорите. — Амадео закатил глаза. — Чтобы вы рискнули жизнью? Нет ничего на свете, ради чего вы пожертвовали бы собой.

Себастьян на мгновение перестал улыбаться. И дня не прошло, как Амадео здесь, а уже успел залезть ему в голову так глубоко?

— Вы совершенно меня не знаете, — снова начал улыбаться он. — Ради острых ощущений, ради азарта, ради того, чтобы снова почувствовать себя живым, я готов встать на край пропасти и заглянуть в бездну.

— Но не прыгнуть туда.

Себастьян взглянул на него почти со злостью.

— Ладно. Раз хотите поставить на кон мою жизнь, так тому и быть. Но взамен и вы должны поставить что-то равноценное.

— Сами не догадаетесь?

— Принц, — предостерегающе сказал Цзинь.

— Все в порядке, — ответил ему Амадео, не поворачивая головы. Смотрел он только на Себастьяна, в глазах которого разгорался неподдельный интерес. — К этому все и шло. Моя жизнь против вашей. Думаю, вы и затеяли игру в баккара только за этим, не так ли?

Себастьян щелкнул предохранителем и приставил пистолет к своему виску.

— Да, это было бы интересно. Но нет. Вы мне нужны живым, Амадео, иначе какой смысл? Санторо не станет выполнять мои требования за ваш труп.

— Тогда я не понима…

Одно движение — и пистолет уставился черным зрачком дула на Цзиня, который восседал на подоконнике у распахнутого окна.

— Вы поставите его жизнь.

Амадео раскрыл рот.

— Вы шутите?

— Нет. Вы должны поставить что-то равноценное. Или считаете, что ваша жизнь ценнее, чем его?

— Это безумие! — Амадео ударил здоровой ладонью по столу. — Я не собираюсь рисковать…

— Тогда я убью его прямо сейчас. Или у вас появится шанс его спасти. Что выберете? Умрет он — или вы его спасете? Может быть.

Амадео в ужасе кусал губы, глядя то на Цзиня, то на Себастьяна. Даже адская боль в ладони на мгновение утихла, пасуя перед кошмарным выбором, что предлагал этот ненормальный. Вдруг врач расплылся в улыбке и прикрыл глаза. Легкий ветерок шевелил его волосы.

— Боже, боже, — пропел он. — Разве не нужно спросить мое мнение, принц? В конце концов, это моя жизнь.

— Цзинь, я запреща…

— Ты не можешь мне запретить. — Цзинь пронзил Амадео взглядом, заставив замолчать. — Я поддерживаю ставку. Начинайте игру.

— На этот раз банкир — вы. — Себастьян придвинул карты ближе.

Амадео взял их, стараясь унять дрожь. Старая засаленная колода удобно легла в неповрежденную ладонь. Сигаретные ожоги — ничто по сравнению с чьей-то жизнью. Насколько далеко зайдет этот безумец, если сейчас поставил на кон свою жизнь? Будет ли вообще следующая игра?

Амадео от души надеялся, что нет. Надеялся, что Себастьян проиграет и вышибет себе мозги. Пусть это сумасшествие наконец закончится.

Он раздал карты. Первая и третья — Себастьяну. Вторую и четвертую положил перед собой рубашкой вверх. Колода плюхнулась на столешницу рядом.

— Открываем, — будничным голосом сказал Себастьян, будто забыв, что держит у виска пистолет, и первым перевернул карты. Десятка червей и тройка треф. Сумма очков — три.

Амадео глянул на Цзиня: тот улыбался. Как это возможно? Почему он улыбается, хотя вот-вот может умереть? Его жизнь — в этих картах, которые все еще лежали лицом вниз, и Амадео не мог заставить себя перевернуть их.

— Открывайте, — поторопил Себастьян. Цзинь легким кивком подбодрил Амадео.

— Не бойся, принц. Чему быть, того не миновать.

Амадео глубоко вдохнул и одним движением перевернул обе карты.

Тройка червей и бубновая дама. Сумма очков — три. Столько же, сколько у Себастьяна, не совсем безнадежно. Амадео позволил себе перевести дух.

— Придется нам тянуть еще по карте. — Себастьян почесал дулом пистолета висок и первым, пользуясь правом понтера, протянул руку. Амадео затаил дыхание.

Туз червей. Плюс одно очко, итого — четыре.

— Ваша очередь. — Себастьяну, казалось, не терпелось понажимать на спусковой крючок.

Амадео взял карту с верха колоды и положил перед собой. Сразу перевернуть ее он не смог.

— Вы испытываете мое терпение, — вздохнул Себастьян. — Но это ваше право — тяжело подписывать другу смертный приговор.

— Вы себя муками совести не утруждаете. — Амадео вытер вспотевшую ладонь о штаны, голос предательски дрожал.

— Давно перестал. — Арройо указал на карту. — Переворачивайте.

Но Амадео все медлил. Пальцы не шевелились, будто отказываясь участвовать в этом безумии. Цзинь закатил глаза и наклонился вперед, успев схватить карту раньше Амадео. Перевернул ее и плюхнул на стол.

Король пик.

Пальцы рук Амадео заледенели. Дыхание замерло, он не сводил глаз с карты. Король, такой могущественный в остальных играх, но в этой чертовой игре не значивший ничего. Ноль. Полный ноль!

— Счет: четыре — три. Как же так? Вы проиграли, Амадео, — будничным тоном сказал Себастьян и, одним легким движением поднявшись на ноги, толкнул сидящего на подоконнике Цзиня в грудь.