Амадео – Ничего личного...-6 (страница 30)

«Ну уж нет, — подумал Ксавьер. — До такого я не опущусь».

Перед мысленным взором возникла Жаклин, какой он увидел ее впервые на злополучном приеме, когда решил во что бы то ни стало украсть драгоценный браслет. Изумрудное платье, рассыпанные по плечам медные волосы, заразительный смех… Богатая, довольная жизнью, она никогда не страдала от голода настолько, что готова была пообедать крысиным супом. И в силах Ксавьера заставить ее испытать то же, что и он сейчас. Но придется поступиться принципами, сделать то, чего в обычной ситуации никогда бы не сделал.

Чтобы выжить.

Он поднес банку с супом ко рту и несколькими глотками опустошил ее, стараясь думать о крепком, питательном говяжьем бульоне. Бездомный рядом расплылся в улыбке (во рту недоставало большинства зубов, а те, что остались, превратились в черные пеньки, еле различимые в неверном свете костра) и хлопнул его по плечу.

— Молоток! Глядишь, и выживешь. Я, когда тебя нашел, думал, что ты трупак. Ну, добро пожаловать в подземный мир.

Так Ксавьер стал жить среди бездомных. Один несомненный плюс в этом все же был — Жаклин с ее утонченным нюхом тут делать было нечего. Месяцами не мывшиеся оборванцы оказались идеальным прикрытием, и Ксавьер облачался в не имеющие определенного цвета и воняющие помойкой шмотки и отправлялся воровать. Пришлось вспомнить былое ремесло, но пальцы ловкости до сих пор не потеряли. Правда, большая часть добытых денег уходила вовсе не на еду — подземные жители предпочитали «кроликов» любой другой пище. Все деньги уходили на выпивку и наркотики.

Поначалу Ксавьер сторонился подобных способов расслабления. Пару раз попробовав дешевый портвейн, он наутро просыпался с диким отравлением или ужасной головной болью и с тоской вспоминал дорогой виски, который привык пить у Жаклин. От наркотиков тоже старался держаться подальше. Здесь употребляли невесть что, он даже не слышал таких названий, когда работал с веществами. Никакого экстази, ни ЛСД, ни тем более кокаина — здесь правил бал какой-то отвратительного вида бурый порошок и черные шарики сырого опиума. Чертово средневековье, но оттого не менее кошмарное.

Наступила зима, выживать становилось все труднее — прохожие завернулись в теплую одежду, предпочитая прятать кошельки ближе к телу. По вечерам приходилось согреваться отвратным пойлом либо жаться ближе к костру, но там было не протолкнуться. К этому времени бездомные сбивались тесными стайками, и шанс занять место был минимальным.

Однажды, когда Ксавьер устроился в углу, соорудив себе импровизированный шалаш из старого драного одеяла и дырявой куртки, к нему подсел тот самый бездомный, что вытащил его с улицы. Его звали Марвин, и оказался он здесь пятнадцать лет назад, когда приставы забрали дом за невыплаченный кредит.

— Слышь, — вместо приветствия сказал он. — Я тут добыл одну штуку, от холода спасает на раз. Хошь?

— Не думаю. — Ксавьер привычно отгородился от вони, которая сопровождает каждого бездомного — сам он старался хотя бы дважды в неделю обтираться мокрой тряпкой, что, впрочем, не особо спасало. Но как еще выжить среди отбросов и не стать одним из них?

— А зря. Расслабляет здорово. — Он протянул Ксавьеру пакетик с коричневым порошком. — Точно не хошь? Даже колоть не надо, просто нюхнуть.

— Как кокс? — лениво протянул Ксавьер.

— Да это лучше кокса! — обиделся Марвин. — Ты проверь! Кокс, он сразу по мозгам шибает и все, а это… это греет, — чуть ли не с благоговением закончил он.

Ксавьер сильно в этом сомневался. Впоследствии Марвин еще несколько раз подходил к нему, и наконец в один особенно морозный вечер Ксавьер принял предложение.

В одном Марвин оказался прав — эта штука ничем не напоминала кокаин. Ксавьер в свое время навидался кокаиновых торчков, и те постоянно были на движухе, словно в задницу им вогнали пяток-десяток иголок. Дрянь, которую приволок Марвин, расслабляла, успокаивала и, как он выразился, грела. Выносить тошнотворную жизнь бездомного стало легче. Через пару недель Ксавьер сам подошел к Марвину и попросил достать чего-нибудь получше, заплатив из той скудной заначки, что удалось скопить за долгие зимние месяцы.

И вскоре Марвин принес ему героин.

Ксавьер услышал голос Рауля. Тот спровадил Хесуса и теперь пытался достучаться до него.

— Думал, вы заснули, — устало сказал он. — Вы хоть слышали, о чем мы тут говорили?

Ксавьер не стал кривить душой.

— Смутно. Задумался о своем.

— Волнуетесь за Амадео? Понимаю. Я тоже беспокоюсь. — Он кашлянул. — Признаюсь, я к нему привязался, хоть и мало с ним знаком.

— Да. — Ксавьер поднялся и, стараясь не обращать внимания на разбросанные на столе сигареты, прошелся по кабинету. — Принц у многих вызывает такое чувство. Что, тем не менее, не мешает ему попадать в неприятности.

— Скорее, даже способствует. — Рауль вздохнул.

Ксавьер не мог не согласиться. Мягкие методы принца зачастую оправдывали себя, но вместе с тем ошибочно составляли о нем мнение как о слабом противнике, которого можно с легкостью подчинить.

И их дружба на пользу не идет. Ксавьер был на девяносто восемь процентов уверен, что Амадео попытаются использовать против него. Иначе какой резон оставлять принца в живых да еще везти через половину земного шара?

— Хесус соберет глав картелей через два дня, — тем временем говорил Рауль. — Может, вы наконец объясните, зачем это понадобилось? Хотите объявить им войну?

— Нет. — На губах вновь появилась странная улыбка, которая так озадачила Цзиня часом ранее. — Хочу найти принца.

До поздней ночи они с Раулем и Ребеккой обсуждали план действий. Двери охранял Йохан, под открытым окном дежурил Киан — никому из людей Гальярдо не дозволялось приближаться к кабинету. Даже Хесусу, который искренне возмутился такому положению вещей, но в конце концов смирился. Рауль отослал его в город с поручением, и теперь они могли не опасаться, что их подслушают.

Выслушав предложение Ксавьера, Ребекка покрутила пальцем у виска, и Рауль склонен был с ней согласиться. Цзинь угрюмо молчал, не вмешиваясь, но Ксавьер едва ли не физически чувствовал исходящую от него волну неодобрения. Перемену в его поведении Ребекка списала на тревогу за принца и перенесенное ранение, но этот хитрый лис чувствовал и видел все до мельчайших деталей. Не признайся Ксавьер сам, Цзинь наверняка бы уже догадался, чем вызвана вдруг появившаяся нервозность. Врач не давал ни малейших поблажек и в полночь безапелляционным тоном объявил собрание закрытым. Возражать никто не посмел.

Проснувшись, Ксавьер долго лежал, глядя в потолок. Кошмар отступил, но он все еще видел поблескивающую в темноте иглу шприца. Так остро. Так привлекательно. Один укол — и все проблемы рассеются, словно по волшебству…

Он тряхнул головой, отгоняя заманчивое видение. Не время сражаться со своими демонами, когда вокруг полно чужих.

Цзинь без конца пичкал его таблетками, и Ксавьер предпочитал не знать, чем именно. Единственное, от чего отказался — снотворное, поэтому пришлось терпеть кошмары. Но с такой ерундой он справится, не впервой.

Огромный особняк спал — на часах едва минуло четыре утра. Ксавьер оделся и спустился в патио. Даже в темноте дорогу он нашел безошибочно, несмотря на то, что не был здесь очень давно. Хранящий ночную прохладу ветерок приятно овевал лицо. Недавно прошел дождь, вымощенные булыжниками дорожки поблескивали в свете фонарей. Не дело разгуливать одному даже на охраняемой территории, подумал Ксавьер, но быстро прогнал эту мысль. Здесь было тихо, свежий воздух основательно прочищал мозги, и никто не мешал как следует поразмыслить.

Уже в который раз он возвращался к плану, который они обсуждали несколько часов назад. Рауль был шокирован, но, в отличие от Ребекки, удивлен меньше, чем Ксавьер рассчитывал. Оно и к лучшему, меньше лишних вопросов.

— Вы впервые ведете себя настолько необдуманно? — только и спросил Гальярдо.

Ксавьер не смог ответить. Он привык рисковать тем, что у него есть, но сейчас, чтобы найти друга, пришлось поставить на кон нечто большее, чем многомиллиардный бизнес.

Он делал ставку на свою жизнь.

— Тебе бы это понравилось, принц, — едва слышно произнес Ксавьер, шаря рукой по нагрудному карману.

— От вредных привычек не так-то просто избавиться, да?

Ксавьер обернулся. Рауль стоял у двери, прислонившись к косяку. Судя по встрепанному виду и кругам под глазами, он почти не спал.

— Вышел покурить, но не буду лишний раз вас соблазнять. Тоже не спится?

— Да. — Ксавьер уставился на блестящие от влаги булыжники.

— Вы неплохо ориентируетесь в доме. Бывали тут раньше?

— Да.

Ксавьер надеялся, что односложными ответами заставит Рауля прекратить расспросы, но не тут-то было.

— Когда? Не помню, чтобы вы приезжали.

— Давно. Больше десяти лет назад.

— Вот как, — протянул Рауль, водя ладонью по мокрым перилам. — Я наверное тогда учился в Штатах. Не думал, что вы так давно знакомы с моим братом.

— Я недолго тут пробыл. Пару месяцев. Потом уехал.

— Любопытно. Энрике никогда о вас не рассказывал. Точнее, я услышал о вас всего несколько месяцев назад, увидел имя в списке партнеров.

— Не о чем рассказывать. Ваш брат помог мне в трудный период жизни и в благодарность я собирался заключить с ним контракт. — Ксавьер ткнул пальцами в перила, гася невидимую сигарету. Чертова мышечная память, чтоб ее… — Мне жаль, что с ним все так вышло.