Амадео – Ничего личного...-6 (страница 20)

— Да благословят его Небеса. — Дон Грегорио ненадолго замолчал, справляясь со слезами. — Ты все еще в больнице? Заглянешь ко мне после выписки вместе с Катариной?

— Разумеется. Первым же делом примчусь к вам.

— Что ты, не стоит так торопиться. — Голос дона Грегорио звучал надтреснуто, как ломающаяся ветка. — Просто… Ты понимаешь…

Рауль понимал. Так же, как понимал и Грегорио, но отказываался признавать: живым он сына больше не увидит.

Два дня прошло в мучительном ожидании, и наконец доставили письмо с требованием выкупа. Оно изрядно удивило Рауля: сумма была смехотворно низкой, что только усилило подозрения. Чисто сработанное похищение никак не вязалось с любителями, ищущими, где бы урвать кусок-другой.

— Дон Грегорио, — сказал он. — Не вздумайте везти деньги сами. Тут что-то не так. Лучше отдайте мне, я сам обо всем позабочусь. Тем более, личной встречи все равно не будет, похитители требуют оставить деньги в определенном месте.

Грегорио мог только кивнуть. Он совсем потерял сон и покой. Паоло, которому на тот момент едва исполнилось шесть, отправили с охраной к тетке. Катарина не отходила ни от брата, ни от дона Грегорио. Она держалась молодцом, хлопотала по дому, готовила вкуснейшие блюда, из которых никто, как ни старался, не мог проглотить ни кусочка — слишком велико было беспокойство за Лучиано.

Рауль отправился на место, указанное похитителями, и оставил там сумку с деньгами. Предварительно он предупредил Энрике, чтобы его люди проследили за теми, кто заберет выкуп. Теперь оставалось только ждать.

Дон Грегорио не мог ни спать, ни есть, и его нервозность наконец разрушила выдержку Катарины. Рауль же не осмеливался звонить Энрике, опасаясь помешать.

Часы тянулись бесконечно. Измученный дон Грегорио наконец задремал на диване, Катарина умостилась в кресле с вышивкой, но постоянно колола пальцы. Рауль не сводил взгляда с мобильника, но тот упорно молчал.

Резкая трель стационарного аппарата заставила Грегорио подскочить на диване. Рауль стрелой бросился к телефону и первым сорвал с него трубку.

— Алло!

— Подарочек на заднем крыльце, — проскрипел искаженный помехами голос.

Связь прервалась.

Рауль рванул к черному входу, не замечая, что Катарина и Грегорио неотступно следуют за ним. Ему следовало бы сказать, что ошиблись номером, наврать что угодно, чтобы не пускать их туда, но в тот момент он не мог думать ни о чем, кроме зловещих слов незнакомца.

Несмотря на всю его скорость, дон Грегорио обогнал его и первым увидел небольшой ящик без крышки. Шел мелкий дождь, капли влаги оседали на мертвом лице Лучиано.

Там была лишь голова.

Амадео потрясенно молчал. Он даже представлять не хотел, что за ужас испытал в тот момент дон Грегорио. Да такого и худшему врагу не пожелаешь! Все его проблемы в мгновение ока перестали казаться значительными и уменьшились до величины рисового зернышка. Ничто не могло идти в сравнение с подобным кошмаром.

Рауль нервно гладил подлокотники кресла, стараясь унять дрожь.

— Это еще не все, — серым, будничным тоном продолжил он, с усилием изгнав из голоса слезы. — Следом за доном Грегорио появилась Катарина, она бежала за ним по пятам! Увидев это… это… увидев, что сделали с Лучиано, она рухнула без чувств и ударилась головой о дверной косяк. Как я ни приводил ее в чувство, ничего не выходило. Я метался между доном Грегорио, который без конца выкрикивал имя сына, и моей сестрой, но не мог ничего сделать, я впал в дикую панику! — Рауль дрожащей рукой вытер со щек слезы. — Наконец до меня дошло, что нужно звонить в «скорую», полицию и тому подобное, что я и сделал. Не знаю, как они все поняли из моего бессвязного бормотания и истерических выкриков, но вскоре дом наводнили чужие люди. Дону Грегорио сделали укол успокоительного и увезли в больницу, Катарину тоже… Я остался — на меня насела полиция. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы, меня водили по одному и тому же маршруту, от гостиной до заднего двора. Когда я видел ту проклятую коробку, которую огородили лентами, мне хотелось выть волком, но меня каждый раз водили смотреть на нее, каждый чертов раз! — Рауль ударил кулаком по подлокотнику и скривился — покалеченная рука до сих пор не давала ему покоя. — Когда меня наконец отпустили, я стремглав помчался в больницу. Ох, chinga tu madre, я и представить не мог, что все может быть еще хуже!

Амадео молчал, ожидая продолжения. Он видел, что Раулю надо как следует выговориться, что ни перед кем, тем более перед доном Грегорио, он не может закатить истерику, зная, что расковыряет и так кровоточащую рану.

— В больнице мне сказали, что Катарина в коме. Чудо, что она вообще осталась жива, но… Но надежды на исцеление нет. Об этом меня сразу предупредил врач и предложил отключить… отключить ее от аппарата. — Рауль на мгновение закрыл глаза ладонью, затем продолжил. — Естественно, я отказался, даже наорал на него…

— Что с ней случилось? — осторожно поинтересовался Амадео, так как Рауль надолго замолчал, уставившись на сияющий мягким светом абажур торшера.

— Она с подросткового возраста жаловалась на головные боли. Иногда целый день из комнаты не выходила, валялась в постели, наевшись обезболивающих. — Рауль с грустной усмешкой покачал головой. — Врачей она терпеть не могла, даже мне не удавалось ее уговорить, тем более приступы случались не так часто. Дева Мария, если бы я только знал, связал бы ее и потащил в больницу на своих плечах! — Недолгое молчание. — Есть такая опасная штука, называется артерио-венозная мальформация. Это врожденная патология, но если специально не обследоваться, то и не узнаешь, что она вообще у тебя есть. — Рауль пригладил волосы. — Артерии и вены в мозгу переплетаются, как корабельный канат, получается этакая шапка толстенных сосудов. И любой, самый легкий удар по голове может стать смертельным — они попросту лопаются и получается огромное кровоизлияние… Это все мне объяснил врач. Когда Катарина упала в обморок, то ударилась о дверь, несильно, но этого хватило, чтобы какой-то из сосудов лопнул. Обычно от этого сразу умирают, но ей «повезло». Два года она лежала под аппаратом, я должен был прекратить ее мучения сразу же, но не смог. — Рауль наклонился вперед и закрыл лицо руками. — Какой же я слабак…

— И вовсе ты не слабак.

— Еще какой. Врач сразу сказал, что надежды нет, даже если бы она и пришла в себя, что и так крайне маловероятно, то на всю жизнь осталась бы овощем. Та же кома, только с открытыми глазами. — Рауль всхлипнул. — Ох, прости. Просто Катарина умерла только вчера, и я…

— Она умерла? Боже… — Амадео поднялся и присел перед Раулем. — Что ж ты сразу не сказал? А я сижу, вытягиваю из тебя подробности…

Рауль замотал головой.

— Надо было наконец кому-то рассказать. Я и так долго держал это в себе. Хесусу я не настолько доверяю, чтобы делиться личными переживаниями. Когда ты помог меня выкупить, Хесус привез меня в больницу, как раз ту, где лежала Катарина. Там я и узнал…

— Она была в этом городе? — переспросил Амадео. — Но я думал, что ваша семья из Мехико, и дон Грегорио тоже…

— После случившегося дон Грегорио переехал сюда. — Рауль уже взял себя в руки. — Не смог больше оставаться там. Я помог ему с переездом и перевез сюда Катарину — Мексика мне претила, слишком много воспоминаний, хороших и ужасных… Но несколько месяцев назад пришлось вернуться — ты знаешь почему.

Амадео кивнул. Убийство Энрике Гальярдо наделало много шума, и Ксавьер едва не попал под раздачу. Если бы не своевременное предупреждение Ребекки и вмешательство Мигеля, его бы размололо в труху в войне между наркокартелями.

— Терпеть не могу бизнес брата. Но содержание Катарины в больнице требовало огромных средств, которых у меня не было. Я держу небольшую художественную галерею, доход она приносит небольшой. На жизнь хватает, но на большее, например, оплату медицинских счетов — нет. Когда Энрике был жив, он присылал кое-какие деньги, но потом его убили. — Рауль бледно улыбнулся. — Потому я и пытался тебя шантажировать. Прости.

— Забудь об этом. Ты так и не разобрался, кто это сделал? Ксавьер говорил, что Гальярдо убили свои же.

— Брехня. — Рауль махнул рукой и скривился. — Ты только посмотри, я даже дрыгаться теперь нормально не могу. А все та чертова пуля, что раздробила мне кость в день похищения Лучиано… Так, о чем я? По общим сведениям Энрике устранил сам картель, когда выяснилось, что он — агент Наркоконтроля. Но это не совсем так. Энрике всегда окружал себя преданными людьми, они бы не позволили такой разоблачающей информации выйти за пределы картеля, чтобы не нанести ущерб его репутации. Хесус молчит, как рыба, когда я начинаю задавать вопросы о смерти Энрике, некоторые, особо приближенные к нему люди вообще покинули картель после его гибели. Честно говоря, я не стал особо разбираться в этом вопросе. Мы все время ругались из-за его бизнеса — я об этом рассказывал — и, несмотря на то, что он помогал с поисками Лучиано, теплее наши отношения не стали. Наоборот, я… — Рауль запнулся. — Я еще и обвинил его во всем. Накричал, что он, повелитель всей Мексики, не смог найти похищенного человека, не смог уберечь собственную сестру… Конечно, это несправедливо, ужасно несправедливо, но тогда мне просто нужно было найти виноватого. Энрике ни слова не ответил на мои обвинения, отчего мне стало только хуже. Я уехал в другую страну, даже не извинившись перед ним, забрал Катарину… А потом узнал, что он погиб. — Рауль поднял на Амадео красные глаза. — Я отвратительный брат, да?