Амадео – Ничего личного...-6 (страница 18)
— Хватит. — Бернардо поморщился и махнул рукой. — Панчо, приведи.
Тот молча кивнул и скрылся в доме.
Пару минут спустя он выволок Амадео наружу и швырнул под ноги Раулю. Тот едва подавил ужас: на прекрасном принце не было живого места, обнаженная спина сплошь покрыта рубцами, запекшейся и свежей кровью. Он вообще жив? Или придется забирать труп?
Амадео слабо пошевелился, и у Рауля отлегло от сердца.
— Хесус.
Помощник без лишних слов подхватил Амадео и затащил на заднее сиденье «хонды». Рауль кивнул Бернардо и, не прощаясь, открыл дверцу пассажирского места.
— Поехали, — скомандовал он, пристегиваясь. Плечо немилосердно ныло, но в душе он ликовал. Кто бы мог подумать, что наколоть этих придурков окажется так легко!
Амадео за его спиной тихо застонал, но Рауль этому только обрадовался. Он повернулся к бывшему пленнику, насколько позволял ремень безопасности.
— Потерпи. Теперь все будет хорошо.
Амадео так и не открыл глаз, но на разбитых губах мелькнула едва заметная вымученная улыбка.
— Приехали, начальник, — спустя полчаса лениво протянул Хесус, нажимая на педаль тормоза.
Рауль обернулся и едва успел подставить руку — от резкого торможения Амадео чуть не скатился на пол. Предплечье пронзила боль, и Рауль прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.
Амадео разлепил глаза и непонимающе уставился на него. За время пути он дважды приходил в себя, но затем снова отключался — Рауль кое-как успел сунуть ему таблетку обезболивающего. И сейчас принц выглядел лучше, если вообще возможно выглядеть лучше в грязи и крови.
— Где мы? — прохрипел он.
— У дома моего старого друга, — ответил Рауль. — В больницу я тебя не повез — слишком опасно, сразу найдут. А об этом месте никто не знает.
Почти никто, поправил он себя, искоса глянув на Хесуса. Пришлось раскрыть тайну, но с этим уже ничего нельзя поделать — другого выхода он не видел. В одиночку ему с обеими почти не действующими руками с Амадео не справиться.
Хесус свою роль понял правильно. Он вытащил Амадео из машины и, закинув его руку себе на плечо, поволок к небольшому аккуратному дому, окруженному живой изгородью. Рауль отметил, что заднее сиденье покрыто кровавыми разводами, и желудок неудобно заворочался.
— Вот же звери, — прошептал он и поспешил следом.
Хесус выкрутил лапочку над крыльцом, опасаясь любопытства соседей, и теперь звонил в дверь. На дворе стояла ночь, но человек, к которому они приехали, открыл после первого же звонка — Рауль предупредил о приезде.
— Боже! — выдохнул хозяин дома. — Быстрей, входите!
При звуке знакомого голоса Амадео с трудом поднял голову. Невысокий пожилой мужчина в домашнем свитере застыл соляным столпом, в глазах отразился неприкрытый ужас.
— Бог мой! — воскликнул он. — Амадео!
4
Расколотая семья
Амадео сидел на краю ванной, погрузив ноги в горячую воду, а Грегорио Винченце с величайшей осторожностью промывал раны от хлыста на его спине.
— Что за монстры, — шептал он, глаза блестели от слез. — Как только руки не отсохли сотворить такое! На тебе живого места нет, сынок!
Амадео морщился, но внутри поселилось небывалое спокойствие — несмотря на острую боль при каждом прикосновении, головокружение и слабость, рядом с доном Грегорио он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Так же было и с Ксавьером, и с Кристофом Солитарио. Подумать только, он жалел о том, что они больше никогда не встретятся, а тут…
— Не переживайте, дон Грегорио, — сказал он. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
— А если попадет инфекция? Да и шрамы останутся на всю жизнь!
— Нестрашно. Меня это не коробит.
— Зато коробит меня! Как они посмели…
— Дон Грегорио. — Амадео неловко повернулся к нему, изо всех сил стараясь не грохнуться в обморок от боли. — Вы переживаете больше меня.
— Разве я могу не переживать, сынок? Ох, какая опасная у тебя жизнь… — Он осторожно промокнул Амадео ссадину на лбу, вытер глаза и выдавил улыбку. — Прости, я что-то совсем расклеился. Как Тео?
— Надеюсь, что все хорошо. — В глазах Амадео мелькнула грусть. — Но, к сожалению, пока не могу с ним связаться. Вы и так очень рискуете, приняв меня, и…
— Глупости. Не могу оставаться в стороне, когда такое происходит, поэтому даже не заикайся о рисках. — Грегорио улыбнулся, вокруг глаз собрались морщинки, и у Амадео защемило сердце — слишком сильно этот теплый человек напоминал ему отца. — Ты прав. Раны выглядят хуже, чем есть, хотя, наверное, болят страшно.
— Рауль дал мне обезболивающее, я в порядке, — поспешил заверить Амадео.
— Он хороший парень. Не в пример своему брату, да упокоится душа его с миром. — На лицо Грегорио на мгновение набежала тень, но он быстро прогнал ее. — Помочь тебе вымыться?
— Нет, благодарю, дон Грегорио. Я сам. Вы и так много сделали.
— Как скажешь, сынок. Принесу тебе полотенце.
Оставшись один, Амадео наконец смог как следует скривиться — спина орала от боли, которую таблетка Рауля ничуть не ослабила. На ее фоне ссадины и синяки, покрывавшие остальное тело, будто не существовали. Во время последней экзекуции этот засранец Скай додумался полить хлыст соляным раствором в качестве мести за простреленную ногу.
Он осторожно вымылся и с благодарностью принял у дона Грегорио полотенце, стараясь не думать, какой опасности подвергает этого доброго человека. При первой возможности он свяжется с Ксавьером. Только бы с ним все было в порядке! Со слов Рауля, операция прошла хорошо, но какие органы задеты, и в каком состоянии находится Санторо, он не знал.
Пока Амадео приводил себя в порядок, Рауль привез полные пакеты из ресторанчика неподалеку. Хесуса он отправил в мотель, до сих пор не до конца доверяя ему. Хотя какое уж тут недоверие, горько усмехнулся он про себя, если раскрыл ему этот дом и эту семью. Но сделанного не воротишь, и Рауль выбросил лишние мысли из головы.
— Ешьте побольше. — Паоло пододвинул щедро заваленную едой тарелку к Амадео. — Папа говорит, что кушать надо хорошо, когда человек голодный, он бессильный.
— Верно. — Грегорио рассмеялся. — А тебе силы ой как нужны, сынок.
Амадео с благодарностью принялся за еду, стараясь не сметать все разом — желудок, отвыкший от пищи, запросто мог взбунтоваться. Рауль, бледный, но весьма довольный собой, сидел напротив, попивая сок — от еды он отказался. Паоло никакая сила не смогла удержать в постели, хотя настенные часы показывали два ночи.
— Завтра воскресенье, — безапелляционно заявил он. — Высплюсь!
Грегорио только махнул рукой.
— В виде исключения. Но завтра ты должен быть в кровати в десять, в понедельник в школу!
Амадео улыбался, слушая их перепалку, и с трудом сдерживался, чтобы снова не попросить у дона Грегорио телефон. Мигель запретил делать звонки с левых аппаратов, а нужная трубка осталась дома — Амадео опасался носить ее с собой. Телефон Ксавьера оказался недоступен, звонить кому-либо еще он опасался. Оставалось сидеть и ждать утра — Рауль обещал лично разузнать, как обстоят дела.
— Как твоя рана? — спросил Амадео.
Они сидели вдвоем в гостиной, освещенной только старомодным торшером. Дон Грегорио и неугомонный Паоло ушли спать. Рауль вертел в руке пластиковый стакан с соком, Амадео, стараясь не опираться на спинку кресла, пил чай. Руки заметно дрожали, голова кружилась, но чувствовал он себя немного лучше.
— Неплохо. Бывало и хуже.
— Из-за меня ты едва не погиб. Почему явился за мной? А если бы тебя убили?
— Если я правильно догадался, — Рауль аккуратно поставил стакан на подлокотник, и от Амадео снова не укрылась едва заметная гримаса, — ты убедил наших тюремщиков отправить меня в больницу. Каким образом тебе это удалось, не знаю, но благодаря тебе я жив, хоть и не слишком здоров. — Он невесело усмехнулся. — Считай, я вернул долг.
— Не аргумент. — Амадео допил чай и отставил чашку. — Пострадал ты тоже из-за меня.
Рауль промолчал. Как много нужно объяснить и рассказать, чтобы Амадео понял! Да и сам он пока не разобрался, что толкнуло на этот опрометчивый поступок. Чувство вины? Справедливый обмен «жизнь за жизнь»? Или воспоминания, от которых никак не избавиться?
Он поднял левую руку и указал на фотографию на стене. На снимке дон Грегорио улыбался во весь рот, обнимая за плечи Паоло и красивого молодого человека в полосатой футболке. Амадео вспомнил полный боли взгляд, который ему случайно довелось увидеть тогда, в парикмахерской. Взгляд человека, навеки утратившего часть души.
— Это его сын? Я правильно догадался, что он…
— Да. — Рауль поджал губы. — Он погиб два года назад.
По сравнению с фото дон Грегорио выглядел куда старше. Горе заставило его состариться раньше времени, и вряд ли он когда-нибудь улыбнется так же широко и беззаботно.
— Лучиано был моим лучшим другом, — продолжил Рауль. — Он, я и моя сестра Катарина — мы с детства были неразлучны, — голос на мгновение прервался. Рауль отпил сока и заговорил снова. — Все бы отдал за то, чтобы вернуть те дни.
— Братец на дыбы встанет, когда узнает, где мы были, — хихикал Рауль, паркуясь у дома Винченце. — Насчет твоего отца я не волнуюсь, он у тебя добряк…
— До поры до времени. — Лучиано хмыкнул. — Тем более, я позвонил из Тихуаны, чтобы он не волновался.
— Ну ты и папенькин сынок. — Рауль покачал головой, то ли осуждающе, то ли восхищенно, и с заднего сиденья тут же вынырнула тонкая рука. Маленький кулачок ощутимо ткнул его в бок. — Эй!