Амадео – Ничего личного...-4 (страница 8)

— Здесь указаны нарушения закона, — Амадео положил лист перед собой. — Что вы можете сказать по этому поводу?

На лице парня не дрогнул ни единый мускул. Он все так же спокойно смотрел на потенциального босса, избегая, однако, прямого зрительного контакта. Это тоже понравилось Амадео. Еще из тюрьмы он вынес правило, прочно въевшееся в подкорку: прямой взгляд в глаза — признак агрессии.

— Не думаю, что смогу что-то добавить к полицейским отчетам.

— Условный срок истек два месяца назад, вы могли бы не указывать этого в резюме.

— Не вижу необходимости лгать. Я понес наказание и не стыжусь этого. Тем более, вы наверняка проверили бы самостоятельно.

Амадео все больше нравился этот парень. Он не сомневался, что у каждого из кандидатов при более тщательной проверке нашлись бы давние грешки, но только Киан Рейт в открытую заявил о них, нимало не боясь, что потеряет шанс устроиться на работу.

Судя по выражению лица Ксавьера, он думал о том же самом. Тео улыбался пареньку во весь рот, забыв про рисование. Амадео кивнул и вернулся к собеседованию, уже зная, кого наймет.

— Ни за что! — Дэвид рубанул воздух ладонью. — Понятия не имею, как его резюме оказалось у тебя на столе, но этому молодняку я даже курицу охранять не позволю!

Спор разгорелся на следующий день после собеседования. Как ни старался Амадео объективно рассматривать все кандидатуры, взгляд то и дело скользил к лежащему на краю стола резюме Киана Рейта. В конце концов, он позвонил Ребекке с просьбой проверить парня и сейчас держал в руках тонкую папку с досье.

Ничего принципиально важного и нового Ребекка сообщить не смогла. Родственников у паренька не было, отец и мать погибли в автокатастрофе, едва ему исполнилось восемнадцать. С детства занимался боевыми искусствами, школа, указанная в резюме, прислала подтверждение, что он действительно там обучался. После смерти родителей поступил в юридический колледж, сейчас подрабатывает в адвокатской фирме "Барко". Ничего подозрительного, ничего, что могло бы стать препятствием для найма.

Но Дэвид так не считал. И всеми силами пытался доказать это Амадео.

— Он слишком молод, — горячо утверждал он. — Мальчишке нет и двадцати лет, откуда у него нужный опыт? И ты нашел его на улице, это странно, это просто немыслимо подозрительно! Амадео, подумай: чтобы поймать за руку профессионального наемника, который едва не утащил Тео, нужно быть таким же наемником!

— Киан случайно оказался там. Тем более, его самого ранили, пока он отбивал Тео, — Амадео собрал уже ненужные резюме в стопку и постучал ей по столу. — Даже если он и наемник, какой смысл мешать своим же?

— А если это план по внедрению? — не унимался Дэвид. — Один крадет мальчика, другой его спасает, и второму слава и почет от отца. И предложение работы, — он с остервенением потер лоб. — Знаю, тебя подобные доводы не убеждают, но моя внутренняя сирена сходит с ума.

— Маловероятно, Дэвид. Когда мы встретились, я еще нигде не объявлял, что ищу телохранителя, это просто совпадение. И зачем придумывать такую сложную схему? Для чего? — Амадео пожал плечами. — Слишком надуманно, тем более, если бы кто-то хотел его внедрить без всяких проволочек, то не указывал бы приводы в полицию. Срок давно вышел, но они есть, и Киан ничего не скрыл. Зачем так поступать, если это могло сыграть против него на собеседовании?

— Для того чтобы отвести от себя подозрения? — уверенности в голосе Дэвида поубавилось. — Но ты видел его в деле? Видел? Тот раз не считается, пацану просто могло повезти, и, видит бог, я рад, что повезло. А написать можно, что учителем у тебя был сам Джеки Чан, но ведь это не проверишь!

— У меня будет возможность проверить его, и не раз. В его биографии ничего подозрительного нет. Успокойся, Дэвид, это лучший из всех кандидатов, я уверен, мы с ним сработаемся.

— Ты сработаешься, — проворчал тот. — Но не я.

— Не утверждай раньше времени. Киан наверняка справится.

— А если нет?

Амадео поморщился: спор начал порядком утомлять. Поменьше бы Дэвиду смотреть шпионских боевиков, может, на их фоне он и решил, что недостаточно хорошо справляется со своими обязанностями.

— Если нет, мне уже будет плевать, хорош ли он в своем деле. Дэвид, я настоял на том, чтобы выбрать телохранителя самостоятельно, но твои советы тоже ценны. Просто прошу — дай парню шанс. Если не оправдает моих ожиданий, заменю на того, кого выберешь ты. Договорились?

Дэвид вздохнул, признавая поражение. С этим мальчишкой было чертовски трудно спорить.

— Как хочешь, но я волнуюсь. Брать в личные телохранители человека, которого совершенно не знаешь… — он махнул рукой. — Черт с тобой, не маленький, должен сам решать, как жить. Сдался тебе какой-то ворчливый старик со своими советами…

Амадео едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Когда Дэвид садился на любимого конька, его было не остановить.

— Дэвид, не начинай эту песню. Никакой ты не старик, и потом, это была твоя идея, — он взял лист с заголовком "Киан Рейт" и набрал указанный номер. — Здравствуй, Киан, это Амадео Солитарио. Если еще не передумал стать моим телохранителем, можешь приступать с завтрашнего дня.

Нико Мариано обожал убивать.

Унижать, подавлять, растаптывать высокомерных сволочей, считающих себя богами. Скидывать вниз с пьедестала и втаптывать в землю, пока на поверхности не останется ничего, кроме кровавого пятна.

Уничтожать.

Убивать.

Его оружием был не пистолет и не нож. Ни одно известное оружие не могло убивать так, как это делал Нико. Он разрушал не тело, но душу, раздирал ее в клочья, а затем склеивал из обрывков подобие человека и заставлял работать на себя. Навеки подавленный, потерявший всякую надежду отброс готов был лизать ему пятки, лишь бы снова не оказаться на дне выгребной ямы.

Смотреть, как нечто, считавшее себя человеком всего лишь пару дней назад, ползает у ног, пресмыкается, молит о пощаде — разве может быть что-то лучше? Стоны "пожалуйста, пощадите, умоляю, только не это!" звучали мелодичнее любой музыки. Сколько раз он уже слышал подобные причитания? Сбился со счета, но каждый раз звучал как в первый, и Нико не мог отказать себе в этом наркотике.

И кто-то даже плакал! Да что там, плакали почти все. Когда задницу жарит адский костер, немногие удержатся от слез боли.

И сейчас источник очередной дозы сидел, сгорбившись, рядом, на заднем сиденье его "мерседеса". Компания по производству атрибутики для казино и игровых залов, которой владел этот некогда влиятельный человек, дышала на ладан — еще немного, и от нее ничего не останется. И в его же интересах сотрудничать, если не хочет, чтобы дело всей жизни обратилось в прах.

Чтобы подчинить огромную компанию, потребовалось так мало времени и усилий, что это даже пугало. Меньше чем за полгода "Токен" практически полностью разорилась и не вылезала из долгов. И тогда, словно чертик из табакерки, возник Нико Мариано и предложил свою помощь. Разумеется, Роберт Доусон рассмеялся ему в лицо и послал подальше, но Нико это не смутило — все они поначалу отказывались, надеясь выбраться своими силами.

Но не в этой ситуации. Все зашло слишком далеко, "Токен" обложили со всех сторон — Комиссия по азартным играм ставила под сомнение качество продукции, требуя пройти повторную сертификацию, налоговая служба потрясала неоплаченными счетами на огромную сумму. И в довершение всего акции "Азар" сильно упали в цене, а скупил их в свое время Доусон немало. Он мог бы с легкостью покрыть долги всего несколько месяцев назад, когда акции болтались где-то под облаками, но сейчас слишком поздно. Благодаря недальновидности главы "Азар" Нико имел почти стопроцентные шансы заполучить в свою коллекцию букашек очередной экземпляр.

— Вы что-то сказали? — лениво протянул Мариано, щелкнув крышкой зажигалки. Курить он бросил семь лет назад, но привычка осталась. Он мог бы с легкостью избавиться от нее, но было в ней нечто угрожающее, что заставляло людей нервничать в его присутствии.

— Я сказал, что согласен, — чуть громче повторил собеседник. Нет, не собеседник, Мариано предпочитал называть их допрашиваемыми — слишком уж они напоминали сидящих в полицейском участке бедолаг, которых заставляют подписать признание, даже если они не совершили ничего противозаконного.

Впрочем, Мариано ни к чему не принуждал. Они всегда ставили подписи добровольно и добровольно же отдавали свой бизнес в его руки. Строптивец думал, что решение он принимает сам, что несколько облегчало их будущие взаимоотношения.

Нико никогда не заставлял. Отвезти на заброшенный завод, как следует избить и, держа запястье жертвы в мертвой хватке, вывести заветную закорючку — подобной пошлостью он не занимался. Куда интересней наблюдать, как человек сам себя загоняет в яму, из которой нет возврата.

— Вы приняли верное решение, — голос напоминал бархат, натянутый поверх стальной перчатки. — Единственно верное. Поставьте вашу подпись и можете быть свободны. Деньги переведут на ваш счет сегодня же, — на губах появилась холодная усмешка. — На ваш единственный оставшийся счет.

На лице несчастного сменилась целая гамма эмоций: от гнева до отчаяния, и Мариано наслаждался каждой. Самый любимый момент — последний шаг в бездну. Краткий миг полета — и тело уже лежит внизу. Еще один заносчивый ублюдок сброшен с Олимпа. И плюс галочка в длинном списке компаний, фирм, корпораций, которые Мариано планировал заполучить.