Амадео – Ничего личного...-4 (страница 21)

— Все в порядке, господин Амадео? — бесстрастным голосом поинтересовался он, словно не замечая, что босс попирает ногами стол. — Я слышал какой-то грохот.

Амадео хмуро смотрел на него сверху вниз, более не подавляя зарождающиеся подозрения. Раньше он даже мысли не допускал, что Киан может быть к этому причастен, но теперь ситуация изменилась. Да, Ребекка отыскала о нем всю информацию, какую смогла найти, проверила парня вдоль и поперек, при желании Амадео мог даже узнать, какой торт тот ел на день своего совершеннолетия, но…

Но в доме жил предатель. И тот, после появления которого и началась вся эта кутерьма, стоял сейчас перед ним. Человеку с такими возможностями ничего не стоит состряпать липовое досье.

Амадео не желал в это верить. Киан совершенно не походил на того, кто мог предать, он несколько раз спасал Амадео жизнь, спас Тео от похищения, мальчик не отходил от него ни на шаг… Неужели это лишь игра?

— Все хорошо, Киан, — ответил он, стараясь не подавать виду, что расстроен и разочарован. — Я иду в бассейн. Не беспокой меня.

На улице загудел клаксон, и Ксавьер, вздрогнув, вернулся в реальность.

Он снова отвлекся, уже в третий раз за последний час. На экране ноутбука мерцала переписка с поставщиком, но мысли то и дело скакали в совершенно не нужном направлении. Заметив в диалоге несколько грубых ляпов, он быстро свернул беседу и захлопнул крышку ноутбука.

Третий день он не мог сосредоточиться на работе. В голове постоянно всплывали сцены безобразной ссоры, он то и дело прокручивал их в голове, и лишь огромным усилием воли удавалось это пресекать. Но вечно так продолжаться не могло, и стоило слегка отвлечься, как снова в ушах звучали слова: "Раз подозреваешь в таком меня, то и сам на это способен".

Ксавьер так и не понял до конца, верит ли он в виновность Амадео. Факты были налицо, Ребекка провела полное расследование вплоть до графологической экспертизы, чтобы установить подлинность подписи, но Ксавьер не мог заставить себя поверить, что Амадео и правда провернул крупное дело за его спиной. И дело не в возможности — если принц захочет, свернет горы. Удалось же ему несколько лет назад как следует подорвать работу "Камальон", сплавив Жаклин флэшку с данными на компанию. Вовсе нет, дело в самосознании. Уж кто-кто, а принц скорее руку себе отрежет, чем предаст.

Но факты.

Финансовые отчеты, доказывающие, что Амадео переправлял немаленькие денежные суммы на оффшорный счет втайне от Ксавьера. И не деньги "Азар", нет, деньги "Камальон" с продажи наркотиков на подотчетной ему точке! Выглядело полным бредом, однако Ребекка без труда доказала обратное.

Плевал он на деньги. Дело в доверии. Попроси Амадео любую сумму, Ксавьер без промедления дал бы ее, не поинтересовавшись, зачем, но воровство — этого он простить не мог.

Что-то здесь было не так, Ксавьер нутром чуял. Но против фактов не попрешь. Уже три дня как они с Амадео расторгли все контракты и связи, но Ксавьер все равно чувствовал себя не в своей тарелке.

Йохан молча положил перед ним договор на поставку сигарет. Ссора повлияла не только на Ксавьера — все эти три дня парень ходил сам не свой, но, надо отдать ему должное, работу продолжал выполнять хорошо. Ксавьер запретил ему какие-либо контакты с Амадео, ожидая в ответ как минимум гневной тирады, но телохранитель лишь молча кивнул.

— Принеси мне и договор на транспортировку. Беннет должен был его прислать.

— Слушаюсь, — похоронным голосом ответил тот.

Ксавьер зло ткнул сигарету в пепельницу, та жалобно зашипела. Хватило самой малости, чтобы раздражение, копившееся эти дни, перехлестнуло через край.

— В чем дело? — спросил он. — Сколько мне еще лицезреть твою постную мину? Я знаю, почему ты так себя ведешь, но будь добр разделять работу и личную жизнь. Я не для того тебя нанимал, чтобы ты строил из себя обиженного пажа!

Йохан угрюмо молчал, памятуя о том, что начальству не грубят.

— Я знаю, что Амадео твой друг. Но ты работаешь на меня, поэтому я запрещаю с ним видеться. Если тебя что-то не устраивает — дверь там.

Он вытряхнул из пачки новую сигарету — уже пятую за час, Ксавьер и не припомнил бы, когда он в последний раз столько курил — и тут на стол перед ним шлепнулся пистолет.

— Не устраивает, — ответил Йохан. — Меня все не устраивает. Вы даже не дали господину Амадео шанса оправдаться, а просто выкинули его из своей жизни, как нагадившую собаку. Даже не из жизни — из бизнеса. Вы ведь кроме ваших зеленых бумажек ничего не цените, дружба для вас вообще ничего не значит. Господин Амадео не заслужил, чтобы с ним так обращались! Ищите себе нового охранника, а я лучше буду сидеть без работы, чем пахать на такую скотину как вы.

Дверь мягко закрылась — сработали встроенные доводчики. Иначе, Ксавьер подозревал, она разлетелась бы в щепки. Он даже не успел ничего сказать — теперь уже бывший охранник ушел.

— Да где ты только берешь таких преданных людей, Амадео, — прошептал он и кинул истлевшую сигарету в пепельницу. Затем ткнул пальцем в интерком. — Джейкоб. Собирайся. Сопровождаешь меня на встречу вместо этой истерички.

Доусон осторожно взял стопку с текилой двумя пальцами и поднес ко рту. Руки тряслись, и пара капель пролилась на мятую грязную рубашку.

Он не был дома уже два дня. Жена оборвала телефон, но он взял трубку лишь однажды, бросив "Все в порядке", а затем отключил его к чертям. Он до сих пор не знал, как смотреть ей в глаза, как признаться в том, что "Токен" больше ему не принадлежит. Успешная компания, которая зародилась в грязном подвале двадцать три года назад и которую он пронес на руках к вершине, теперь задыхалась под пятой какого-то придурка, возомнившего себя Валентайном Алькарасом игорного мира.

Всего год назад Доусон и представить не мог, что у "Токена" настанут трудные времена. Но потом началось нечто невообразимое: контракты на поставки сыпались один за другим, все сроки срывались к чертям, и — finita la comedia — у него просто не хватило денег на получение новых сертификатов на продукцию, и бизнес встал окончательно. Разумеется, он продолжал приторговывать подпольно, но мало кто шел на это, и выручки едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

Доусон возлагал огромные надежды на акции "Азар", которые приобрел давным-давно. Статус "голубой фишки" позволял всецело положиться на дивиденды, но тут Амадео Солитарио выкинул фортель, и акции мгновенно рухнули, а вместе с ними и все надежды Доусона вытащить "Токен" из глубин грязного болота. В попытке урвать хоть какие-то крохи, Доусон продал почти все, считая, что "Азар" осталось недолго, однако каким-то чудом компании удалось сохранить не только работоспособность, но и статус.

Но "Токен" уже было не спасти. И тогда пришел избавитель и протянул руку помощи, вот только то была лишь маска. Доусон лишился дела своей жизни, и что еще хуже — работал под началом этого волка в овечьей шкуре.

Одно утешало — скоро Солитарио тоже пойдет по миру. Уж с ним Мариано миндальничать не станет, назначая на пост директора, а просто вышвырнет на улицу, как шелудивую псину.

Доусон горько усмехнулся. Сильно ли его это обрадует? Несмотря на неприязнь к этому мальчишке, он не мог не признавать, что управление тот ведет грамотно — уроки отца не прошли даром. Если бы не выкрутас с этой новой системой, все могло бы быть совсем иначе.

Он пошарил по карманам, пока не вспомнил, что бросил курить два месяца назад. Заоглядывался в надежде стрельнуть сигаретку, но, как назло, поблизости никого не было — только пара работяг потягивала пиво в дальнем углу и громко спорила.

Поднявшись, Доусон заставил себя проплестись к ним и попросил сигарету. Подучив вожделенное, вернулся обратно, и бармен услужливо поднес огонек. Дым лениво заструился к потолку. Как он позволил себе дойти до такого?

— Еще текилы. — бросил он, и бармен мгновенно выполнил его просьбу.

— Отмечаете какое-то событие? — осведомился он.

— Да, черт возьми, свою отставку, — невесело хихикнул Доусон, осушая стопку. — Еще.

— Как скажете. Вы так молоды, какая может быть отставка?

— Самая обычная, ты что, не знаешь. Как это делается?! — вскипел Доусон.

Бармен лишь пожал плечами.

— Нет, откуда? Я практически всю жизнь проработал тут. Но вам, видать, совсем невмоготу, раз вы пьете в одиночестве. Долгожданную пенсию так не празднуют.

Доусон открыл рот, чтобы обругать навязчивого амбала последними словами, но вдруг выложил ему все. И про Амадео Солитарио, и про бедственное положение "Токена", и про акции, оказавшиеся на деле ничего не стоящими бумажками, а потом вновь озолотившие обладателей. Он говорил и говорил, рассказывая о попытке взятки Стерлингу, а затем — о шантаже, чтобы заставить его расторгнуть договоренность с Солитарио и обрушиться на "Азар" со всей мощью и властью Комиссии по азартным играм.

— И вот теперь я никто! — закончил он, грохнув кулаком по стойке. — Я потерял компанию, потерял деньги, потерял свою жизнь! Даже чертова Солитарио и то потерял! Кто знает, пойди я к нему раньше и расскажи о своих проблемах…

— Он бы вам помог? — услужливо подсказал бармен, протирая стойку полотенцем.

— Да куда там, — Доусон горько махнул рукой. — После всего, что я сделал, мне прямая дорога в петлю. Никому я таким не нужен. Бармен, счет.