Амадео – Ничего личного...-2 (страница 36)

— Так ты…

— Я не имею отношения к смерти Кристофа. Ни малейшего. Не в моих правилах убивать собственных партнеров, если они меня чем-то не устроили. Такой ответ тебя удовлетворит?

— Как… Как я могу тебе верить… Ты же… — наконец возмущение прорвалось наружу. — Получил компанию моего отца! Забрал единственного друга, который помог мне выжить в проклятой тюрьме! И сейчас… Сейчас…

— Значит, слушать ты не собираешься, — хмыкнул Ксавьер, протягивая руку. Одна из молчаливых теней положила на ладонь моток липкой ленты. — Но придется, хочешь ты того или нет.

Несмотря на яростное сопротивление, Ксавьер все же заклеил ему рот, прихватив и прядь волос. Осмотрев дело своих рук, удовлетворенно хмыкнул.

— Итак, начнем. Я действительно забрал компанию твоего отца. Да, это правда, я ее забрал, грязно и хладнокровно, без малейших угрызений совести.

Амадео непонимающе смотрел на него. Ксавьер только что сам признался, что завладел компанией "Азар", но тогда зачем весь этот спектакль?

— Дело в том, что когда ты угодил в тюрьму, Лукас впал в нирвану. Только представь — полная свобода действий, без вмешательства противного правильного братца. Но проблема в том, что организатор он, мягко говоря, ужасный. Отвратительный, — Ксавьер достал новую сигарету и неторопливо прикурил. — Вдобавок ко всему, любит жить красиво. В конце концов, у него попросту не осталось денег для поддержания бизнеса, и он решил продать его одному бизнесмену, который, по счастливой случайности, предложил мне ее восстановить. Тут-то и пришло мое время. Сейчас во владении компании "Азар" находится гостиница "Азарино" и сеть казино по всей стране. Плюс двадцать шесть новых партнеров, в том числе и за границей. На настоящий момент поступило пятнадцать новых предложений. Валентайн Алькарас перекупил "Азар", чтобы не допустить превращения могущественной компании в груду руин, а я выкупил ее у него. Теперь моя очередь задавать вопросы. И первый из них — ты собственными глазами видел документы о праве собственности на компанию? Видел?

Поскольку рот Амадео все еще был заклеен, он лишь неуверенно покачал головой.

— Так я и думал, — на губах Ксавьера появилась легкая торжествующая усмешка. — От твоего взгляда не укрылась бы важная деталь, если бы ты потребовал их. Хочешь знать, какая? — он наклонился, вглядываясь в недоверчивые глаза Амадео. — Твое имя. На свидетельстве о праве собственности стоит твое имя, мой маленький мстительный принц. Теперь я слушаю твои обвинения. От и до.

Ксавьер протянул руку и сдернул липкую ленту со рта Амадео, но тот потрясенно молчал.

— Нечего сказать? Минуту назад ты готов был спустить на меня всех демонов преисподней, что же случилось?

— Мое имя? — хрипло выговорил Амадео. Кожа вокруг губ покраснела. — Что за чушь, откуда… Откуда мне знать, что ты не лжешь? Ты…

— Он не лжет, — вмешалась Ребекка, до поры до времени стоявшая в темноте у стены. — И если бы не ударившее в голову ощущение собственного могущества, он разрешил бы раскрыть правду до того, как ты пошел к Жаклин и отдал ей флэшку.

Амадео почувствовал, как краска заливает лицо, и понадеялся, что в тусклом свете никто ничего не заметил.

— Откуда ты…

— Я торгую информацией, дорогой, — фыркнула та. — Думаешь, от меня укрылись твои преступные действия?

— Ребекка мне обо всем рассказала, Амадео. Твоя детская мстительность могла бы положить конец твоей жизни, — Ксавьер присел перед ним и сжал его плечи. — Жаклин не из тех людей, которые оставляют предателей в живых.

Щеки горели, будто лицо окунули в жидкий огонь, и Амадео изо всех сил отводил глаза. Едкий стыд жег изнутри. Неужели он так легко позволил обмануть себя? Как он вообще на это поддался?

— Если у тебя все еще остались сомнения по этому поводу, то я покажу тебе кое-что, — Ксавьер сделал знак, и Ребекка подала черную папку. — Документы на право собственности. Тут не слишком светло, однако попробуй рассмотреть, чье имя там указано.

В свете тусклой лапочки Амадео с изумлением увидел свое имя, вписанное твердым и четким почерком Ксавьера Санторо. Владельцем "Азар" действительно являлся он. Точнее, вступал в права владения в тот день, когда вышел из тюрьмы.

— Но…

Ксавьер мученически закатил глаза.

— Что еще ты хочешь спросить? У нас вся ночь впереди, мой дорогой принц, и руки у тебя вовсе не затекли.

— Я должен знать! — раздраженно прервал его Амадео. — Почему в тот день, когда умер отец, ты просто прогнал меня?

— Боюсь, это я виновата, дорогой, — вздохнула Ребекка. — Мне поступила информация, что тебя хотят убрать. Жаклин уже тогда копала под Ксавьера, уничтожала его партнеров одного за другим, даже умудрилась установить прослушку в его офисе и даже моем, чтобы знать наверняка, с кого следует начать. Наконец подошла и твоя очередь. У него не оставалось выбора, кроме как разорвать с тобой все отношения, чтобы не подвергать опасности.

— Не хотелось бы мрачно иронизировать по этому поводу, но я решил, что тюрьма — единственное место, где тебя не достанут, и оказался прав, — Ксавьер вернул папку Ребекке. — Усилиями Люсиль Муэрте тебе хотели дать условный срок, в пару месяцев. Но пришлось подключить все свои связи, чтобы тебя посадили на четыре года. Прости, Амадео.

— Так это из-за тебя я…

— У меня был выбор — дать тебе умереть, либо лишить свободы. За это время я разобрался с Жаклин и самозванцем, выдающим себя за Фредерика, а также не позволил делу твоего отца прогореть под руководством Лукаса. Разумеется, ты не мог знать всего, я запретил Ребекке открывать рот на эту тему, однако я просто не понимаю, как ты мог во мне усомниться? Я ужасно, ужасно зол.

Амадео вздрогнул.

— Я…

— Ты просто разозлился, маленький глупый принц, — пропела Ребекка, поправляя воротник красного пальто. — Но дел ты наворотил — будь здоров. Сейчас весь бизнес Ксавьера Санторо под угрозой из-за твоей глупости. Что ты там попросил? Оставить ему жизнь? Не смеши, уж кто-кто, а ты должен понимать, что не в правилах Жаклин оставлять строптивого жеребца и кусачую собаку.

— Черт с ней, Ребекка, — отмахнулся Ксавьер. — Главное, что Амадео жив, угроза его жизни беспокоила меня намного больше, чем какие-то документы. Украденные данные, разумеется, важны, но при всем желании этой дьявольской женщины на улице я не окажусь, — он наклонился за спину Амадео и раскрыл наручники. — Вставай.

— Но Ксавьер, а…

Тот переглянулся с Ребеккой.

— Раз я тебя освободил, можно и дальше заваливать меня вопросами? — он снял пальто и накинул на плечи Амадео. — Если кто-то из нас простынет, вини в этом только себя. Я отвечу, но потом мы уйдем отсюда.

— Я хотел спросить про Йохана! — выпалил Амадео. — Ты переманил его к себе уже после того, как он вышел из тюрьмы, или…

— Я нанял его, чтобы он присматривал за тобой там, — Ксавьер пригладил волосы. — Каким бы ни было безопасным это место от покушений Жаклин, внутри все же не детский сад. С тобой могли сделать что угодно, и я счел необходимым приставить к тебе охранника. Тебе придется извиниться перед ним — за четыре года сидения в одной камере ты стал его лучшим другом.

Амадео потирал ободранные запястья, постепенно согреваясь.

— Мне стоит перед многими извиниться, Ксавьер, — наконец сказал он. — И прежде всего — перед тобой.

На улице шел снег.

Мягкие белые хлопья ложились на землю, скрашивая унылую картину: тянущиеся вдоль причала складские помещения, серое море, неподвижное, как покрывало, натянутое до самой линии горизонта.

Амадео осмелился наконец прикрыть глаза и опереться на плечо Ксавьера. Уже очень долго он не ощущал такого покоя. В голове роились тысячи вопросов, однако теперь он не боялся узнать на них ответ. А значит, они могут подождать.

Тишину, опускающуюся на землю вместе со снегом, вдруг разорвал резкий звук, от которого сердце Амадео замерло, а затем бешено заколотилось. Ксавьер, не издав ни звука, навалился ему на плечо всем весом, будто ноги вдруг перестали его держать.

— Черт побери, Джейкоб! — раздался из темноты донельзя раздраженный голос. — Ты не мог прицелиться точнее?!

— Простите, госпожа, ветер…

Дослушивать Амадео не стал. Он подхватил друга и затащил обратно на склад. Вокруг загремели выстрелы — охрана Ксавьера открыла огонь по противнику.

Ребекка подхватила Ксавьера с другой стороны и помогла затащить его за аккуратно составленные ящики.

— Какого черта, как она нас нашла?! — прошипела она, осторожно выглядывая. Перестрелка не прекращалась, резкие звуки выстрелов прорезали тихую ночь, как топоры, наносящие смертельные удары.

Амадео же не слышал ничего. Он пытался определить, насколько серьезна рана, полученная Ксавьером, но ничего не выходило. Слишком много крови — вся левая сторона рубашки промокла.

— Ребекка, — наконец хрипло позвал он. — Надо выбираться отсюда! Ребекка!

— Да что?! — обернулась та. — Раньше, чем люди Ксавьера разберутся с этими подонками, мы отсюда не выйдем! Все ясно?!

— Нет! — разозлился Амадео. — Он ранен, черт побери! Мы не можем ждать! И потом, если его люди не справятся? Жаклин просто явится сюда и добьет всех троих!

— И что ты предлагаешь, мальчишка? Пойти туда и сдаться на ее милость? Уж не думаешь ли ты, что она позволит беспрепятственно вывести его отсюда?

Пальто Ксавьер отдал Амадео, и тот теперь явственно видел под распахнувшимся пиджаком кобуру, из которой торчала рукоять пистолета. Он осторожно вытащил оружие, ощущая непривычную тяжесть — до тюрьмы он никогда не носил с собой пушек, хотя регулярно упражнялся в стрельбе — по настоянию Дэвида.