Амадео – Ничего личного...-2 (страница 11)

Амадео кивнул, вспомнив Старый квартал. Видимо, жизнь в Кильено не слишком отличалась от района, где родился он. Постоянные опасности, постоянный поиск пропитания, постоянно надо держать ухо востро, чтобы не попасть впросак. Только оттуда Амадео забрал Кристоф. У Йохана же не было возможности вырваться так просто.

— Мать растила нас сестрой одна, поэтому я рано пошел работать. Даже в школе толком не учился, часто пропускал занятия, и меня выгнали.

— Печально, — Амадео покачал головой, вспомнив себя. Если бы не Кристоф, его ждала бы такая же судьба. Амадео не удержался от усмешки. И он, и Йохан сейчас сидели в одной камере. Какая ирония.

— Ну а потом сестра заболела, — голос Йохана, обычно жизнерадостный, стал тише и глуше. — Мать умерла еще раньше, поэтому за Амелией пришлось ухаживать мне. Я крутился, как мог, чтобы достать деньги, даже пошел на ринг. Все, что я умел — это драться.

Амадео слушал внимательно. Ситуация так сильно напомнила о смерти Тереситы, что к горлу подступил ком. Йохан старался всеми силами спасти жизнь сестры, но, похоже, у него ничего не вышло, что и подтвердилось следующими словами.

— Но все было бесполезно. Денег не хватало. Я не мог целыми днями пропадать на ринге — за Амелией некому было ухаживать, а сама она уже не могла даже сидеть, не то, что ходить. Вскоре она умерла, и я остался один. — Йохан улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего, кроме грусти. — Я уехал оттуда и перебрался в этот город. Только-только начал делать карьеру подпольного бойца и загремел сюда. Вот и вся моя история, Амадео.

Тот молчал, опустив голову. Судьбы складываются по-разному, но в итоге все приходит к одному — либо к смерти, либо к тюрьме. Как ни крутишься на раскаленной сковородке, как красиво ни танцуешь, тебя все равно подадут на обед.

— Я рассказал о себе, теперь хочу ответной любезности. — Йохан развернул стул и оседлал, опершись скрещенными руками на спинку. В голос вернулась обычная веселость, следов грусти по сестре как не бывало. — Что произошло с тобой? Ты все время мрачный, никогда не улыбнешься. Прямо как герой какого-нибудь страшного романа.

— Ты же сказал, что не любишь читать, — подловил Амадео.

— Ну кино-то я смотрел, — невозмутимо ответил тот. — Тот же "Дракула" ведь снят по роману, так? — он кивнул на обложку.

— Верно, — Амадео снова улегся и взял книгу, но не успел раскрыть, как Йохан задал следующий вопрос:

— А какая твоя самая любимая?

Закладка выпала и спланировала на грудь Амадео. Он в задумчивости прикрыл глаза, хотя ответ моментально возник в голове.

— У меня их две, Йохан. Не могу выбрать, какая из них мне дороже.

— Ну скажи, вдруг я тоже захочу прочесть, — он рассмеялся. — Всякое бывает, тут невероятно скучно сидеть.

— Их нет в этой библиотеке, так что вряд ли.

— Если попросить, достанут все, что угодно. Так что?

— Ладно, — сдался Амадео. — Я скажу, если пообещаешь, что прочтешь их. Когда-нибудь.

— Да запросто, только ты не будешь возражать, если попрошу тебя объяснить те места, что не пойму?

Амадео удивленно захлопал глазами. Йохан был очень странным парнем, однако располагал к себе. Глубоко в сердце шевельнулось давно забытое чувство, но Амадео мигом затушил его. Нельзя. Нельзя никому доверять. Он больше не совершит этой ошибки. Никогда.

Но Йохан ждал ответа, приготовив воображаемый блокнот и карандаш, и Амадео, вздохнув, сказал:

— Во-первых, "Портрет Дориана Грея". Автор — Оскар Уайльд.

— Хорошо, — Йохан зачиркал воображаемым карандашом. — Книга про портрет…

— Вторая — "Тим Талер, или Проданный смех". Не смотри на то, что эта книга для детей — даже взрослому есть, чему поучиться у героев.

Йохан сделал вид, что тщательно записывает.

— Проданный смех… Интересное название. Кстати, — он вскинул голову. — Ты никогда не смеешься. Даже в тот раз, когда Патрику прилетела тарелка каши прямо в башку, даже не улыбнулся. Ты что, тоже продал свой смех?

Амадео вздрогнул. Он никогда не думал об этом, но Йохан попал прямо в точку.

— Может, и так, Йохан, — наконец ответил он. — Может, и так.

— И дорого?

Йохан смотрел на него серьезней некуда, и Амадео снова едва не улыбнулся. Однако губы лишь искривились в некоем подобии усмешки.

— Продешевил.

Ксавьер курил, сидя на диване в квартире Серджио. Он вернулся сюда, оставив тело верного друга мокнуть под дождем. Не оставалось выбора, кроме как бросить его, поэтому Ксавьер просто сделал анонимный звонок в полицию из ближайшего автомата. Они позаботятся о Серджио.

Подручный купил эту квартирку на вымышленное имя, поэтому можно не бояться, что копы выйдут на нее. Оставался небольшой шанс, что кто-то опознает труп, либо Жаклин намеренно укажет нужное направление поисков. В таком случае Ксавьеру придет конец — денег, чтобы заткнуть полиции рты, у него не было.

Но больше некуда идти.

Он не сомневался, что убийство организовала Жаклин. При желании она могла приказать устранить и его, однако оставила в живых. Змея, обожающая наблюдать бесчувственными окаменевшими глазами за последними трепыханиями жертвы.

Однако Ксавьер не собирался сдаваться на ее милость. Более того, намеревался уничтожить ее и ее империю до основания.

— Ты еще не знаешь, с кем связалась, — он кинул сигарету в пепельницу. — Ты совсем меня не знаешь, Жаклин.

От резкого звонка он едва не вздрогнул. Поднялся, уже зная, кто решил нанести визит. Проверил пистолет под мышкой. И только потом открыл дверь.

Рыжие волосы пламенели в свете единственной тусклой лампочки. Алые губы язвительно усмехались.

— Кажется, привратник сменился, Джейкоб, — раздался мелодичный голос. — Ты позволишь мне войти, Ксавьер?

— Можем поговорить и здесь. Сесть я тебе не предложу.

— Ты стал еще грубее. Разве таким я тебя воспитывала?

— Пришла, чтобы злить меня?

— Нет. Надеялась, что ты примешь мое предложение.

— Забудь об этом, — Ксавьер попытался закрыть дверь, но Джейкоб подставил ногу.

— Тебе нужно выслушать, Ксавьер, — сказал он. — Так будет лучше для всех. Больше никто не пострадает, если ты примешь его.

— Больше никто? — Ксавьер усмехнулся уголком рта. — А кто еще остался? Ты лишила меня всех, Жаклин. Есть только я. Я один. И я отклоняю твое предложение.

Прекрасное лицо Жаклин застыло, обратившись в маску.

— Ты еще пожалеешь.

— Пожалей лучше себя. Годы и злость тебя не красят. Сколько тебе стукнуло? Пятьдесят?

Джейкоб едва заметно улыбнулся и тут же перегородил Жаклин дорогу.

— Прошу, не надо, мисс Жаклин. Он специально провоцирует вас.

— Беррингтон был прав, — прошипела она. — Ты просто несносный мальчишка, не знающий свое место. Кусачая собака, которую надо усыпить.

Ксавьер развел руки в стороны, впервые отведя ладонь от пистолета.

— Так чего же ты ждешь? У тебя есть все, чтобы сделать это. Шприц, смертельный яд. Нажми на поршень, и избавишься от меня раз и навсегда.

Жаклин потрясенно смотрела на него. Скольких таких непокорных мальчишек она усмирила за всю жизнь? И лишь один умудрился не просто выжить. Низверг ее в пучины ада, а сам выбился в боги. Он и сейчас не боялся ее, об этом говорил насмешливый блеск стальных глаз, плотно сжатые губы. Твердая решимость противостоять ей во что бы то ни стало.

— Пойдем, Джейкоб, — наконец выдавила она — в горле встал невесть откуда взявшийся ком. — Он все равно уже не жилец. Несколько дней — и он подохнет, как собака, в ближайшей подворотне.

Она спустилась по ступенькам, стуча каблуками. Джейкоб последовал за ней, напоследок бросив на Ксавьера сочувственный взгляд. Когда шаги стихли внизу, Ксавьер запер дверь и прислонился к ней спиной. Только сейчас он заметил, что до хруста в костяшках сжимает рукоять пистолета. Насколько же близок он был к тому, чтобы достать пушку и выпустить всю обойму в спину этой змеи!

— Подохну, как собака в подворотне? — хрипло выговорил он, с трудом расслабив пальцы. — Прежде похороню там тебя.

На столике в гостиной неожиданно громко запиликал мобильный телефон. Взглянув на экран, Ксавьер злорадно усмехнулся. Затем нажал на кнопку и поднес телефон к уху.

— Здравствуй, Ребекка.

— Что это? — Йохан удивленно глядел на стопку книг, которую Амадео поставил на прикрепленный к стене стол. Обложки казались неуместно яркими в этом сером, как мышиная шкура, помещении.

— Книги, не видишь разве? — съехидничал тот.

— Я, конечно, знал, что ты много читаешь, но столько сразу… — протянул Йохан, обнимая подушку. — Как у тебя мозг в череп вмещается?

— Это не для меня. Для тебя.