Амадео – Ничего личного...-2 (страница 10)

— Амадео, — повторил Йохан чуть громче. Затем поднял одеяло и, сложив, положил на край койки. — Ты ведь не убивал своего отца, так?

— Почему тебя это так интересует?

— А? — Йохан удивленно заморгал, не ожидая ответа. — Ну… Мы с тобой соседи по камере, вместе нам тут куковать еще долго, надо научиться доверять друг другу.

— Пустые слова.

— Что?

— Доверие. Абсолютно ничего не значащее слово. Придумай причину получше.

— Ладно! — Йохан оседлал стул напротив кровати. — Тогда считай это простым любопытством. Подробностей я не требую. Просто скажи: убивал или нет?

Амадео тихо зарычал. До чего же настырный парень! Что ему до чужого преступления?

Он оглянулся через плечо. Йохан не сводил с него испытующего взгляда, скрестив руки на спинке стула и упрямо выдвинув вперед челюсть. Амадео попытался было улыбнуться, но вышла лишь легкая гримаса.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Сосед по камере помотал головой.

— Хорошо, — Амадео сел, спустив ноги на пол. — Я не убивал. По крайней мере, не напрямую. Не своими руками.

— То есть?

— Спровоцировал одного человека на преступление.

Йохан громко фыркнул.

— За простую провокацию ты бы сюда не сел, так что не гони.

Амадео чуть сощурился.

— Пытаешься развести меня на откровенность, разозлив? Грязный прием.

— Я? Вовсе нет. Просто у тебя вид, как у пришибленной собаки, уж извини.

Амадео хмуро уставился в сторону. Как бы ни старался он изображать из себя неприступную крепость, все равно найдутся те, кому он будет небезразличен. Кто-то, подобно тем парням из душевой, будет домогаться, кто-то — ненавидеть, а кто-то, как Йохан — приставать с докучливыми вопросами. И если с первыми двумя категориями можно было справиться, то так просто отмахнуться от соседа по камере, с которым придется провести четыре года, попросту нельзя.

— Хорошо, — он прикрыл глаза. — Если тебе так важно знать, то из-за меня мой брат, Лукас, пошел на убийство Кристофа Солитарио.

Вверх. Вниз. Снова вверх. Снова вниз. Сегодня дул северный ветер, и руки буквально пристывали к железной балке, на которой Йохан подтягивался, но он едва замечал обжигающий холод.

После того, как Амадео сделал признание, мучившее его столь долгое время, слова сами полились нескончаемым потоком. Йохан едва успевал слушать, раскрыв рот, не всегда вникая в происходящее, однако общую суть уловил. Например, то, что брат Амадео оказался низкой и подлой сволочью, а лучший друг — предателем.

Лучший друг! Йохан стиснул зубы и снова подтянулся, не обращая внимания на то, что плечи уже ощутимо ныли. Тот самый Ксавьер Санторо, который нанял его! Если бы Йохан знал всю историю от начала до конца, он бы никогда…

Он спрыгнул с турника и оперся ладонями о колени. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Он бы никогда — что? Никогда не сел в тюрьму? Предпочел бы жить прежней жизнью подпольного бойца? А смог бы он это сделать, если бы знал все, что открылось сейчас? Смог бы оставить Амадео, ни в чем не виноватого и оказавшегося здесь из-за роковой случайности, на растерзание этим зверям?

— Да что за хрень лезет тебе в голову? — фыркнул он.

Даже если бы Ксавьер Санторо снова сделал то предложение, Йохан согласился бы без промедления. За то время, что они с Амадео провели вместе, Йохан понял, что лучшего друга не смог бы найти за всю жизнь. И от этого стыд за вранье жег сильнее.

Как же хотелось рассказать о том, кто он на самом деле! Но Йохан сдерживал себя, зная, что после этого Амадео навсегда исчезнет, не выдержав очередного предательства. Попросит перевода в другой блок, лишь бы не оставаться в одной камере с человеком, работающим на его врага.

Поэтому Йохан промолчал, решив, что будет поддерживать и защищать Амадео, что бы ни случилось, и тем искупит свою вину. Больше он не мог ничем помочь. Амадео закончил длинный рассказ, а Йохан не говорил ни слова — настолько поразила его эта печальная история. Все проблемы моментально отошли на второй план, он не видел перед собой ничего и никого, кроме невероятно одинокого парня, от которого в одно мгновение отвернулся весь мир.

— Иногда я сомневаюсь, в своем ли я уме, мог ли сделать это, а затем просто забыть, но… — Амадео вздохнул. — Потом вспоминаю, что он не съел ни кусочка, когда я поставил перед ним тарелку, которую всучила мне Роза. Мы с ним говорили, а потом он… он…

— Не думаю, что ты сошел с ума, Амадео, — наконец смог выдавить Йохан. Слова давались с трудом, глаза щипало от подступающих слез, и он мог лишь надеяться, что Амадео ничего не заметит. — Просто твой брат все тщательно рассчитал. Одного не пойму — почему на суде ты не попытался хоть как-то себя защитить?

— Откуда ты знаешь?

— Иначе тебя бы тут не было, логично? — Йохан был настолько потрясен рассказом друга, что снова потерял осторожность. — Ты сказал, что тебе дали срок без права досрочного освобождения. Значит, ты не раскаялся, но также не заработал никаких отягчающих обстоятельств. То есть, просто молчал. Почему? Неужели и правда считаешь себя виноватым?

Амадео не нашелся, что ответить, и Йохан поразился тому глубокому чувству вины, которое носил в себе этот парень. Как он до сих пор жив?

— Торн! — рявкнул надзиратель, вырывая Йохана из страны невеселых размышлений. — Время обеда, пшел обратно в блок, хватит изображать из себя Терминатора!

— Слушаюсь, — отозвался Йохан, только сейчас заметив, что вымок до нитки под противным весенним дождем.

Дожди не прекращались всю весну и начало лета. Изредка сквозь серое монотонное покрывало пробивались редкие лучи солнца, но никакой радости не приносили — мрачный город лишь сильнее обнажал свои пороки и, сверкнув злобной ухмылкой, снова уходил во мрак.

Сегодня тоже лил дождь. С утра окружающие здания прятались за водной пеленой, проглядывая вымытыми стеклами, когда ливень ненадолго утихал. На улице никого не было — мало оказалось охотников подхватить летнюю простуду.

Из двухэтажного, неприметного на фоне окружающих высоток здания вышел мужчина. Правую руку он засунул под плащ, будто у него болел бок, однако на лице не проступало и отголоска боли. Он внимательно огляделся и, раскрыв зонт, взял его в левую руку. Правая же снова скользнула под плащ.

— Выходите, господин Санторо, — сказал Серджио.

Ксавьер ступил на мокрую улицу, чудом избежав глубокой лужи. На лице застыло хмурое выражение, соответствовавшее мрачной погоде.

— Еще одна неудача, — проговорил он. В голосе, впрочем, не прозвучало ни нотки разочарования, будто он этого ждал. — Даже паршивые наркоторговцы породы Десмонда отказываются иметь со мной дело. Видимо, Беррингтон надавил на всех. Кто у нас дальше по плану, Серджио?

— Уверены, что хотите продолжать? Погода сегодня не ахти какая, и слечь с насморком — не самый перспективный вариант.

— Много болтаешь, — Ксавьер устало провел рукой по лбу. Его тоже изрядно утомили эти бесконечные, не приносящие никаких результатов разъезды.

— В детстве моя матушка говорила: перед смертью у людей развязывается язык, — ухмыльнулся верный охранник. — Судя по вашей немногословности, вы еще не скоро собира…

— Не вижу смысла тратить слова попусту, Серджио, — Ксавьер поднял лицо к открывшемуся вдруг небу. — Ты решил меня вымочить до нитки за плохое поведение?

Зонт упал на асфальт и застыл там. Дождь забарабанил по туго натянутой ткани, собираясь в центре импровизированной чаши. Холодные капли оставили темные точки на костюме Ксавьера. Серджио пошатнулся и тяжело рухнул прямо в руки босса.

— Серджио! Что…

Ответа не требовалось. Посреди лба охранника образовалась аккуратная дырочка. Кровь из нее тонкой струйкой бежала по лицу, смешиваясь с дождем. Мертвые глаза изумленно таращились в затянутое серой ватой небо.

Ксавьер сжимал тело Серджио, чувствуя под пальцами бесполезный бронежилет. Вскинул голову, пытаясь определить, откуда стреляли, но за стеной воды едва смог разглядеть соседнее здание.

— Я тебя достану, — едва слышно пробормотал он. Пальцы сжали плащ мертвого товарища так, что ткань затрещала. — Достану.

Затем он осторожно опустил Серджио на асфальт, закрыл ему глаза и, поднявшись, быстро зашагал прочь, подняв воротник пиджака.

И ни разу не обернулся.

— Амадео, — Йохан свесился со второго яруса кровати. Никакой реакции не последовало, поэтому он позвал снова. — Амадео!

Тот поднял голову от книги, которую читал.

— Да, Йохан?

— Ты иногда пугаешь, — улыбнулся парень. — Как нырнешь в книжку, тебя не дозовешься. Так любишь читать?

Амадео кивнул.

— Очень. Жаль, что здесь небольшая библиотека.

— А я никогда не любил, — Йохан спрыгнул на пол и сел на единственный стул. — Ну не то чтобы не любил… Вообще-то у меня ни книг, ни времени не было, так что…

— Почему? — Амадео положил закладку между страницами. — Где ты вырос?

— Неподалеку отсюда, в захолустье. С утра до ночи борьба за выживание. Идиотский маленький городишко, где всем на тебя плевать.

— Я думал, в маленьких городах люди наоборот держатся друг за друга. — Амадео приподнял подушку и оперся на нее спиной.

Йохан рассмеялся.

— Шутишь? Это в Кильено-то? Да местные жители сами готовы поубивать друг друга. И дело не в том, что им голодно или холодно. Просто характер такой, надо вечно лезть в какую-нибудь задницу.