Алёна Зорина – Дом на краю леса (страница 6)

– Что? – отозвалась Лера, складывая ветки в импровизированную «крышу».

– Ничего.

Лера подняла голову.

– Ну да, – согласилась она. – Странно.

Тима в это время стоял в стороне, пытаясь привязать шнурок от кеда к одному из прутиков для «флага».

– А я ничего не слышал, – сказал он. – Кроме вашего шепота. Может, это ваши городские уши.

Карина уже подумала, что, может быть, и правда всё это ей показалось, как вдруг…

На ближайшем пеньке что‑то блеснуло. Совсем чуть-чуть – крошечным рубиновым искоркой.

– Смотрите, – сказала она, подходя ближе.

На пеньке лежала горсть малины. Ягоды были идеальными: крупными, плотными, ярко‑красными. Ни одной помятой, ни одной недозрелой. Как на картинке из книжки.

– Откуда? – удивилась Лера. – Тут же нет малинника рядом.

Они и правда никакого куста поблизости не видели. Только трава, да мох, да низкие, шершавые ветки.

– Может, птичка уронила, – предположил Тима, но даже он звучал не слишком уверенно. – Или… белка.

– Белки не едят малину, – машинально сказала Лера. – По крайней мере, я не читала об этом.

– Может, кто‑то оставил, – прошептала Ева, подходя ближе. – Ну… чтобы мы поели.

Она протянула руку к ягодам.

– Стой, – одновременно остановили её Карина и Лера.

– Чего вы? – обиделась Ева. – Они же красивые.

– Слишком красивые, – пробормотала Карина. – И… странно, что они просто так тут.

Она сама не понимала, почему вдруг встревожилась. Что такого – горсть малины на пеньке? Но внутри что‑то ворочалось, как маленький, непонятный страх.

– Может, это просто… подарок леса, – нерешительно сказала Лера. – Есть такая легенда. Что если приходишь в лес с добром, он тебе отвечает.

– Лес не отвечает, – фыркнул Тима, но к ягодам так и не притронулся. – Ладно, хотите – ешьте сами. Я лучше с козырька соскребу.

В итоге они решили малину… оставить. Просто так. Карина почему‑то почувствовала облегчение, когда они, немного поёживаясь, отошли от пенька.

Но ощущение чьего‑то взгляда на спине так просто не исчезло.

Глава 3. Бабочка и овраг.

К вечеру Карина уже почти убедила себя, что малину мог кто угодно уронить. Хоть соседские дети, хоть какие‑нибудь лесные птицы‑коллекционеры. Лес – он большой, мало ли что.

День прошёл в делах: они ещё немного поработали над шалашом, потом всё‑таки сбегали к речке – помочить ноги и покидаться камешками, а потом бабушка позвала их домой помогать.

Помощь заключалась в том, чтобы:

– не переворачивать корзину с луком;

– не спотыкаться о ведро с водой;

– не пытаться гладить курицу против перьев;

– и, главное, не совать нос в печку.

– Печь – не телевизор, – строго сказала бабушка, отгоняя Еву от чёрной пасти. – Сидеть у неё и ждать мультик бесполезно. А вот если туда залезть – можно и без мультиков остаться.

– Она серьёзно так говорит, – шёпотом прокомментировала Ева Карине. – Или шутит?

– С бабушкой никогда не понятно, – так же шёпотом ответила та. – Лучше считать, что серьёзно.

Перед сном бабушка выдала каждой по тарелке с клубникой – крупной, сладкой, с грядки за домом.

– Это чтоб вы не забывали, что жизнь – не только козы и коровы, – сказала она. – В ней ещё и приятное бывает.

Карина съела свою тарелку, глядя в окно. Небо медленно темнело, из остывающих кустов слышалось стрекотание. Лес за огородами чернел всё отчётливее.

– Ба, – не удержалась она. – А в лесу… ничего странного нет?

Бабушка, сушившая руки полотенцем, на секунду застыла.

– В каком смысле – странного? – осторожно уточнила она.

– Ну… – Карина поёрзала. – Ты всегда говоришь: «Дальше тропы не ходите». Почему?

– Потому что там кусты, – сухо сказала Лида. – Ноги переломаете. И клещи. А клещи тебе нужны?

– Нет, – признала Карина.

– Вот и не ходи, – отрезала бабушка. – В лес – только по делу. И с головой. А с головой – потом поговорим.

Ответ был такой «бабушкин», что Карина не стала настаивать. Но когда они с Евой легли спать, закрывая глаза под постукивание часов с кукушкой, Карина ещё долго лежала, прислушиваясь к дыханию дома.

Иногда ей казалось, что среди его обычных скрипов и вздохов есть что‑то ещё. Незнакомое. Как будто кто‑то тихо ходит по чердаку. Или как будто снаружи, у самой стены, кто‑то большие, невидимые пальцы проводит по брёвнам.

Утро началось с крика.

– А‑а‑а! – вопль вспорол тишину так резко, что Карина едва не ударилась лбом о спинку кровати, подскакивая. – Она живая!

– Кто?! – одновременно крикнули Карина и бабушка из кухни.

– Она! – донеслось с крыльца. – Она двигается!

Карина вылетела во двор в одной футболке. У крыльца, прижавшись спиной к стене, стояла Ева, показывая трясущимся пальцем на… лягушку. Самую обыкновенную зелёную лягушку, сидящую у ведра с водой.

Лягушка смотрела на Еву с тем же ошарашенным выражением, с каким Ева смотрела на неё.

– Это *она* живая? – уточнила бабушка, выходя следом.

– Она… прыгнула! – жалобно объяснила Ева. – Прямо на меня!

– Не плачь, я тебе страшную тайну скажу, – серьёзно сказала бабушка. – Лягушки, они в основном живые. Особенно летом. С мёртвыми их легко перепутать, но если она прыгает – значит, почти наверняка живая.

– Ба, перестань, – попросила Карина, хотя не смогла не улыбнуться.

– Вот и познакомились, – заключила бабушка. – Это, Ева, лягушка. Лягушка – это Ева. Обе живые. Дальше договоритесь сами.

После завтрака Лида отправила их к Тиме и Лере:

– Идите, нечего под ногами вертеться. Только к обеду чтоб дома были. И по оврагам не шляйтесь! – крикнула она им вслед.

– А овраг… это что? – спросила Ева уже за калиткой.

– Большая яма, – пояснила Карина. – Только глубокая. Лучше туда не падать.

– А он… далеко? – с интересом уточнила Ева.

– Надеюсь, да, – пробормотала Карина.

Тима с Лерой ждали их уже на дороге. У Тима в руках была подозрительная тряпичная сумка.