Алёна Волгина – Воланте. Ветер песков (страница 38)
Февраль уже уходил – вернее, торопливо сбегал, уступая место весне. В лесах цвел миндаль, и ветер осыпал город розовым снегом из лепестков. Над улицами плыл запах лавров, эвкалиптов и шелковистый аромат роз. Плодородной земли на островах было не очень много, поэтому уход за клумбами требовал от местных хозяек больших усилий, но тем ценнее были роскошные тяжелые бутоны, которыми розы награждали их за старания.
Одновременно с Карнавалом в городе начинался сбор пальмового сока и процесс превращения его в густой золотистый сироп. Все знали, что сок пальмы быстро портится при солнечном свете, поэтому сбор проводили ночью. Накануне юноши-фермеры подготовили выбранные деревья, обрезав ветки кроны и сделав надрезы на стволах. Девушки приносили в пальмовые рощи большие ведра и емкости, а некоторые приходили просто так, для моральной поддержки. Потом этот сок, собранный за ночь, будут несколько часов кипятить в огромных котлах, отчего весь город пропахнет сладостью, будто в нем бесперебойно работал целый кондитерский завод.
Де Мельгар освободился только к вечеру, так как врожденное упрямство не позволяло ему бросить работу на полпути. Он остался в штабе один, зато треклятый отчет был написан как полагается. Когда он вышел наружу, то увидел, что город волшебным образом преобразился, словно очнулся от сна. По улицам двигались цепочки огней, стекаясь к городской площади. Повсюду слышались смех и веселые голоса. На площади цветные стекла фонарей, укрепленных в высоких стойках, создавали невероятную игру света. Еще издали он увидел Диего и Торреса, окруженных стайкой девушек в светлых платьях. Парни-воланте, охранявшие подступы к Керро, пользовались популярностью в городе, и сейчас ребята явно не страдали от недостатка внимания.
Альваро хотел было присоединиться к знакомым, но дорогу ему вдруг преградила темная тень. Каждое ее движение сопровождал мелодичный звон, странным образом различимый даже в шуме праздника. Невысокая фигура, похожая на кочан капусты в своих многослойных юбках, была до глаз закутана в плотную шаль с бахромой. Адивьента.
Он вежливо наклонил голову. Яркие белки глаз незнакомки, озаренные фонарями с площади, как будто светились собственным светом. Ее голос звучал глухо, но каждое слово оказалось отчетливо слышно:
– Я знаю тебя, молодой де Мельгар, отдавший молитву ветру. Ходишь, звенишь, а время уже стирает следы за твоими шагами, и тебя сторожит пустота.
«Звучит обнадеживающе», – с иронией подумал он, сразу вспомнив, почему ему никогда не нравились беседы со всякого рода прорицателями. В их словах чувствовалась тревожная перспектива, о которой обычно забываешь в повседневной жизни. Во времена его детства в Эрвидеросе жил ауспик – ученый, умеющий предсказывать будущее по полету птиц, но тот старик давно умер. Интересно, предвидел ли он кризис, который начался на Архипелаге сейчас.
Прошептав что-то себе под нос и позвенев многочисленными подвесками, адивьента вдруг сказала нормальным человеческим голосом:
– Не лети на Палмеру.
«Если это совет, то он слегка запоздал». Де Мельгар покачал головой:
– Я буду осторожен. Спасибо.
Он уже был на Палмере. Помнил серые колонны храма и притихший в безвременье лес – истонченный, тоже какой-то серый, словно глядевший в себя, в свое прошлое. Этот лес, похоже, не жил, а грезил. Веками. Если в тех местах понятия «век» и «год» вообще имели какой-то смысл.
Вдруг хлестнул в лицо резкий ветер, погасив теплый свет фонарей, и показалось, что над островом мчится на темных крыльях Эспиро, сплетая в кольцо прошлое и будущее. Остров Керро – песчинка в океане неба, хрупкое убежище для горстки людей, которому в разные времена угрожали то природные катастрофы, то войны… Удастся ли спасти его вновь? Чего стоят их усилия перед военной мощью Альянса?
Тени людей, скользивших к площади, вдруг показались призраками, а в буйном шуме листвы и аромате цветов слышалась обреченность, словно Архипелаг отчаянно праздновал свою весну… в последний раз. Альваро по привычке испугался, что не видит Дийну среди знакомых лиц, а потом перед глазами возникло видение: каменное надгробие на Палмере, мемориальная стена всем воланте, чьи тела унес Океан.
Он тряхнул головой, и наваждение рассеялось, оставив саднящее чувство тревоги. «Вон же она стоит, рядом с Саиной». Рыжеватые волосы Саины светились в ночи, как факел. Как можно было ее не заметить?
Недобрый ветер исчез, и гадалка тоже, что было только к лучшему. Заморочила ему голову своими иллюзиями! Альваро шагнул на площадь, словно в теплое море из улыбок и радостных восклицаний. Саина издали помахала ему рукой. Дийна тоже улыбнулась, поймав его взгляд, сияющей, скользящей улыбкой – и отвернулась снова.
Почему-то этот жест вызвал у де Мельгара острое разочарование. Кто-то тронул его за руку, кто-то с ним поздоровался – он не заметил. Ноги сами понесли его к Дийне и остальным, прежде чем здравый смысл успел вдарить по тормозам. «Тактичность и сдержанность!» – запоздало вспомнил Альваро о своих намерениях. Белое платье Дийны мягко блестело, загорелая кожа светилась, как роза в сумерках. Ее улыбка смывала все страхи, всю горечь:
– Я так рада, что ты пришел!
Чтобы перекричать оркестр, ей пришлось придвинуться ближе и встать на цыпочки. Ее губы почти коснулись его уха. Одно прикосновение ее ладони отмело все благоразумные мысли и растворило их напрочь.
Он так сильно сжал ее руки, что Дийна удивленно засмеялась, а у него вдруг стало легко и горячо в груди.
– О, слышишь? Знакомая музыка!
– Ты научилась танцевать?
– Хочешь проверить?
Взявшись за руки, они смешались с танцующими. Площадь, украшенная флагами, факелами и фонарями из розового и оранжевого стекла, была похожа на огромную карусель. Музыка вела за собой, наполняла все пространство до самых крыш. Она звучала так властно, что была почти видимой. Ее отголоски блестели у всех в глазах и в улыбках.
Потом был еще один танец, и еще… Они пробовали лимонад, сахарные трубочки и бутерброды с морсильей, потому что жалко было обижать отказом веселых разносчиков. В какой-то момент наткнулись на процессию фонарщиков, и Дийна испугалась статуи Ачамана, чья длинная рогатая тень скакала по стенам домов, освещенных оранжевыми отблесками. Один раз они увидели в толпе Орландо и Дейзи, но у тех были такие вдохновенные лица, что им совестно было мешать.
Альваро не помнил, когда они ушли с площади. Кажется, ему очень хотелось что-то сказать Дийне, а перекричать праздничную толпу, гремящую, как водопад, было попросту невозможно.
Они уходили все дальше, из легкой, прозрачной темноты, разбавленной блестками фонарей – в другую темноту, густую и бархатную, в которой их шаги звучали отчетливо, как стук часов в тихом доме. Эта уютная темнота словно подталкивала их друг к другу. Дийна доверчиво взяла Альваро под руку. Она ненадолго остановилась у изгиба каменной стены, чтобы вытряхнуть камешек из туфли. Вдруг опять налетел порывистый ветер, который обдал их холодом, принеся с собой запах старого камня и мертвого леса. Альваро привлек к себе Дийну, чтобы заслонить ее, закрыть собой от угрожающей темноты, а потом уже не мог удержаться. Бережно, чтобы не спугнуть, отвел с лица спутанную прядь волос. Целовал ее брови, глаза, губы и нежные скулы. Они стояли так близко, что он слышал, как быстро и горячо бьется ее сердце. И как тяжело колотится его собственное, спущенное с цепей, о которых он сам не подозревал.
Судя по отдаленному грохоту, где-то начался фейерверк. Площадь была далеко, где-то за миллион миль, но одна из ракет вдруг взорвалась прямо над ними, осыпав их звездами. Альваро зажмурился, чувствуя тепло от ладоней Дийны на своих щеках. А потом – неуютный холод, когда девушка отстранилась.
– Я… Извини, – пробормотала она. И исчезла.
Он долго искал ее на улицах, но безрезультатно. Домой идти не хотелось. Альваро прошелся по пристани, потрогал замок на ангаре. В оперативном штабе тоже никого не было. Он подошел к окну. Темное стекло безучастно вернуло ему собственное отражение.
Хлопнула дверь, и кто-то вошел в комнату следом за ним.
– Ты чего тут? – удивился Орландо.
– А ты?
– Да так. Не спится.
«А где Дейзи?» – хотел он спросить, но передумал. Бывают моменты, когда отсутствие вопросов – это самая добрая услуга, которую можно оказать человеку.
Он снова подумал о Дийне. Закрыл глаза – и вдруг ясно представил ее всю, до последней черточки… Если бы не та дурацкая ракета, вернувшая их в реальность, они бы сами вспыхнули у этой стены.
– Может, сходим в бильярдную? – предложил Орландо. – Что толку сидеть тут?
Альваро покачал головой.
– Сначала Дийну найду.
– Да я вроде видел ее только что с Марио… и с Рохо, – поспешно добавил Орландо, оценив состояние де Мельгара, на лице которого вдруг обозначилась убийственная враждебность. Правда, она тут же пропала.
Альваро сам удивился этой вспышке ревности – совершенно дурацкой, надо признать. Он заставил себя улыбнуться:
– Рохо в городе? Почему я не слышу панических криков?
– Половина людей на площади уже в том состоянии, что считают его галлюцинацией, а вторая половина вспоминает, как он ловко сбил «феникса» своим могучим хвостом. Они с Марио сегодня герои!
В голосе Орландо слышалась странная нотка: гордость пополам с горечью. Альваро задумался… но снова решил не спрашивать. Его друг смотрел с понимающей насмешливостью: