Алёна Волгина – Воланте. Ветер перемен (страница 33)

Саина успокаивала её, говоря, что приемная комиссия всегда снисходительно смотрела на время дистанции — мол, пробежали и ладно, но Дийна подозревала, что к ней донья Кобра не проявит такого великодушия.

— Сегодня хороший день и дорога сухая, — сказал Альваро. — Кстати, в правилах нигде не указано, по какой именно трассе должен бежать испытуемый, — добавил он, выразительно пошевелив бровями. Дийна незаметно кивнула.

Оба помнили о верёвке, привязанной над оврагом. Благодаря этой уловке можно было сократить дистанцию примерно на четверть, и Дийна очень надеялась, что это поможет. «Хоть в лепешку расшибусь, но я обязана прибежать вовремя!»

Выпив какао, сваренный заботливой Саиной, они втроём направились к воротам. Сонное утро тускло светилось в подмёрзших лужах. Согласно правилам, на марафоне должны были присутствовать наблюдатели, чтобы проследить за стартом. Для Дийны на эту роль назначили Альваро и Мартина, а на площади её должен был встретить магистр Гонсалес (у которого там всё равно было какое-то дело) и отметить время на городских часах.

— Обычно марафон проводится со всей помпой, — рассказывал Мартин. — Флаги, праздничные флейты, зрители вдоль обочин, подбадривающие бегунов… Сегодня придётся обойтись без этого. Но зато у тебя есть мы!

— Это гораздо лучше! — заверила его Дийна.

Не нужны ей ни флейты, ни флаги… А уж зрители — тем более не нужны! Иначе она не смогла бы свернуть с дороги к той заветной шелковице на краю оврага.

Сеньор Гарра, чопорный и бесстрастный, как всегда, отворил им ворота. Мелодичный колокольный звон наполнил замковый двор, отразившись от башен, и Дийна пустилась бежать.

— Удачи! — долетело ей вслед.

Дорога, убегающая вниз по холму, словно сама стелилась ей под ноги. Первую четверть дистанции Дийна пролетела на одном дыхании, не останавливаясь. Только чуть притормозила под конец, чтобы не пропустить секретную тропку к оврагу.

Когда вместо утоптанной широкой дороги под ногами оказалась скользкая извилистая тропа, бежать стало сложнее. Она пошла шагом. Ничего, потом наверстает. До оврага осталось совсем немного. Собственные шаги вдруг показались ей очень громкими. Их отголоски шуршали в кустах, разбегались между обломками скал… Чувство опасности заставило её резко остановиться. Это эхо или, кроме своих шагов, ей действительно слышатся ещё чьи-то? Неужели её преследуют?

Страх напал на неё внезапно, как злобный зверь. Деревья, серые в рассветных лучах, выглядели недобрыми призраками. Треугольный просвет между низко нависшими кронами над тропой вдруг показался ловушкой, а ветка, протянувшаяся поперёк дороги — когтистой лапой, готовой её схватить. Рот наполнился горечью, голову повело, и дорога, камни, кусты — всё поплыло у Дийны перед глазами.

«Нет! Только не сейчас! — в панике подумала она, чувствуя, как бешено колотится сердце и холодеют руки. В прошлый раз такой острый приступ случился давно, ещё на Ланферро. — Ну почему эта дурацкая болезнь должна была вернуться именно сегодня!»

Справившись с головокружением, она бросилась бежать к знакомой шелковице. Деревья вокруг зашумели. Дийна забыла о марафоне; всё, чего ей хотелось — поскорее оставить позади этот страшный овраг, убежать от косматого злого ветра, который, хрипя что-то в спину, пытался ухватить её за плечо. Поскользнувшись, она оступилась на крутом откосе, нелепо взмахнула руками. Потом за глазами вспыхнула резкая боль — и всё затянуло мраком.

***

Её разбудил резкий шум и треск веток. Кто-то напролом ломился через кусты. «Дийна!» — послышалось в стороне.

«Я здесь», — хотела она ответить, но не могла выдавить ни звука из пересохшего горла. Хруст послышался ближе, кто-то прошёл совсем рядом.

— Смотри! — испуганно выдохнул чей-то голос.

— Что? Где?

«Мартин», — узнала она. А второй голос? Неужели Альваро?

Почему так больно просто открыть глаза? На лицо Дийны упала тень, когда кто-то склонился над ней. Она чувствовала рядом с собой чьё-то дыхание. Потом послышалось резкое:

— Не трогай её, вдруг перелом!

«Точно, де Мельгар». Вот теперь он звучал очень знакомо! Дийна с усилием разлепила веки, но ничего не увидела, кроме мутного пятна. Свет вокруг был такой яркий… Пятно обеспокоенно спросило:

— Дийна! Ты как? Здесь больно? А тут?

— Нет, — выдавила она. — Только голова…

— Ну, это не страшно! — «успокоил» Альваро.

От возмущения у неё даже в глазах прояснилось. Что значит «не страшно»? Он такого невысокого мнения о её умственных способностях?! Дийна обиженно отвернулась в сторону Мартина, но тот смотрел на неё с такой жалостью, что она предпочла снова зажмуриться. Когда на тебя так смотрят — значит, ты не жилец.

— Что будем делать? — долетел еле слышный панический шёпот.

Альваро уже снимал с себя мантию.

— Что делать, что делать… Отнесём её в лазарет!

Дорога запомнилась ей урывками. Над головой, словно огромный голубой колокол, качалось небо. Оно заполняло собой всё пространство и стучало в висках. Прядь волос, выбившаяся от ветра, щекотала ей щёку. Потом бездонную пустоту неба сменил серый каменный потолок. Где-то слышался сухой, деловитый голос медсестры и запах лекарств…

Когда мир немного пришёл в норму, яркий свет сменили длинные вечерние тени. На тумбочке мягко мерцал огонёк керосиновой лампы. Дийна лежала в постели, а рядом, сидя на стульях, негромко переговаривались Альваро и Дейзи. Она кашлянула, чтобы обратить на себя их внимание.

— Ну, привет, — улыбнулся Альваро. — С возвращением. Пить хочешь?

Повернувшись к Дейзи, он попросил: «Принеси воды». Та послала ему насмешливый взгляд человека, прекрасно понимающего, когда его хотят отослать прочь, однако молча взяла кружку и удалилась.

Оставшись вдвоём, они заговорили одновременно:

— Что с тобой случилось?

— Как вы меня нашли?

— Сердце подсказало, — усмехнулся Альваро. В его лице было что-то тревожное и злое. — На самом деле, с вершины холма прекрасно виден последний участок дороги до Оротавы. Ты давно должна была там появиться, но тебя всё не было. Мы с Мартином решили проверить.

Он перевёл на Дийну хмурый взгляд:

— Ты совсем ничего не помнишь?

Страх. Она помнила только страх, заставивший её оступиться.

— У меня… вдруг закружилась голова. Такого со мной давно не было.

— А раньше, значит, бывало? — прищурился де Мельгар.

— Давно, в детстве. Ощущения — ну… как будто в первый раз в облако входишь. Потеря ориентации, паника, клаустрофобия, трудно дышать.

— А после этих приступов… не случалось чего-нибудь странного? Каких-нибудь происшествий?

— Я не помню уже. К чему ты клонишь?

Дийну начали злить и его расспросы, и его похоронно-мрачная физиономия. По мере того как возвращалось чувство реальности, она постепенно осознавала своё печальное положение. Похоже, экзамен она провалила. Нет, даже хуже — она провалилась ещё до экзаменов! Ясен пень, донья Кобра не позволит ей бежать марафон ещё раз! Не смогла — значит, не смогла. Значит, прощай, колледж, Библиотека и последняя надежда когда-нибудь добраться до Эспиро!

Под веками вдруг стало горячо-горячо от слёз. Сморгнув, она загнала их назад. А тут ещё де Мельгар что-то бубнит над ухом!

— … В отличие от Мартина, я не поленился дойти до оврага, — говорил он. — Верёвка висела на месте, но была аккуратно подрезана. Теперь понимаешь, к чему я клоню? Если бы не твой своевременный приступ паники, то лежала бы ты сейчас не в лазарете, а в овраге… со сломанной шеей!

На последних словах голос у него изменился. Они молча уставились друг на друга. Прошло некоторое время, прежде чем до Дийны дошёл смысл его речи, и от страха её обдало жаром. Подрезанная верёвка… что это значит?! Кто-то пытался её убить?

— Поэтому я и спрашиваю, не заметила ли ты чего-нибудь? — уже спокойнее спросил де Мельгар. — Может, видела кого на дороге?

Она молча покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом. Нет, она никого не видела. Да и кто мог узнать, где именно она собирается срезать дорогу? Никто, кроме…

— Надеюсь, ты не думаешь, что это я подстроил тебе ловушку? — тихим страшным голосом спросил де Мельгар.

Именно эта мысль и пришла ей в голову. Верёвка, подвешенная над оврагом, была их общим секретом, о котором больше никто не знал! Судя по лицу де Мельгара, разговор стремительно приближался к точке взрыва, но внезапно за его плечом возникла запыхавшаяся Дейзи. На этот раз Дийна была рада ей, как никогда!

— Держи свою воду, — фыркнула она, демонстративно сунув под нос Альваро полную кружку. — Сам её пей! А для Дийны я принесла кое-что получше! — подмигнула она подруге.

Из толстой керамической кружки пахло кофе, ванилью и ещё чем-то непередаваемо вкусным, свойственным только Саине. Дийна, сразу почувствовав себя воскресшей, живо приподнялась на подушках.

— Я забежала во флигель, — пояснила Дейзи. — Саина передаёт тебе привет. Говорит, что зайдёт завтра утром.

Альваро возвел глаза к потолку:

— Кофе в сочетании со снотворным?! Скажи спасибо, что медсестра тебя не засекла!

— Но-но, пусть только попробуют у меня его отнять! — сказала Дийна, крепче вцепившись в кружку.

Дейзи бесцеремонно отпихнула Альваро:

— Иди и сделай вид, что ты ничего не видел! А мы тут поболтаем, по-девичьи.

Они засмеялись, но Дийна умолкла, поймав взгляд де Мельгара. Было заметно, что он сверхъестественным усилием воли воздержался от очередной колкости. Просто коротко кивнул и ушёл. На его место уселась Дейзи, положив рядом с собой папку с портретами.