Алёна Волгина – Воланте. Ветер перемен (страница 20)
Она снова сосредоточилась на работе, и в течение следующего часа тишину на кафедре нарушало только стрекотание пишущей машинки.
***
За обедом её уже поджидала Транкилья, нервно постукивая пальцами по столу.
— Ну, как ты? — спросила она, едва только Дийна появилась с подносом. — Я утром просто не знала, что делать! Сеньора ди Кобро притащила меня к вам на кафедру, приказала отпечатать ваши учебные планы и была жутко зла! Я боялась, что она тебя прямо там же уволит!
— Мне повезло, — согласилась Дийна, прихлёбывая густой суп с гофио. От волнения на неё всегда нападал аппетит. — Было бы проще, если бы магистр Гонсалес почаще присутствовал на рабочем месте! Почему он так часто уезжает, кстати?
— Обычно он ездит на Аррибу, на конференции по климату вместо профессора Мойзеса, — сообщила Транкилья, которая всё про всех знала. — Когда сенаторы в очередной раз поднимают шум о катастрофическом изменении климата, продовольственной безопасности и нарушениях в экосистеме, Гонсалес едет туда, так как Мойзесу вечно некогда. А ещё он много ездит по школам. Принимает экзамены, ищет будущих новых студентов — достаточно умных, чтобы учиться здесь.
«В общем, Гонсалес не столько преподаватель, сколько специалист по связям с общественностью», — подумала Дийна.
Из низенькой двери, ведущей на кухню, появился Кайо с подносами. Он подошёл к студентам, сидевшим за отдельным длинным столом, и принялся собирать тарелки. Среди стриженых затылков Дийна узнала рыжую макушку того чижика, которого Орландо допрашивал у доски. Значит, это первокурсники. Нагрузив поднос грязной посудой, Кайо двинулся обратно. Вид у него был довольно угрюмый.
— Наверное, опять поругался с сеньором Гаррой, — сказала Транкилья, заметив её взгляд. — Кажется, они в последнее время не ладят.
Транкилья, очевидно, унаследовала способность к вездесущести от своей шефини, иначе непонятно, как она ухитрялась быть в курсе всех замковых дел. Поразмыслив, Дийна спросила:
— Тебе не встречался где-нибудь в документах вот такой знак?
Она изобразила пальцем в воздухе перечеркнутый треугольник.
— Хм. Не помню.
Резкий грохот и звон заставил их вздрогнуть. Оказалось, это Кайо не донёс свою ношу до двери. Из кухни тут же вылетела невысокая женщина в белом переднике, разразившись негромкой, но яростной бранью. Кайо вяло отругивался, сгребая осколки. Вдруг он вскинул голову, хрястнул подносом и выбежал из столовой — бледный, с красными пятнами на щеках. Женщина, покачав головой, сама принялась убираться.
Транкилья притихла, студенты с дальнего стола вытягивали шеи, а Дийна вдруг ощутила озноб, будто кто-то ледяной ладонью провёл по спине. Казалось, что-то недоброе, скользкое проникло в трапезную — незаметнее тени, легче, чем наплывающий кошмар. Даже свет, широко льющийся из витражного окна, как-то потускнел.
— Мне что-то нехорошо, — вдруг шепнула Транкилья.
— Давай выйдем наружу.
Она не понимала, что это значит, но похожие ощущения были у неё ночью, во время той бесславной попытки проникнуть в Библиотеку.
В дверях девушки столкнулись с профессором Мойзесом, которого сопровождал ещё один магистр. Тот был выше Мойзеса на целую голову, с худым костистым лицом и полуседыми волосами, будто присыпанными пеплом. Нос с горбинкой и пристальный жёлтый взгляд делали его похожим на пожилого ястреба, случайно принявшего человеческий облик.
— Кто это? — потом тихо спросила Дийна.
— Доктор Эриньес. Он работает на кафедре сенсорных искажений.
— Ясно.
Они шли по галерее, окружавшей небольшой газон. На подмёрзшей буро-зеленой траве яркими пятнами выделялись лохматые осенние астры.
Транкилья на улице порозовела, расправив плечи:
— Здесь совсем другое дело!
— Да-да.
Дийна её не расслышала. Вдруг показалось, что за колоннами мелькнул край коричневой мантии де Мельгара. Он явно шёл в сторону трапезной, но затем передумал, и вскоре его спина снова скрылась среди построек.
Зарядил слабенький нудный дождь, протянув между небом и башнями колледжа тонкие, как паутина, дрожащие струны. По небу ползли ленивые дымные облака. Транкилья, спрятавшись под сводами галереи, со смехом потянула подругу за собой, но Дийна осталась стоять, чувствуя, как прохладные капли остужают разгорячённый лоб.
В колледже назревало что-то странное. Необычное поведение де Мельгара, серое изменившееся лицо привратника Гарры, гневные вспышки сеньоры ди Кобро — всё это было как-то связано между собой.
«Интересно, — думала она, — сколько времени понадобится, чтобы разобраться в этой паутине!»
***
Несмотря на инцидент в трапезной, вечером Дийна возвращалась домой в приподнятом настроении. Ей понравилось работать с доньей Эстер. От неё можно было узнать столько полезного! А главное, никто не кричал на неё, не срывал с места и не гонял то в прачечную, то в кладовку. Вот бы всегда так!
Чтобы продлить это ощущение внутреннего покоя, она свернула в беседку. Ей хотелось послушать арфу и немного побыть наедине с собой. Оказалось, однако, что место уже занято: на скамейке под арфой расселся де Мельгар. По охватившему её возмущению Дийна только сейчас поняла, насколько она привыкла считать это место своим.
— Я думала, тебе больше нравится отдыхать на веранде!
— Я сбежал, — флегматично заявил Альваро, откинувшись на спинку и созерцая железные завитушки на потолке. — У меня был травматический опыт общения с Барригой. Мартин попросил подержать его во время перевязки. В следующий раз я лучше подержу ручную гранату без чеки, чем этого паршивца!
— Надеюсь, обошлось без жертв?
Аспирант печально вздохнул:
— И зачем тебе понадобилось швыряться в него ножом? Теперь нам придётся терпеть его как минимум неделю!
— Это не я! — запротестовала она. — Это Кайо.
По ассоциации с именем Кайо в её памяти снова всплыл эпизод в Коста-Кальмо, и Дийна, уже собиравшаяся сесть рядом на скамейку, осталась стоять у входа, прислонившись к столбу. Их с Альваро разделяло лишь узкое пространство беседки, но это расстояние теперь казалось огромным. Даже воздух, казалось, сгустился от враждебности.
Де Мельгар тоже почувствовал пробежавший между ними холодок. Его лицо стало отчуждённым, и он произнёс совсем другим тоном:
— Сегодня утром ты опоздала. Значит, будет ещё один забег. Штрафной.
— Тебе ещё не надоел такой однообразный завтрак? — поддела его Дийна.
— Надоел, поэтому завтра ты сбегаешь не на рынок, а к скорняку после обеда. Я заказал новые ножны, но никак не могу их забрать — времени не хватает.
— Конечно, зато у меня времени просто навалом!
— Не хочешь — не надо. Сходим тогда к сеньоре ди Кобро, и она мигом освободит тебя от всех нудных обязанностей вместе с должностью. Хочешь?
Дийна нахмурилась. Как она устала от этой его манеры загонять её в угол! Наверняка он узнал о сегодняшнем скандале на кафедре и решил использовать это против неё. Да уж, после утренней выволочки бы очень некстати дать донье Кобре новый повод для обвинений… Узнав о ключе, декан разорётся, как стая чаек, и даже вмешательство доньи Эстер тут не поможет!
Альваро наблюдал за ней с каким-то энтомологическим интересом:
— Тебе нужно научиться меньше зависеть от окружающих. Как говорят у нас на Сильбандо: скорпиона не должно волновать мнение навозных жуков.
В этот момент она ненавидела его, как никогда.
— Ты отвратителен, знаешь это?
Уголок его губ дрогнул в улыбке:
— Спроси меня, что я чувствую по этому поводу.
Интерлюдия. Эссе о воларовом дереве
Воларовая сосна — эндемичное дерево Архипелага, которое, кроме островов, больше нигде не растёт. Появившись на свет в непредсказуемом климате вулканических гор, это дерево привыкло к экстремальным условиям и выработало собственные методы выживания.
Корневая сеть воларовой сосны тянется на двести метров в глубину. У неё длинные мягкие иглы, способные впитывать влагу из облаков. Избыток воды отводится в землю и попадает в подземные резервуары. Не считая дождей, воларовая сосна — главная поилица островов.
Благодаря толстой коре, она легко восстанавливается после пожаров, которые здесь случаются часто. Её иглы выделяют особое вещество — флайр, который может удерживать в воздухе лодки из воларового дерева и даже катера. Раньше люди, живущие на островах, называли себя «детьми вулкана» и не строили лодок. Каждый остров жил обособленно, сам по себе. Но когда к ним приплыли «дети моря» на своих огромных кораблях и колонизировали острова, то им понадобилось много дерева, чтобы строить новые и новые корабли. Склоны гор на Фуэрте, Аррибе, Палмере и Керро позеленели от пушистой поросли молодой сосны. Это имело неожиданные последствия. Разведение воларовых лесов однажды позволило предотвратить страшную катастрофу, грозившую уничтожить весь Архипелаг.
Четыреста лет назад неожиданно проснулся вулкан на седьмом острове Сомбре, ныне исчезнувшем. Вдруг разверзлась земля, и из вершины горы Мальпасо забил огненный фонтан, не иссякавший двадцать дней подряд. Поток бурлящей лавы излился на остров, и скорость его была такова, что это напоминало огненный водопад. Из открывшихся расселин выходил густой дым, вылетали раскалённые куски шлака и базальта. Люди задыхались от ядовитых испарений. Все селения на юго-западе острова были уничтожены, превратившись в пылающие костры.