Алёна Волгина – Воланте. Ветер перемен (страница 19)
Скрепя сердце, Дийна полезла наверх пешком. День постепенно светлел. Из редеющей завесы тумана проступали широкие зигзаги ненавистной «тропы измора», скользкой от ночной сырости. Дорога поднималась всё выше, а восточный склон горы понемногу розовел и подтаивал от тёплого золотистого света. Идти было всё труднее. Стены домов из прохладно-голубых становились нежно-оранжевыми.
Наконец, Дийна остановилась, уперевшись ладонями в колени и жадно вдыхая холодный воздух. По спине струйками стекал пот. «Почему я не догадалась взять с собой воды?» — пришла в голову запоздалая мысль. Поморщившись, она потёрла онемевшие ноги. В этой части города люди, вероятно, ещё не проснулись — на улице было пусто. Оглянувшись, Дийна украдкой прихватила какой-то дрын, валявшийся у забора, и зашагала дальше. С палкой идти стало легче, но ненамного. Когда впереди показались высокие ворота колледжа, ветер успел сдуть туман с крутых склонов Теймаре, и гора заиграла яркими красками.
«Сейчас, должно быть, уже больше восьми! А мне ещё собираться!»
Вдруг в памяти всплыл грозный голос сеньоры Кобры: «Чтобы ровно в восемь была на кафедре!» Вот засада! Как же она забыла?
От страха у неё открылось второе дыхание. Дийна стрелой пролетела сквозь парк, на секунду задержавшись в оливковой роще. Бросила Альваро его треклятый судок с устрицами и умчалась, прежде чем он успел открыть рот. Две минуты ушли на умывание, потом она грустно втянула носом запах кофе, приготовленный Саиной — на завтрак времени уже не осталось! — и через десять минут добралась до кафедры. Теплилась робкая надежда, что, может быть, непредвиденные обстоятельства задержали сеньору ди Кобро подальше отсюда, но…
Как это часто бывает, надежда не оправдалась. Первой, кого она увидела, влетев в кабинет, была Транкилья, погибающая от сочувствия, с красным пятнистым лицом. Она сидела на месте Дийны за пишущей машинкой. Посреди комнаты, скрестив руки, стояла сеньора ди Кобро, словно осколок айсберга. Каждая чёрточка её лица излучала сарказм.
— Явилась наконец-то, — констатировала суровая дама. — А теперь убирайтесь отсюда!
— Но что я такого сделала? — робко возразила Дийна, понимая при этом, что любое сопротивление разозлит деканшу ещё больше. Она чувствовала себя сейчас, как воланте, чей парус неминуемо несло на острые скалы.
Её вопрос дал возможность сеньоре ди Кобро с удовольствием перечислить все её недостатки: разгильдяйство, неряшливость, безответственность, лживость… Госпожа декан разошлась вовсю. Она не дошла ещё до середины списка, когда дверь кабинета вдруг скрипнула, и кто-то деликатно сказал:
— Добрый день, донья Кармен, я услышала, что вы здесь, и решила зайти.
Это была Эстер Солано. Несмотря на все обстоятельства, Дийна невольно отметила, как молодо она выглядит — не отличишь от студентки! В прошлый раз она приняла её за одну из студенток Гонсалеса, что, конечно, не оправдывало её грубость. Опустив голову, она разглядывала свои ботинки, чтобы не встречаться взглядом с Эстер. Надо же было ей прийти именно сейчас! «Мало того, что я в прошлый раз опозорилась, а теперь ещё Кобра будет меня распекать, как девчонку!»
Декан как раз набрала воздуху в грудь, но доктор Солано успела прервать новый поток красноречия:
— Видите ли, мне как раз нужна Дийна Линарес, — сказала она. — Гонсалес рекомендовал её как прекрасную машинистку.
— И напрасно! — прогремело над ухом. — У магистра Гонсалеса странные представления о дисциплине!
— Я видела её работы, и они вполне хороши, — перебила Эстер. — А мне нужно срочно перепечатать сборник эссе для типографии.
— Но…
— Вам она сейчас всё равно не нужна, насколько я поняла? В общем, я её забираю.
Пять минут спустя Дийна вместе с Эстер Солано направлялись к кафедре мифологии. Это было похоже на сбывшийся сон! Дийна мысленно успела проститься и с колледжем, и с Ланферро, поэтому неожиданное вмешательство доньи Эстер казалось ей просто чудом. Доктор Солано шла впереди, легко касаясь стены кончиками пальцев. Она выглядела деловитой и сосредоточенной. Всю дорогу Дийна мысленно подбирала слова, чтобы извиниться за свою прошлую выходку, но после головомойки, устроенной деканом, её язык словно одеревенел, а мысли в голове ворочались тяжелые, будто камни.
Вскоре они остановились перед очередной дверью с бронзовой табличкой, неотличимой от других. Доктор Солано вытащила ключ. Она уверенно вставила его в замочную скважину, но тот случайно выскользнул и упал на пол. На лице женщины почему-то отразилось замешательство.
— Вы не могли бы помочь мне? — тихо попросила она.
Дийна недоумевающе посмотрела на неё. Ключ лежал у Эстер прямо под ногами. Что значит помочь? У неё больная спина? Ей нельзя наклоняться? Доктор Солано молча смотрела сквозь неё отрешёнными прозрачными глазами.
Потом Дийну пронзила догадка, и от стыда вся кровь бросилась ей в голову. Вспомнился собственный едкий тон: «Нет его здесь, не видите, что ли?» Оказалось, что Эстер действительно не видела…
— Да, конечно! — Она поспешно подняла ключ и отперла дверь.
***
Маленькая комната, где располагалась кафедра истории и мифологии, встретила их тишиной и покоем. Дийна, которой происшествие в коридоре добавило этической чуткости, сообразила, что Эстер, вероятно, чувствовала себя удобнее в небольших помещениях. И не зря на её столе всё было разложено так аккуратно: свежие документы на подпись — справа, стопка папок — слева, в середине — принадлежности для письма.
В отличие от буйного интеллектуального беспорядка, царившего в кабинете Гонсалеса, здесь чувствовалось присутствие женской руки. На стене рядом с книжными полками размеренно тикали часы. На окне безмятежно цвели бегонии — судя по виду, им никогда не приходилось умирать от жажды и бороться за свою жизнь. Дийна вспомнила маленький храбрый кактус на кафедре ветроведения, который она спасла из-под кучи бумаг.
В шкафу ровными рядами стояли папки, надписи на которых будоражили воображение: «Легенды о происхождении флайра», «Влияние ветров на войны», «Ветра и антропоморфизм», «Ветра, созданные зельями и заклинаниями»… На книжных полках также стояли толстые тетради в пружинных переплётах. Поскольку донья Эстер деликатно вышла, чтобы дать ей время освоиться на новом месте, Дийна, сгорая от любопытства, потянулась к тетрадям. Ей помогли бы любые, даже обрывочные сведения об Эспиро!
Листы были плотные и чуть шершавые. Раскрыв наугад страницу, она непонимающе уставилась на ровные ряды выпуклых точек. Что это? Какой-нибудь древний язык? Она провела пальцами вдоль строки и ощутила разочарование. Ах да, ну конечно…
Тетради, купленные или напечатанные, вероятно, доньей Эстер, могла прочитать только сама Эстер. Чтобы узнать заключенные в них секреты, Дийне пришлось бы сначала изучить язык Брайля.
Она собиралась заняться папками, но в этот момент вернулась доктор Солано с пачкой черновиков. На удивление, в них было мало ошибок. Либо Эстер научилась печатать вслепую ещё до того, как лишилась зрения, либо ей пришлось здорово потрудиться для написания этой статьи.
— Как вы справляетесь? — вырвалось у Дийны с невольным смущением. Она покраснела. Ей вовсе не хотелось показаться бестактной. — То есть, я имею в виду, что по вашему поведению ни за что не догадаешься… В прошлый раз я ляпнула, не подумав…
Эстер, сидя за столом, улыбнулась.
— Первое время было трудно, конечно. Но потом я решила — какого чёрта?! Мои знания остались при мне. Я умею печатать, и у меня не отнялся язык, чтобы общаться с коллегами и студентами. Я по-прежнему могу заниматься историей! Трудности возникли только с книгами. Приходилось заказывать специальные издания или приглашать чтеца.
— О, я бы с радостью вам помогла! — воскликнула Дийна, подумав, что такая работа полностью отвечала бы её тайным желаниям.
— Для начала, давай разберёмся с этим эссе, — предложила Эстер.
Дийна вставила чистый лист в каретку и принялась за дело, решив доказать всему колледжу (и в первую очередь — донье Эстер), что ругательства сеньоры ди Кобро в её адрес не имели под собой никаких оснований.
Доктор Солано задумчиво смотрела в окно, или, вернее сказать, вслушивалась в свои мысли.
— Думаю, когда жизнь отнимает у нас что-то одно, то взамен всегда даётся другое, — вдруг сказала она. — Я не могу увидеть твоё лицо, но чувствую, как ты улыбаешься. Слышу, как меняется голос сеньоры ди Кобро, когда она растеряна или довольна. После того как со мной это случилось, я стала более смелой. Я сказала себе: «Если ты смогла выполнять свою работу не хуже, чем раньше — значит, ты сможешь всё, что угодно».
Это было знакомое чувство. Когда-то Дийна тоже так думала: «Если я справлюсь с парусом джунты — значит, смогу добиться и всего остального». Только у доньи Эстер процесс обретения самоуверенности был ещё более травматичным.
Её пальцы добросовестно печатали строку за строкой, а тем временем у неё из головы не выходил рисунок, мельком увиденный на одной из папок. Треугольник, перечеркнутый горизонтальным штрихом. «Где я могла его раньше видеть?» Почему-то этот знак казался ей важным… Можно, конечно, спросить у доньи Эстер… но Дийна стеснялась. «Ещё подумает, что я действительно разгильдяйка, которая умеет только глазами шарить по кабинету!»