Алёна Волгина – Воланте. Ветер перемен (страница 17)
«Больше похоже на то, что он пытается выжить меня из замка!»
Пересчитав деньги, она присвистнула. Такой суммы вполне хватило бы, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в тихом местечке на Аррибе или Фуэрте. Она могла бы сбежать.
«И отказаться от своей цели? Ну уж нет!»
Собственно, у неё было два выхода: либо пойти повиниться перед деканом, либо… утром отправиться в рыбную лавку. Дийна злилась весь день, сто раз прокляла де Мельгара с его бдительностью и завиральными идеями, но в конце концов выбрала пробежку до Оротавы.
Встать пришлось в пять утра, что отнюдь не улучшило её настроения. Кое-как натянув рабочие брюки и зевая, она добрела до привратницкой, где сеньор Гарра беспрепятственно выпустил её за ворота. Вниз по склону горы тянулась извилистая тропа, ведущая к воздушному порту и дальше, в сторону города. Вдоль обочин на рыже-красной земле желтели кусты дейскурайнии, храбро топорщились маргаритки, высоко поднимались двухметровые свечи буглоса — весеннего медоноса. Поначалу Дийне от злости хотелось пнуть каждый камень на этой дороге, но мало-помалу красота и свежесть осеннего утра привели её в более доброе расположение духа. Небо плавно меняло цвет от розового к голубому. Горы вставали вокруг Оротавы — рыжие, красные, серо-зелёные, с резкими полосами теней. Было тихо, подъёмник ещё не работал. От каменных стен и заборов тянуло прохладой. Сизая ступенчатая улица, широкими зигзагами сбегающая к озеру, была такой узкой, что если раскинуть руки, то можно было коснуться ими противоположных стен.
Озеро Агилос ловило восходящее солнце золотой и серебряной рябью. Оно было таким прозрачным, что на его дне виднелись камни, поблёскивающие слабым тёмным огнём, когда до них доставали солнечные лучи. Добравшись наконец до рынка, Дийна тяжело дышала, хваталась за бок и подозревала у себя все признаки сердечного приступа. Никогда ещё ей не приходилось так много бегать! Лёгкая атлетика вообще не была её сильной стороной.
На рынке вовсю кипела жизнь. Здесь продавали тушки уток и гусей, а также живых птиц в клетках. Кто-то зычным голосом предлагал свежее козье молоко, кто-то расхваливал сладкие палочки. Скрипели телеги, громко бранились поссорившиеся торговки…
На минуту у Дийны возникло ощущение, что она попала в некую параллельную реальность, настолько отличался замок Эль Вьенто — это маленькое учёное королевство в табакерке — от бурлящего и грязного города, расположенного по соседству. Образ жизни, привычки, манеры, язык — всё здесь было другим.
Ей хотелось отдохнуть, но предстоял ещё обратный путь, более сложный, так что рассиживаться не стоило. Небо неумолимо светлело. Яркое золото, вспыхнувшее на восточном склоне Теймаре, заставило её поспешить. Солнце ещё не поднялось из-за гребня, но белые стены домов, торчавших на самом верху, уже потеплели. Дийна быстро купила треклятых устриц и заторопилась обратно, беспокоясь, что донья Кобра, вероятно, уже караулит её возле кафедры с злорадной улыбкой и приказом об увольнении.
Рядом с рынком расположились погонщики ослов, привязав к ограде своих подопечных. Многие горожане, набрав полные корзины покупок, пасовали перед трудностями самостоятельного подъёма и соглашались расстаться с некоторой суммой денег ради более комфортной доставки. Дийна приостановилась, увидев для себя ключ к спасению. Раньше, пока не появился подъёмник, ослы вообще были самым популярным видом транспорта в Оротаве…
— Сорок центаво! Нет, два реала, если доставишь меня наверх, пока солнце не поднимется над тем холмом! — предложила она погонщику.
Тот согласился, и обратный путь Дийна проделала в несколько пахучем четвероногом обществе, зато с комфортом. Тем не менее, она с тревогой посматривала на золотое свечение, разливавшееся по склону горы. Осёл был гораздо выносливее её, но всё-таки не всесилен. Последнюю часть пути ей пришлось проделать бегом. Она стремглав влетела в оливковую рощу, где её поджидал Альваро, бросила ему судок с устрицами и приготовилась мчаться дальше, но де Мельгар её задержал. Задумчиво повертел в руках «завтрак» и, кажется, даже принюхался. Потом рассмеялся:
— Завтра сбегаешь к озеру ещё раз.
— Что?! Так нечестно!
— А привлекать ослов — это неспортивно. Кроме того, от них попахивает.
Дийна, взбешённая, не сразу нашлась, что ответить.
— Может и так! Но, если хочешь знать, в ослином обществе мне было и то приятнее, чем в твоём!
— Ну, о вкусах не спорят, — покладисто согласился Альваро.
***
Разумеется, неприятности на этом не кончились. Поскольку Гонсалес в очередной раз блистательно отсутствовал, донья Кобра привлекла его лаборантку к работе в саду. Вместе с Кайо им поручили собрать всю падалицу, сжечь её и окопать яблони. Дийна уже устала злиться на сварливую деканшу, поэтому для разнообразия рассердилась на магистра Гонсалеса: если бы он чаще появлялся на рабочем месте, может, тогда её перестали бы донимать! Кайо тоже дулся на своего начальника, сеньора Гарру, с которым раньше прекрасно ладил:
— Говорил я ему, что пора убирать цветы в теплицу. Думал, он позабыл. А он наорал, чтобы я не совался не в своё дело! Сам же раньше меня учил! Ночью вон как похолодало, помёрзнет всё!
Дийне было не до того, чтобы обсуждать странности поведения здешнего привратника, поэтому работа шла в мрачном молчании. Сад был расположен уступами на склоне горы, и они трудились сейчас на нижней террасе, недалеко от замковых стен. В другой день Дийна постаралась бы развеселить мальчишку, шуткой или добрым словом развеять одолевшую их угрюмость, но сегодня её беспокоили другие заботы. После утренней пробежки в Оротаву ей постоянно казалось, что за ней кто-то следит. Впечатление было такое, будто ей на спину прилепили листок и нарисовали мишень.
Дийна мысленно убеждала себя, что это всё чушь. Нет поводов для паники. Она пробыла на рынке каких-то десять минут! Дон Гаспар при всём желании не успел бы её там засечь. Кроме того, в новой одежде она была сама на себя не похожа. И в любом случае, ни один злоумышленник не сможет пробраться в замок. «Вспомни, сколько раз ты сама пыталась — и безуспешно!»
Один раз в разговоре с Транкильей Дийна спросила, каким образом сотрудники колледжа спокойно покидают замок и возвращаются обратно, тогда как чужой человек не может проникнуть за крепостную стену, хоть разорвись?
— Это магия замка, — спокойно заявила Транкилья, будто речь шла о погоде. — Эль Вьенто строили те, кто умел обращаться с флайром. Ты не сможешь войти, пока кто-нибудь из живущих в замке не пригласит тебя внутрь. Только после этого замок признает тебя и будет считать своей!
Дийна надеялась, что этой волшебной защиты из флайра будет достаточно, чтобы удерживать на расстоянии всяких бандитов, если Гаспар вдруг захочет её проучить. Она наклонилась, подобрав ещё несколько отвратительных сгнивших плодов — и в тот же миг что-то просвистело в воздухе. Все разумные мысли тут же вылетели у неё из головы. Это камень! Кто-то целится в неё из кустов! Бросив корзину, она молниеносно рухнула на землю и перекатилась, уходя от удара.
Ничего страшного не случилось, только наверху зашуршали ветки. Дийна замерла, опершись на колено, и почувствовала себя идиоткой.
— Стой, не двигайся! Это алагато! — крикнул Кайо, отбросив лопату. Он быстро выхватил нож.
«Проклятье, лучше бы это был камень!» Она содрогнулась от отвращения. Алагато жили, главным образом, в пещерах на «изнанке» острова, держались стаями и на вид были даже милыми: безобидные пушистые зверьки размером с кошку, с острыми мордочками и длинными цеплючими хвостами. Туристы ахали: какая прелесть! Местные помалкивали, хорошо помня, во что могла превратить человека стая этих голодных тварей. В почерневший, распухший от яда труп.
— Ты его видишь? — нервно спросила Дийна, не шевелясь и щурясь на слишком яркую листву. Высоко стоявшее солнце её слепило. Она вся превратилась в слух, боясь пропустить хоть малейший шорох.
Кайо не успел ответить. Бросок хищной твари, вопль Дийны и свист ножа в воздухе слились воедино. Раненый алагато шмякнулся на свежевскопанную землю, а девушка отлетела к яблоне, пытаясь спрятаться за тонким стволом.
— Как ты его! — выдохнула она с облегчением. — В полёте прямо достал!
И осеклась, услышав за деревьями чей-то горестный вскрик.
— Баррига!
Прямо к ним, напролом сквозь кусты мчался парень в синей мантии — полноватый, с русыми курчавыми волосами и в очках. Он подобрал зверька, прошептал что-то успокаивающее и бережно прижал его к груди. Потом обжёг взглядом остолбеневших Дийну и Кайо:
— Что вы за сволочи!
— Это же алагато! — предупредила Дийна, с ужасом глядя на студента-смертника. — Он ядовитый!
— Ну и что? — запальчиво возразил парень. — Виноват он, что ли? Он не кусается! Он, между прочим, вообще ручной!
Пушистый комок, вяло обвисший в его руках, вдруг завозился и заскулил. Студент тут же склонился к нему, а Кайо, чей подвиг остался неоценённым, насупился:
— Слышь ты, блаженный, если это твоя зверюга, то держал бы её на поводке!
— Вас бы кто на поводок посадил! — в сердцах ответил парень, сверкнул голубыми глазами и ушёл, унося с собой раненого друга.
***
— Откуда мне было знать, что он ручной! — сокрушалась Дийна, когда они с Транкильей спустились в столовую, чтобы перекусить.