Алёна Волгина – Воланте. Ветер перемен (страница 13)
— А в Библиотеке, случайно, не нужна помощь? — вкрадчиво поинтересовалась она, когда вездесущая «донья Кобра» опять появилась у неё на пороге.
Стёкла очков надменно блеснули:
— Разве вам не сказали, что в Книгохранилище допускаются только преподаватели и студенты старшего курса? — грозно спросила декан. — Безобразие! Я доведу это до сведения магистра Гонсалеса. Архивистам следовало бы усерднее следить за порядком!
Дийна не приняла это шипение всерьёз, и оказалось, что зря. Когда вечером на кафедре стало потише, она спустилась в библиотеку, чтобы раздобыть книгу, в которой Гонсалес хотел проверить одну цитату. Тишина читального зала нарушалась лишь приглушённым шелестом страниц. «Где же, интересно, они прячут Эспиро…» — подумала Дийна. Стоило ей сделать один шаг в сторону запретного второго яруса, как перед ней тут же вырос архивист в коричневой мантии, явно раздражённый её нахальством.
— Запишите название этой книги, и мы отложим её для магистра Гонсалеса, когда он вернётся, — сказал он строго. — Вам здесь нельзя находиться!
Так и пришлось уйти, несолоно хлебавши.
На другой день сеньора ди Кобро отправила её на кухню. Дийна, скрипя зубами, отсчитывала часы до возвращения своего начальника. Стопка черновиков, которые он просил отредактировать и перепечатать, всё никак не уменьшалась. Разве можно сосредоточиться на работе, когда тебя вечно гоняют то в котельную, то в прачечную, то к привратнику?! К сеньору Гарре, привратнику и садовнику колледжа Эль Вьенте, она тоже не испытывала симпатии. У него были грубые манеры и лицо такое серое, словно он полжизни провёл в щели за шкафом.
«Как он справляется с работой садовника, интересно? От его взгляда даже баобабы чахнут!»
На замковой кухне было куда веселее. Шеф-поваром в колледже была донья Люсия — статная, крупная женщина с ловкими руками и властным голосом. Она лихо управлялась с тяжёлыми сковородками и любила яркие краски в одежде. Когда она комбинировала красное платье с каким-нибудь бирюзовым передником, на её габаритах это производило ошеломляющий, почти что звуковой эффект. Непривычные люди, которым выпадала честь пообщаться с доньей Люсией, потом ещё долго приходили в себя.
Дийне она сразу понравилась. Во-первых, Люсия никого не боялась: ни декана, ни Мойзеса, ни призраков ардиеро, по легенде, до сих пор обретавшихся в замке. Во-вторых, она никогда не стремилась подчеркнуть свою власть и, хотя это было против правил, часто оставляла в буфете что-нибудь вкусненькое для замученных учёбой студентов. Заметив Дийну, явившуюся по требованию доньи Кобры, Люсия сунула ей полную корзину уток, грустно свесивших шеи, и потребовала ощипать их на заднем дворе. В помощь ей отрядили дворового мальчишку по имени Кайо, у которого в замке тоже не было чётко определённых обязанностей. Дийна иногда встречала его то в котельной, то на кухне, но чаще всего — с граблями в саду, где он расчищал дорожки и жёг костры из пальмовых веток.
— Не могу поверить, что другим лаборантам Эль Вьенто тоже приходилось ощипывать птиц! — в сердцах пожаловалась она. Кайо расхохотался:
— Да уж! Видать, донья Кобра в тебе души не чает!
Дийна так рьяно взялась за дело, что вокруг неё заклубилось целое облако перьев. Кайо только посмеивался. У него-то дело спорилось лучше. То ли работа была для него более привычной, то ли ему помогала ловкость. Пальцы у него были проворные, как у воришки.
— Ну, а ты как попал в Эль Вьенто? — спросила Дийна больше из вежливости. Не сидеть же молча.
— Меня сеньор Гарра привёл.
При воспоминании об угрюмом привратнике она невольно поёжилась:
— У него мрачноватый характер, тебе не кажется?
— Это он сейчас такой стал, — ответил мальчишка тоном взрослого человека, умудрённого жизнью. — Что ни спросишь, молчит, как снулая рыба. Раньше-то он повеселее был. Даже учил меня кое-чему: обрезка там, подкормка, то-сё… На кухню к донье Лусии часто заглядывал. А теперь сидит целый день у себя в сторожке и молчит. Будто сглазил кто. Потолстел, серый стал, как кора. Донья Лусия говорит, это всё оттого, что времена настали тяжёлые. Может, он за родню беспокоится.
— А что, у него есть родственники? — подняла голову Дийна и осеклась при виде помрачневшего Кайо. Он смотрел куда-то мимо неё, и в глазах у него вдруг скопилось столько горечи, что у неё по спине пробежал холодок.
Из-под арки заднего двора, где они сидели, был виден уголок сада. По тропе размашистым шагом шёл человек в коричневой мантии, в котором Дийна узнала де Мельгара. «Поди, в Библиотеку торопится, — подумала она с завистью. — Везёт человеку, занят нормальным делом, в отличие от меня!»
Непонятно только, отчего Кайо на него так взъелся.
Чтобы вернуть мальчишку в реальность, Дийне пришлось слегка потрясти его за плечо:
— Эй! Ты что?
Он перевёл на неё почерневший взгляд:
— Ты его знаешь?
— Ну да. Он аспирант, живёт во флигеле, а ещё работает в Библиотеке.
— Сволочь он. Первостатейная. Сынок де Мельгара. Такой же мерзавец, как его папаша, даже хуже.
— Он тебя чем-то обидел?
— Обидел?!
Лицо мальчишки вдруг заострилось и стало совсем взрослым.
— Я вообще-то тоже с Сильбандо. Из Коста-Кальмо.
— О! — только и смогла она ответить, не зная, как выразить своё сочувствие.
Коста-Кальмо! Маленький город на юге острова. Три года назад южные провинции Сильбандо восстали против тирании де Мельгара. Граф отправил туда отряд бойцов под командованием генерала Эльканто, известного своей жестокостью. Коста-Кальмо не повезло, что он первым попался им на пути. Этот городок был так мал, что всё его население, слегка потеснившись, уместилось бы на этом дворе. После того как солдаты Эльканто прошли его насквозь, он стал мёртвым городом. Оросительные каналы на милю вокруг покраснели от крови. Не удивительно, что остальные бунтовщики поспешили сдаться!
— Я помню, как они явились по нашу душу, — рассказывал Кайо бесцветным голосом. — Сначала — просто коричневое облако над равниной. Потом стало видно, что это всадники. Огромные, все в железе, и лошади тоже. Я сбежал, как только услышал крики. Пахло гарью. Они сгоняли всех мужчин на площадь и убивали. Всех, без разбора. Я спрятался за сараями. Но этого… наследника запомнил. Он-то по дворам не бегал, не суетился. Сидел на лошади между двух охранников и смотрел. Мерзавец.
Дийна сидела молча, оглушённая чужим горем. За три года трагедия в Коста-Кальмо немного сгладилась, потеряла остроту… но не для всех. Глаза у Кайо сверкнули, как угли. Он вскочил, пнул миску с водой и убежал со двора, чтобы ни Дийна, ни кто-то другой не увидели, как он плачет.
Ветер над её головой лохматил верхушки пальм. Она доделала работу, хотя на душе у неё было тошно. Наконец, вымыв руки и сдав уток кухарке, Дийна направилась в сад. Ей хотелось утешить Кайо, поговорить с ним. Или просто посидеть молча. Она тоже знала, каково это — потерять всех в один день. Эта тяжесть всегда остаётся с тобой, и единственный способ её облегчить — принять чьё-то молчаливое сочувствие…
Кайо нигде не было: ни в теплице, ни возле коттеджей, ни на главном дворе. Вернувшись на кафедру, Дийна долго стояла у окна, бессмысленно чертя пальцем по пыльному рыжеватому стеклу. Рассказ мальчишки словно занозой засел в груди. «Альваро действительно мог остановить эту бойню, — размышляла она. — Он сын графа, его бы послушали! Почему же он ничего не сделал? Неужели он задумал это вместе с Эльканто? Для чего, в качестве акции устрашения? Уничтожить один город, чтобы другие боялись? Чтобы быстрее покончить с мятежниками?» Проще всего было расспросить де Мельгара, но Дийна понимала, что если он начнёт рассуждать о пользе для острова, об интересах Архипелага, то она просто взорвётся. Нет, никакой политикой нельзя было оправдать подобное преступление!
Пишущая машинка смотрела на неё со стола с немым укором. Вздохнув, она вернулась к работе. Однако, не успела она вставить чистый лист в каретку, как дверь кабинета открылась, и приятный голос спросил:
— А что, доктора Гонсалеса сегодня нет?
— А вы сами не видите, что ли? — огрызнулась Дийна, резко щёлкнув машинкой. Только воздыхательниц Гонсалеса ей сейчас не хватало! Непрошеная гостья неловко замялась у порога. Она заметно отличалась от других бойких студенток. На ней было строгое тёмное платье, которое слегка оживлял шёлковый шарф под цвет голубых глаз. Длинная русая коса перекинута через плечо. Девушка смотрела прямо перед собой растерянным и слегка отрешённым взглядом.
«Малахольная какая-то! — сердито подумала Дийна. — Вот приедет Гонсалес, пусть сам разбирается со своими поклонницами!»
Не обращая больше внимания на посетительницу, она принялась яростно печатать. В окрестностях двери послышался лёгкий шорох:
— Что ж, извините.
Девушка вышла в коридор, и тут же за дверью послышался возглас: «Доктор Солано, вы здесь! А я вас повсюду ищу!»
Прошло некоторое время, прежде чем в голове у Дийны, затуманенной чужими трагедиями, требованиями и претензиями, сверкнула вспышка: доктор Солано! Она вспомнила, что сказал Мойзес во время лекции: «Если вас интересует мифологический аспект темпоральных концепций, обратитесь к доктору Солано…»
Откинувшись на спинку стула, Дийна уставилась на печатный лист, торчавший из машинки. В глаза сразу бросились три ошибки. Всё это придётся перепечатывать. Она со стоном уронила голову на руки, потом вскочила и выбежала из кабинета.