Алёна Волгина – Рассказы (страница 21)
Месье Лемер с готовностью подключился. Разумеется, тайна голубой шляпки и причитания мадам Рози тут же вылетели у него из головы. А зря.
Около двенадцати часов пополудни лакей проводил в кабинет графа де Вильера чрезвычайно элегантную молодую особу, скрывавшую лицо под вуалью.
— Кто там ещё, Лейн? Я же велел никого не принимать, — «радушно» встретил их хозяин, вальяжно развалившийся в кресле.
— Не далее как неделю назад вы обещали исполнить любое моё желание, — произнёс мелодичный голос.
Волшебство этого голоса было таково, что граф вскочил из кресла, как вспугнутый фазан.
— Мадемуазель Сирин! Вы? Здесь?! — он кивнул лакею, и тот понятливо испарился, прикрыв за собой дверь.
Девушка грациозно прошлась по пышному ковру, больше похожему на лужайку.
— Вы хотели исполнить моё желание, я же пришла, чтобы исполнить ваше, — она улыбнулась такой чарующей улыбкой, от которой все ловеласы с Гантского бульвара разом вознеслись бы на седьмое небо. Вильер же просто лишился дара речи.
— Это… это… О, Сирин! — он с готовностью распахнул объятья.
— Вы меня не так не поняли, — торопливо пояснила девушка, на всякий случай отступая за письменный стол. — Я слышала, вы очень хотели получить «Эсперу»? И даже поручили троим своим надёжным людям решить этот вопрос, не так ли? Одному из них, месье Балло, удалось это сделать. Камень сейчас у меня.
Граф с размаху сел обратно в кресло. Лицо его выражало крайнюю степень изумления.
— Мы с месье Балло хорошие друзья, — следующая улыбка совершенно преобразила лицо Сирин, и теперь каждый житель Плюшечной улицы узнал бы в ней милую Птичку, пусть и разряженную в шелка. — Он очень пострадал, выполняя ваше рискованное поручение. Полагаю, будет справедливо, если вы обеспечите его защиту и… возместите ему расходы на лечение.
Вильер всё никак не мог поверить:
— Но как же… вы — и какой-то месье Балло?!
— Он мой друг! — выпрямившись, заявила девушка, и граф убедился, что суровость ей к лицу не меньше, чем жизнерадостная наивность. Он вздохнул:
— Камень мне нужен был для… впрочем, теперь это неважно.
Невесело рассмеявшись, он подсел к столу и выписал чек. Обозначенная там сумма позволила бы не то что вылечить одного человека, а открыть целый госпиталь. Тонкая рука в шёлковой перчатке взяла листочек и взамен аккуратно поставила на стол небольшой чёрный футляр.
— Рада была повидать вас, господин граф, — в следующую минуту девушка исчезла, оставив после себя только лёгкое облачко духов. И футляр на столе.
— А уж я-то как рад, — с досадой пробурчал Вильер.
Он приказал лакею теперь уже точно никого не пускать и до самого вечера просидел в кабинете в обществе бриллианта и шкафчика с ликерами. Лейн, на цыпочках подходя к двери кабинета, иногда мог услышать ворчливое: чертов Балло! И что в нём такого особенного?
Вечером лакей, немало обеспокоенный, осмелился поинтересоваться:
— Вас чем-то расстроил визит этой дамы, милорд?
— Ну почему же… — горько усмехнулся Вильер. — Я получил, что хотел. Мне достался огранённый кусок углерода. А этот плут Балло поймал птицу Сирин! И как ему только это удаётся!
Барон Маншот недолго страдал в разлуке с «Эсперой», спустя месяц он погиб от несчастного случая на охоте. Камень был передан неизвестным дарителем в Национальный музей естественной истории. Это событие вызвало сильный общественный резонанс и отвлекло светских сплетников от смакования неприятностей, постигших в последнее время графа Вильера: его особняк сильно пострадал от пожара, а любимый жеребец скончался от непонятной болезни.
Месье и мадам Балло в середине апреля благополучно прибыли в Шербур и ухитрились купить билеты на пароход, отплывавший в Америку. Вечер отъезда надолго запомнился обоим. Стояла пасмурная ветреная погода, «Титаник» был настолько огромен, что не смог подойти к причалу и возвышался посреди бухты, как исполинская сверкающая гора. Пассажиров с багажом доставили на борт вспомогательные суда. Наконец, с погрузкой было покончено. Стоя на верхней палубе и наблюдая за исчезающей вдали полоской огней, Балло ободряюще сжал руку жены. Берега Франции со всей суетой и треволнениями остались позади. Впереди их ждала неизвестность.
P.S. Прототипом «Эсперы» в рассказе является бриллиант «Хоуп» — один из самых знаменитых исторических бриллиантов. Все остальные персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.
Тритолонец ищет друга
— А хотите, я его стукну? Он станет фиолетовым.
— Нет-нет! Не надо никого стукать!
Назойливый зуммер телефона вырвал меня из утреннего забытья. Нашарив трубку и узрев на экране знакомый номер, я мысленно чертыхнулся. Нет, поймите меня правильно, мой друг Артур — чудесный парень. Его мама, Ольга Викторовна, — милейшая старушка. Но иногда мне хотелось, чтобы их в моей жизни было поменьше. Особенно в такое утро, как сегодня.
— Алло? — прохрипел я, морщась от головной боли.
— Дик, прости, что отвлекаю, — неуверенно произнесла старая дама, — но не знаешь ли ты, где Артур? Его нет со вчерашнего дня.
В случае с Артуром это могло означать всё, что угодно.
— Честно говоря, не знаю, но я постараюсь связаться с ним.
— Вчера он взял из дома банку солёных огурцов и сказал, что пойдёт в библиотеку. Больше я его не видела.
Пожалуй, в такой ситуации я бы тоже забеспокоился.
— Ольга Викторовна, ну, подумаешь, молодой человек не ночевал дома несколько часов, это ещё не значит…
— Несколько часов? Дик, дорогой, уже одиннадцать утра! Его нет почти сутки!
Сколько?! Я подскочил на кровати. А как же коллоквиум? А заседание кафедры! А практикум у Соколовского? Если пропущу ещё одно занятие — я покойник.
— Да, Ольга Викторовна, я вам обязательно перезвоню! — прокричал я в трубку, другой рукой спешно нашаривая джинсы.
Я пинком разбудил домашнего робота, привычно вбил пальцами программу уборки. Ворох пластиковых упаковок со стола полетел на пол, заурчала кофемашина, по кухне поплыл аромат крепчайшего термоядерного эспрессо. Болящая голова не способствовала трезвости мысли. Всё-таки последняя упаковка пива вчера была лишней, да и вообще не стоило так засиживаться. Я поискал в шкафчике «таблетки для бодрости духа», не нашёл, плюнул. Набрал по телефону Криса:
— Привет, старик. Слушай, наш благородный Атос снова пропал.
— Не в первый раз, — спокойно ответил мой друг.
— По непроверенным данным, вчера днём объект направлялся к библиотеке с банкой солёных огурцов. Что думаешь?
Молчание в трубке было очень красноречивым.
— Думаю, что парня пора спасать, — ответил, наконец, Крис.
— Ага. В лаборатории?
— Через пятнадцать минут, — и Крис отключился.
Выпив кофе одним глотком, я пробкой вылетел из подъезда. Идти пешком в это утро не было сил, так что я взял роботакси и через десять минут уже был возле корпуса нашего факультета астробиологии. Миновав пропускную систему, я очутился в вестибюле, где ещё издали выцепил взглядом долговязую фигуру Криса, подпиравшую подоконник. Вдвоём мы прошли муторную процедуру дезинфекции, облачились в стерильные халаты и, наконец, вступили в святая святых нашего корпуса — биолабораторию. Экземплярам, обитающим здесь, могла повредить любая, самая безобидная земная бацилла, так как на Земле они были гостями. Изначально они обитали совсем на других планетах.
Слева шли закрытые боксы для животных, для которых наша атмосфера была бы губительна. Я привычно скользнул взглядом по ритмично мигающим датчикам — всё было в порядке. Коридор справа вёл в исследовательские кабинеты, напичканные самым разным оборудованием. Мы с Крисом прошли в просторный зал с вольерами, где содержались животные с планет, по физическим и астрономическим характеристикам близким к Земле.
Артур обнаружился на привычном месте: он замер с блокнотом наперевес напротив небольшого контейнера, в котором переливалась всеми оттенками синего вязкая жидкость. Рядом на нескольких мониторах извивались цветные графики. Тут же стояла полупустая банка с огурцами.
Этот «синий бидон» был головной болью всей нашей группы. Ребята-зоотехники привезли его с Тритолона месяц назад. Один из участников экспедиции нашёл на каменистом плато ряд густо-синих озерков, взял пробы «воды» и опознал в ней органическую материю. Кстати, фауна, обнаруженная на этой ничем не примечательной планете, вообще оказалась неожиданно богатой. Собиравшийся в обратный путь корабль был перегружен. Дотошный биолог метался по отсекам, не зная, куда пристроить свой образец. «Да выплесни ты обратно эту хрень», — в сердцах сказал ему капитан. Жидкость тут же обиженно побурела. С шокирующей мыслью «а вдруг оно разумное!» биолог предельно осторожно поместил найдёныша в биоконтейнер и буквально на руках доставил сюда.
Как только мы ни пытались к нему подступиться! Провели сотню анализов, сделали десятки лабораторных тестов. Видеофайлы с Тритолона были пересмотрены вдоль и поперёк. Наши этологи сбились с ног. Ни-че-го. Тритолонец безмятежно нежился в уютном контейнере под защитой изолирующих оболочек и чихать хотел на все наши попытки его «разговорить». Мы сдались. Неделю спустя одна лаборантка, чистившая контейнер, поделилась с приятелем свежим анекдотом. В ответ жидкость вдруг радостно заискрилась. На следующий день рядом с контейнером упражнялась в остроумии половина факультета — бесполезно, упрямый «бидон» даже не моргнул.