Алёна Васильева – Страшные сказки. Выпуск 3 (страница 4)

– А выглядит вполне себе так, как будто его только вчера новый с завода привезли, – сказал успевший уже обойти паровозик вокруг Константин, машинально приглаживающий свою рыжую шевелюру назад и неотрывно смотрящий своими яркими зелёными глазами на чудесный сияющий аппарат.

– Да не-е-е, это явно не тот, может, какой другой, – подал голос Витёк, которого немного потрясывало от холода.

– Откуда тут другому взяться? Парк уже восемнадцать лет как закрыт! Да и я видел старые фотки, говорю вам, это точно он! – ответил ему Олег.

– Ещё одно доказательство, друзья мои, что это бабки на лавочках всё навыдумывали, стократно преувеличив одно небольшое происшествие и раздув из него такую кошмарную историю, что запугали ей даже весь город, – усмехнувшись, обратился ко всем Геныч.

– А ведь и правда, похоже на то, – улыбаясь вслед за ним и даже проведя рукой по гладкой поверхности паровозика, чтобы убедиться, что он действительно реальный, проговорил Рыжий.

– Ладно, хватит дурью маяться, доставайте уже свои пикалки, будем снимать, – решительно заявил, потирая руками, Геныч.

– Блин, я свой на сцене забыл, – вдруг раздался голос Олега.

– Ну так иди за ним, чего стоишь? Можешь не беспокоиться, тут его никто забрать не мог, – ухмыльнулся Геныч. – Возьми с собой Витька, если хочешь, – добавил он.

– Хорошо, – сказал Фрол, и они вместе с Витьком, две совершенно разные фигуры, самый маленький и самый высокий из четвёрки, быстро скрылись в опустившемся на парк едком густом тумане.

– Не хочешь прокатиться? – подмигнув товарищу, спросил Геныч, указывая на паровозик, когда двое друзей скрылись из виду.

– Ты серьёзно? В нём же дети тогда сгорели… – резко ответил Костик.

– Да когда это было, и было ли вообще? – махнув рукой, протянул Геныч и полез во второй вагончик.

Поколебавшись пару секунд, Рыжий полез за ним следом.

Вытянув ноги вперёд, по-барски развалившись на детских сиденьях, оба восьмиклассника сидели, уткнувшись в телефоны. Со спокойной душой они дожидались возвращения ушедших.

Где-то за забором, в городе, там, где кипела жизнь, начался восхитительный по своей красоте оранжево-розовый закат. Здесь, в детском парке, не было видно даже его слабых отблесков. На него словно бы ложилась сумрачная пелена, окутывающая своей зловещей тенью всю территорию, над которой начинал стремительно разноситься в разные стороны какой-то смрадный запах.

– Фу, чё за вонь?! – оторвавшись от мобильного, заявил Геныч и тут же остолбенел, увидев, что в кабине водителя кто-то сидит.

Гена осторожно ткнул пальцем своего друга. Тот зашевелился, посмотрел вперёд и тоже замер от удивления.

– Блин, так это же тот самый дед, что мне про проржавевшее место в заборе рассказал! Как он тут оказался, да ещё так незаметно прокравшись?! – достаточно громко вслух сказал Гена Трофимов.

Старик, до этого момента смирно сидевший боком к ребятам, зашевелился и оглянулся. Его безжизненное и бледное, как будто бы лишённое крови лицо расплылось в широкой улыбке, обнаживший беззубый рот.

– Какого… – начал было говорить вожак группы, но тут его голос резко оборвался, потому что он почувствовал, как его тело что-то очень сильно и больно стиснуло, буквально вжав в детское сиденьице вагончика.

Лицо старика, немигающим пустым взглядом смотрящего на них, расплылось в улыбке ещё больше. Бледная кожа его вдруг начала стремительно чернеть, шипя и обугливаясь.

Оба мальчика, пребывая в состоянии безумного ужаса, попытались вскочить со своих мест. У них ничего не вышло. Их тела крепко-накрепко, вдавившись уже внутрь кожи настолько сильно, что начала течь кровь, опоясывали ремни безопасности.

Они что есть мочи закричали, но ни единый звук так и не пронзил воздух. Они беспомощно открывали рты, словно рыбы, выброшенные на сушу, но их крик тонул в леденящем безмолвии. Они изо всех сил рвались вперёд и назад, влево и вправо, но ремни только всё сильнее стискивали их тела.

Дрожащими, еле двигающимися руками мальчики, попавшие в ловушку, пытались разомкнуть их. Ничего не выходило, они всё так же оставались пристёгнутыми.

По их глазам текли ручьи слёз, их грудные клетки сотрясало безмолвное рыдание, но это был ещё не конец. Вдруг они почувствовали, что под ними словно бы что-то шевелится. Расширенными вдвое от ужаса глазами они увидели, что из-под сидений на четвереньках выползают маленькие обугленные дети. Потом они заметили, что, свесившись с крыши, на них взирают и другие, с пустыми глазницами и оскаленными хищными зубами. А потом разом все они двинулись на них. Устремившись из-под сидений и с крыши, они медленно приближались, злобно шипя: «Идите к нам, идите к нам». Затем они бросились на восьмиклассников, разрывая их плоть острыми маленькими зубками, царапая кожу своими маленькими ручками с крошечными зазубренными коготками. Гена и Костик безумно кричали, моля о пощаде и взывая о помощи, но ни единого звука не вырывалось из их ртов. Их терзали на части десятки маленьких рук и ртов, безудержно кромсая свежую живую плоть так яростно и сильно, что в разные стороны ошмётками летели целые куски мяса и кожи, ручьями брызгала ещё тёплая алая кровь.

Вернувшиеся наконец Олег и Костик рассеянно замотали головами в разные стороны. Их друзей нигде не было видно.

– Куда делись эти два дебила? – задал вопрос Фрол.

– Ясное дело, решили нас разыграть, затаившись где-то поблизости, чтобы потом напугать, – ответил ему друг. – И ведь не поленились же даже где-то раздобыть зелёный брезент, чтобы накрыть паровоз, – он указал на детский состав под тёмно-изумрудным покрывалом.

– Придурки, – хихикнув, сказал Фрол.

– Да, только мне уже это всё совсем надоело. Ты как хочешь, можешь их искать, а я домой, уже поздно, – заявил Костик, развернувшись и пойдя в обратную сторону.

Олег проводил его взглядом, а сам направился прямиком к укрытому брезентом паровозику.

– Бьюсь об заклад, что они затаились там внутри и только и ждут, чтобы, когда я его раскрою, сказать своё «бу-у-у!».

Подойдя уже почти вплотную, Фрол засомневался, некое беспокойство электрическим током пронзило всё его существо.

«Ой, да ладно», – сказал он себе и, схватившись за край, резким мощным взмахом руки сдёрнул покрывало.

То, что он там увидел, повергло его в шок. Весь заляпанный кровью паровозик, где тут и там виднелись множественные следы маленьких ручек и ножек, был сверху донизу забит остатками тел. На сиденьях в беспорядке лежали оторванные руки и ноги, с крыши свешивались, словно вязанки сосисок, длинные сети кишок, пол был забит мерцающими кучами бледных костей, а на ручках дверей красовались, вися закатившимися глазницами вниз, мёртвые головы.

Выпучив глаза, задыхаясь от омерзения и ужаса, Олег не мог заставить себя сдвинуться с места. С ещё большим ужасом спустя мгновение он обнаружил, что всё это начало шевелиться. Стрелой пронзившая всё тело молния заставила его прийти в себя. Фрол резко развернулся и бросился назад.

Но не успел он сделать и шага, как вдруг внезапно оказавшаяся здесь будто специально коряга подвернулась ему под ногу. Фрол кубарем покатился по сырой земле, оказавшись в конце концов на пятой точке. Навстречу ему беспорядочно двигались оторванные конечности и злобно клацающие зубами головы. Он беспомощно обмяк и закрыл глаза. Спустя мгновение над ним сомкнулось омерзительное мёртвое море.

Витя уже прошёл половину пути до отверстия, которое они проделали в заборе, когда вдруг почувствовал, что земля под ним как будто бы слегка дрожит. Он в испуге обернулся. В темноте вдали вроде бы что-то светилось, быстро двигаясь навстречу ему. Школьник покрутил головой, потом пригляделся. Было похоже на две светящиеся фары… Но как?! Тут?!

Дрожь, пробиравшая его уже достаточно давно, только усилилась, становилось ещё холоднее. Зато рассудок начинал работать всё яснее.

«Неужели им удалось запустить этот паровозик?» – мелькнула мысль у него в голове.

Он сузил глаза и постарался присмотреться получше. Очень скоро ему это даже не понадобилось, потому что и без того уже среди мрачного полумрака ясно различался силуэт мчавшегося паровозика. Его фары, словно огни преисподней, ярко горели, а из динамиков… вырывалась отчётливая мелодия некой детской песенки…

Витя не стал искушать судьбу и дожидаться приближения локомотива, что-то подсказывало ему, что нужно… бежать!

И он бросился вперёд, стараясь как можно быстрее перебирать своими хилыми ножками. Сбросив на ходу с себя дешёвую поношенную курточку, мешавшую ему, задыхаясь, Витя мчался вперёд. В его груди всё клокотало, из горла рвался удушающий кашель, слабые лёгкие, ещё не до конца восстановившиеся после перенесённой месяц назад пневмонии, с трудом обрабатывали поглощаемый взахлёб то ртом, то носом холодный влажный воздух.

Адский детский паровозик с мертвецами на борту с каждой секундой становился всё ближе. Время от времени мельком оборачивающийся назад школьник с ужасом замечал призрачные фигуры, наполнявшие его. Призраки, тянув к нему руки, заунывными голосами звали его к себе. Им вторил звук весёлой детской песенки, разносившейся из динамика. Раскалённые докрасна фары ослепительным светом ударяли по глазам и жгли спину.

До заветного прохода оставалось уже немного, совсем чуть-чуть. Мальчик попытался напрячь все свои слабые, хилые силы, прибавить шаг. Но тут навстречу ему в лицо резко ударил поток сильного ветра вместе с дьявольски кружащимися гнилыми листьями, больно хлещущими по щекам и забивающими рот и нос. Он и без того задыхался, а теперь совсем захлёбывался от этого внезапного препятствия.