Алёна Васильева – Страшные сказки. Выпуск 3 (страница 3)

Уже вечерело, когда четверо неразлучников, как все называли в школе эту небольшую группку восьмиклассников, подошли к восточной части забора детского парка. Трое из них нерешительно переминались с ноги на ногу, с опаской поглядывая в сторону печально известного места, туда, откуда только что с громким зловещим карканьем взлетела стайка чёрного воронья. Геныч, он же Геннадий Трофимов, с кривой насмешкой глядел на своих друзей, временами демонстративно позёвывая, всем своим видом показывая, что его задумка – пустячное дело, сущая ерунда, от которой даже тянет в сон.

– Ну чё? Мы идём или нет? – наконец раздражённо спросил он, обращаясь ко всем сразу.

– Я как-то даже не знаю… Думаешь, стоит? – не переставая глядеть за забор, где, несмотря на порывистый ветер, верхушки уже полностью голых деревьев оставались совершенно недвижимыми, неуверенно отозвался Фрол, он же Олег Фролов, высокий худой мальчик в круглых пластиковых очках с достаточно толстыми линзами.

– Блин, ты ещё спрашиваешь?! Ты чё?! Мы же уже всё решили, обо всём договорились! Я же вам говорю, дело верняк. Мы там поснимаем клёвых видосиков, потом запилим их везде, где только можно. А уже на следующий день, глядишь, мы будем в топе просмотров во всех соцсетях! Такой шанс упускать нельзя, это дело на мил-ли-он!

– Хм… – неоднозначно ответил только Фрол, но судя по его лицу, он уже почти готов был идти.

– Херня эта твоя затея, лично я иду домой, – вдруг резко выступив вперёд, заявил Рыжий, он же Константин Попов.

– Аха-ха-ха, фу-у-у, Рыжий зассал, Рыжий засса-а-а-ал! – закричал Геныч, разразившись громким смехом и тыкая в него пальцем.

И без того весь покрытый веснушками, с огненной, ярко-оранжевой шевелюрой мальчишка залился густой краской, так что стало похоже, будто он вовсе не человек, а огненный дух.

– При чём здесь зассал, при чём здесь зассал, а?! – заорал, сжав кулаки, готовый в любую секунду наброситься на друга Костик.

– А чё тогда? – вызывающе спросил Геныч, пренебрежительно скривив рот.

– Ты ещё спрашиваешь?! Тебе не хуже меня известно, сколько в этом чёртовом парке народу пропало! А ещё те дети без глаз, тот мальчик без ушей и языка! Чёрт подери, а как насчёт того жуткого пожара?! С этим парком явно что-то не так!

– Пожар, пожалуй, был, а всё остальное – фигня полная. Ты ведь не лох, Рыжий, так зачем веришь в россказни бабок, сидящих целыми днями на лавочках возле подъезда и сочиняющих их от делать нечего?! Короче, кто не идёт, тот просто зассал! Я всё сказал!

Трое школьников быстро переглянулись между собой.

– Ладно, я иду, – сказал наконец Рыжий.

– Да-да, я тоже, – вслед за ним быстро повторил Фрол.

– Ну-у, я тоже пойду, только давайте побыстрее, скоро стемнеет, – косясь на медленно катящийся к горизонту жёлтый светящийся овал, впервые вступил в разговор Витёк, он же Виктор Буденко, низкорослый, кареглазый, болезненного вида мальчик.

– Хорошо, – хмыкнул Геныч и ободряюще потрепал Витька по плечу.

Четвёрка неразлучников приблизилась вплотную к кажущейся неприступной стене. Главарь отряда с озабоченным видом начал шарить руками по ржавой поверхности забора, что-то явно пытаясь отыскать.

– А ты точно уверен, что это здесь? – задал вопрос Фрол.

Ответа не последовало, Геныч, не оборачиваясь, продолжал копошиться возле забора, озадаченно тыкая руками в стену.

– И с чего ты вообще взял, что этот странный старик не соврал? С какой стати он вдруг тебе заявил, что тут насквозь проржавела стена и если немного постараться, то можно пробраться внутрь? Может, он пошутил или ещё чего! – не унимался растрёпанный восьмиклассник, у которого на голове в разные стороны, словно рожки, торчали волосы, а на подбородке уже пробивалась маленькая козлиная бородка.

– Не соврал! – торжественно воскликнул Геныч, когда его рука по самый локоть вдруг провалилась внутрь сказочной фигуры русалки, красующейся на заборе.

Трое мальчишек мгновенно обступили его, толкая друг друга и с интересом вглядываясь в образовавшуюся небольшую дыру в заборе.

– Вроде ничего особенного, – пожав плечами, заявил Рыжий, вглядываясь в пустынные дорожки, заваленные осенней листвой, и голые деревья, мирно дремавшие тут и там.

– Да, только едва ли в эту маленькую дырочку мы сумеем пролезть. Может, пошли отсюда? – сказал Фрол. Ему всё не давали покоя эти странные деревья, которые всё так же, несмотря на достаточно сильный порывистый ветер, ни капельки не колыхаясь, стояли по стойке смирно, замерев в словно бы неестественных, а порой даже жутких позах.

– Эту проблему мы сейчас мигом решим, – ответил ему Геныч, плотный, крепко сложённый парень с большими ушами-лопухами и короткой стрижкой, схватив лежавшую поблизости толстую палку.

Пару раз хорошенько ткнув ей в края образовавшейся дыры, он с лёгкостью смог значительно увеличить её в размерах, так что она уже вполне позволяла протиснуться в неё любому из собравшихся.

Со словами «кто последний, тот ссыкло вонючее» он юркнул внутрь прорехи. Остальные быстро, стараясь опередить друг друга, не задумываясь, пыхтя и толкаясь, последовали за ним.

– Блин, я о край дыры новую куртку порвал, чую, дома мне влетит, – были первые слова, произнесённые Фролом, сказанные на той стороне. Его слова, однако, странным образом словно утонули во мраке детского парка. Кроме того, у всех было такое ощущение, что здесь словно застыло время. Не говоря уже о дважды упомянутых раскоряченных застывших голых деревьях, тут было полно других странностей, сразу бросавшихся в глаза. Сам воздух здесь был каким-то томительно-сонным и тягучим, похожим на отвратительную жидкую клейкую массу, которую размазали по всему окружающему фону. А ещё эта жуткая зловещая тишина, не нарушаемая ничем. Все звуки города, жизни остались за стеной, ни один звук снаружи не проникал сюда. К тому же, несмотря на всё ещё сияющее солнце на горизонте за забором, тут царил потусторонний полумрак.

– Ерунда, забудь ты о своей куртке, лучше посмотри, какая тут нереальная красота! Сущая жесть! Это именно то, что нам нужно! Ребята, запомните этот день, потому что он тот самый, когда мы станем, мать его, миллионерами! Мы запилим здесь такие бомбические видосики и фоточки, что на нас неминуемо обрушится вся слава великого Интернета! О нас будут говорить, нас будут на коленях умолять появиться хоть на секунды в кадре все телеканалы страны! Да что там страны – всего грёбаного мира! Фрол, я лично тебе куплю три сотни новых курток, чтоб ты сам и твои сварливые родичи ими подавились! – пребывая в неописуемом восхищении, говорил взахлёб Гена Трофимов, ученик восьмого «Б» класса средней школы номер четырнадцать.

Его товарищи переглянулись между собой, после чего расплылись в довольной мечтательной улыбке.

– Ладно, пошли уже скорей снимать, – сказал Фрол.

– Не-е, для начала мы тут с вами осмотримся, подберём подходящие места для съёмок и всё такое. Погнали! – крикнул он, махнув рукой, увлекая за собой друзей в заваленные опавшей листвой дебри заброшенной территории. Они немедленно последовали за ним по пятам, бодро шагая по вороху жёлтых обмякших листьев, при соприкосновении с которыми вместо громкого привычного хрустящего звука раздавался только лёгкий, приглушённый, едва слышимый шумок, напоминающий чьи-то вкрадчивые голоса.

Восторгу мальчиков не было предела, когда одна за другой им попадались потрясающие мрачные локации. Они уже побывали в зловещей комнате кривых зеркал, где потускневшие стёкла были усыпаны трещинами и сколами, выдавая ещё более причудливые и уродливые изображения. Ребята излазали сломанную карусель, где кареты с облупленной краской и худой крышей были запряжены тройками безголовых, безглазых, бесхвостых и безобразных лошадей. Наконец они вволю повеселились и покривлялись на дырявой сцене, где из-под полов остриями вверх, словно колья, торчали доски, а половина крыши вместе с правой колонной обвалились.

– Ништяк, ништя-я-як! – кричал лопоухий мальчуган, натыкаясь на всё новые и новые обезображенные временем и силами природы объекты. Его товарищи от него не отставали, уже давно отдавшись на волю захватившего их целиком безумного веселья.

Они шли по одной из заброшенных пустынных дорожек, над которыми, согнувшись, протягивая свои уродливые когтистые лапы к земле, склонились голые ветви тёмных застывших деревьев. Вдруг сзади подул слабый, заунывно воющий ветерок, мгновенно закруживший впереди адским хороводом ворохи полусгнивших бледно-жёлтых листьев. Они кружились и кружились, зловеще перешёптываясь между собой, двигаясь вперёд, маня и увлекая за собой заворожённо застывших на тропинке детей. Они, словно зачарованные, немедленно последовали за ними дальше.

Вдруг дорожка кончилась и восьмиклассники вышли на округлую полянку, посреди которой стоял красочный и блестящий, словно новенький… детский паровозик…

– Во дела-а-а! – вскричал Геныч.

– Я думал, что он тогда сгорел, – почесав подбородок, проговорил Фрол. Удивлённым взглядом он окидывал представший перед его глазами, окрашенный во все цвета радуги миниатюрный состав с локомотивом и четырьмя красочными вагончиками для маленьких пассажиров. Мальчик поражённо взирал на кабину водителя, где возле словно только что примятого кем-то сиденья белел сделанный словно из кости, большой круглый руль, а над ним висел шнурок гудка.