Алёна Цветкова – Южная пустошь. Книга 5 (страница 4)

Сознание медленно угасало. Я только и успела сообразить, что Великая Мать, кажется, вернулась. Снова выбрав мое тело в качестве аватара. Но в этот раз ощущение Ее присутствия было гораздо сильнее. Когда-то давно я испытывала что-то подобное, когда призвала себе на помощь душу Елены Анатольевны, учительницы из другого мира, которая стала частью меня. Только тогда душа учительницы слилась с моей и мы стали единым целым... А сейчас, у меня было ощущение, что меня выгнали из собственного тела...

Еще я успела заметить, как расталкивая замерших в благоговении монахов, ко мне приблизился Агор. Упал на колени, склонился низко-низко, словно вслушиваясь в мое дыхание. А потом резко выдохнув, осторожно и очень бережно поднял меня на руки... Он нес меня по коридорам и лестницам. Монахи, все еще не пришедшие в себя толпой следовали за нами. Как под гипнозом. И последнее, что я видела, это была четкая и глубокая морщинка, прорезавшая переносицу Агора, его сжатые в ниточку губы и... Срах на грани паники в глазах...

Глупый, улыбнулась я уголками губ, теперь уже не надо бояться. Теперь все будет хорошо...

Глава 3

Я весь день провалялась в постели... Дальняя дорога, слишком долгое пребывание в магической сети и утреннее приключение сделали свое дело. Зато у меня было время разобраться со всем, обдумать и принять решение, как действовать в изменившихся условиях.

Словоохотливая Олира, которая провела со мной несколько часов между теоретической и практической частью своих уроков, поведала мне краткий курс истории этого небольшого государства. Она была густо приправлена заветами предков, но если вычленить главное и соединить с той картиной мира, которая уже была известна мне, то все становилось более-менее понятно.

Стена, окружающая Монтийскую Епархию на самом деле не имела никаких ворот. Входить и выходить за пределы этой страны можно только с помощью магии. Так было устроено нарочно.

Когда-то давно, когда магия была привычной и использовалась повсеместно, когда самые могущественные маги, которых называли архимаги, пользовались всеобщим уважением и почитанием, а лучшие из них считались первыми советниками правителей-потомков Богов, здесь, за высокими каменными стенами, располагалась самая большая в мире магическая академия. Чтобы попасть сюда будущий студент должен был сам найти способ проникнуть на территорию учебного заведения, используя магию. Только самые способные и талантливые справлялись с этой задачей, а среди выпускников академии почти каждый третий достигал звания архимага.

Но самый сильные маги всегда оставались вторыми после правителей, наследие которых передавалось по крови и не зависело от личных достижений. Многих это не устраивало: подчиняться человеку, который проигрывает и по силе, и по уму непросто. И однажды некий маг решил исправить эту «несправедливость». Он убил правительницу Аддийского султаната и объявил себя главой Аддии...

Это вызвало раскол среди людей, ведь этой страной испокон веков правили женщины — наследницы Богини. Одна половина граждан требовала вернуть прежние порядки, а вторая — оставить все, как есть. Началась гражданская война, которая постепенно перестала быть борьбой за старые или новые правила, а стала битвой между сторонниками магов и сторонниками Древних Богов, и выплеснулась за пределы одной страны, затронув весь мир.

Когда произошла Последняя Битва, уничтожившая половину мира и создавшая Белые пустоши, Великая Мать вернулась в покинутый мир и, ужаснувшись тому, что случилось, забрала Детей с собой. Наследники Абрегора, Грилора и Аддии потеряли большую часть своей силы. Однако маги зря праздновали победу, вместе с Богами ушла и магия...

Это произошло так быстро, что студенты-первокурсники, которые не принимали участие в Последней магической Битве, оказались заперты в стенах академии на многие века.

Собственно так и началась история Монтийской епархии. Род Великого отца основал ректор академии. Он же сформировал основные порядки, по которым должна была жить епархия и которые остались практически неизменными с тех давних пор.

Как традиция встречать рассвет молитвой, призывающей Великую Мать, свидетелем которой я стала. Богиня редко отвечала на их призыв. За тысячу лет такое случалось всего несколько раз. Но всегда при Ее появлении приходила и магия, которой было слишком мало, чтобы всерьез надеяться на существенные изменения, но достаточно, чтобы слегка улучшить условия жизни. Например, создать магические сети, питавшиеся за неимением магии жизненными силами попавшей в них добычи.

Поскольку главной задачей была рыбная ловля возле непроходимых прибрежных скал, это не создавало никаких проблем. Помимо рыбы в сети часто попадали вещи из внешнего мира, благодаря которым жители епархии знали, что за стенами по-прежнему живут люди. Изредка в магических сетях находили глупых девиц, решившие покончить жизнь самоубийством, бросившись со скалы в морскую пучину рядом с натянутой сетью. Чаще всего девицы погибали, но иногда их успевали вытащить до того, как сети выпьют всю жизненную энергию.

Но были во всей этой истории момент, который меня смущал довольно сильно: почему маги Епархии знают, как призывать Богиню, а Хигрон не знал? Призрачный маг сказал, что эта тайна ведома только жрицам. Или он меня обманул, или Олира многое не знает об истории своей страны. Я бы поставила на второе. В закрытом сообществе, в котором вся власть безраздельно принадлежит одному человеку, непременно возникает искушение поиграть с историей, причесав ее в нужную сторону.

Возможно, сам Великий отец и его приближенные знают правду, а может быть и нет. Спросить было не у кого: Агор после того, как принес меня в келью и уложил в постель, пропал на весь день. Олира сказала, что он куда-то уехал... Эта новость неожиданно огорчила. И даже немного обидела. Я-то надеялась, что он навестит меня, и мы обсудим то, для чего я проделала этот путь.

Если Великий отец покинул епархию, то и мне незачем задерживаться надолго. Вообще, сегодня я сполна ощутила горечь этого провала. Провести в пути несколько месяцев и разминуться на несколько дней... Я тысячу раз пожалела, что провела седьмицу в охотничьем домике Вайдилы. Если бы отправилась в путь сразу, то успела бы встретиться с Великим отцом. Но оставалось только кусать локти и думать, как побыстрее закончить здесь все дела и отправиться в обратно, пока еще есть шанс догнать обоз правителя Монтийской Епархии.

Собственно, именно это я и собиралась сделать. И, в нарушение всех норм приличия и дипломатических протоколов, не постеснялась бы провести переговоры в дороге, пока обоз не пересек границы Грилории. Но до того, как уехать, мне нужно поговорить с Агором. Ведь он для чего-то отправлял Венима ко мне в Южную пустошь. И отдал в качестве подарка Зеркало Великой Матери, которое хранилось в Епархии, как самая дорогая реликвии из прошлого... И я должна была узнать, что Агор хотел мне предложить.

Еще одна мысль, занимавшая мою голову, была про беременность Живелы. Мне совершенно не нравилась эта новость. Если Живела беременна, то Фиодору грозит серьезная опасность. Его ребенок — наследник короны Грилории и крови Древних Богов. И решение Великого отца переселиться в Цитадель становилось понятным: он собирался править вместо моего брата. Когда твой внук — наследник короны, а главы Высоких родов, под действием магии, пляшут под твою дудку, очень просто, в случае смерти короля, объявить себя регентом малолетнего принца. И это будет выглядеть правильно и даже законно.

Но в то же время, я прекрасно помнила слова Алиса, что Фиодор пользуется травами дабы избежать зачатия, и что видела короля спящего в супружеской постели в одиночку. Где и с кем была в это время Живела?

Может ли быть, что Великий отец так сильно давил на дочь, требуя немедленно забеременеть, что она решилась на обман? Конечно. И я склонялась именно к такому варианту развития событий. Не из-за фактов, а потому, что я сама очень хотела, чтобы все было именно так. Тогда у Фиодора будет шанс... Если он докажет Великом отцу, что этот ребенок не его, то правитель Монтийской Епархии оставит моего брата в живых. Хотя свободы он скорее всего лишится.

Думала я и о девочках... Зеркало осталось у Аррама, и я не могла увидеть их. От этого на душе было тревожно. Куда вез их Гирем? Дворец Эбрахила располагался намного севернее южных окраин султаната. Но, возможно, обоз, в котором ехали мои дочери с детьми, просто был еще слишком далеко до пункта назначения. От этих мыслей тошнота подкатывала к горлу, и хотелось все бросить и рвануть к ним.

Кроме того, некоторую часть моих мыслей занимал сам Агор и его предстоящая женитьба на Олире. Я пыталась сформулировать вопросы, которые помогли бы понять, что именно зацепило меня в этой новости и вызвало душевную боль. Но ничего в голову не приходило. Мне просто было плохо от того, что он станет мужем глупой, наивной девчонки. И будет несчастен. Ему нужна другая женщина, а не этот ребенок.

Было еще проклятое пламя в сердце, которое по-прежнем обжигало, стоило только представить, как Агор входит в мою келью... Если бы мы давно знали друг друга, я бы подумала, что он мне не безразличен. Но еще не прошло и суток с тех пор, как я увидела его в первый раз. Не может быть, чтобы он так быстро вызвал во мне столь бурные чувства! Да, внешне он красив. Но, во-первых, он враг. А во-вторых... Во-вторых, с чего бы мне, вообще, влюбляться? У меня есть Дишлан... Был... И я до их пор чувствовала отчаянную тоску по нему. Стоило мне вспомнить, как он обнимал меня. Нежно и сладко. И на глазах появлялись слезы.