Алёна Цветкова – Южная пустошь – 6 (страница 34)

Я ничего не ответила. Сделала вид, что сплю. Что-то подобное я и подозревала. И в свете известных мне фактов, слова Ягурды звучали вполне логично.

— Только она не знает, — фыркнула она, — что у Гирема уже есть дочь-наследница… Я прочла это в твоих мыслях еще там, в обители.

Я затаила дыхание. А вот этот поворот мне совсем не понравился. Илька придет в ярость, когда узнает, что моя Хурра, которую все считают дочерью Адрея, на самом деле Наследница Аддии.

— Я ничего ей не говорила, — продолжала Ягурда, — хотела придержать эту информацию и выложить на стол, когда придет время. Я ведь не собиралась отпускать тебя.

— Тогда я хочу, чтобы ты молчала, — вырвалось у меня на одних инстинктах. Если бы я подумала, то не стала бы тратить благодарность Ягурды на то, что ей и так выгодно. Но мои дети — мое самое слабое место. И я не сдержалась. — Я помогла тебе потому, что хочу сохранить в тайне происхождение Хурры… Пусть Илька никогда не узнает, кто ее настоящий отец.

— Договорились, — довольно хмыкнула бывшая Верховная. Ей понравилось, что она ничего не потеряла и осталась при своих.

Не прошло и нескольких мгновений, как она заснула. Ее дыхание стало ровным и спокойным. Только я все не могла уснуть.

Раньше, когда мне рассказывали о чудесах прошлого, я всегда невольно жалела, что наш мир потерял благосклонность Богов, потерял магию… Я примеряла Их возможности и возможности магов прошлого на свой мир, и думала как много мы могли бы делать не тратя огромные усилия и средства. Мы могли бы лечить людей от болезней, которые сейчас считаются неизлечимыми, мы могли бы строить дороги, дворцы, города… Боги через своих жрецов учили бы людей, как стать лучше, помогали бы им справляться с жизненными трудностями…

Но чем больше я узнавала о прошлом от душ тех, кто сам жил в те сказочные времена, тем сильнее разочаровывалась… Зачем людям магия, если маги ведут себя как снобы, кичатся своими талантами и не особенно рвутся лечить людей и строить дороги? Зачем людям милость Богов, если жрецы составляют Списка страданий и озабочены только тем, чтобы в них оказалось как можно больше пунктов?

Прекрасный мир прошлого рушился, превращаясь в с серую и непривлекательную реальность, которая оказалась даже хуже, чем сейчас. И я впервые подумала, а стоило ли оно того? Стоило ли рвать жилы, желая вернуть Богов и договориться с магами?

Я не знала ответы на эти вопросы. И мне было больно. В душе словно образовалась дыра, в которую утекала вся моя решимость, все мое желание идти до конца. Захотелось сдаться, вернуться в Южную пустошь, собрать своих детей рядом и просто жить. Отгородиться от проблем других людей и думать только о своей семье. Тем более, мне есть о чем беспокоиться: Фиодор бродит в неизвестности, девочки, вообще, оказались в Аддийском султанате, и им угрожает рабский ошейник. А Илька, возжелавшая родить от Гирема наследницу Древней Богини Аддии, — серьезная угроза для моей Хурры…

Спящая Ягурда судорожно вздохнула, невольно привлекая внимание, и, как обычно, забормотала заклинания и замахала руками…

Я повернулась и взглянула на нее, пытаясь разгадать загадку: это просто беспокойный сон бывшей Верховной или на самом деле маленькая Олира живет где-то там, в чертогах ее разума, стараясь победить в невидимой битве.

Внезапно бормотание прекратилось. Ягурда открыла глаза, засиявшие в лунном свете, как два, ограненных Жереном бриллианта.

— Мама? — прошептала она удивленно и счастливо выдохнула ответив сама себе, — мама!

— Олира, — выдохнула я…

Она улыбнулась и закрыла глаза, снова забормотав что-то неразборчивое.

А я снова лежала без сна. Смотрела в темноту и улыбалась. Дыра в моей душе исчезла, стертая этим незамысловатым «мама»… Пока есть наши дети, для мира ничего не потеряно. Только от нас зависит, какими они станут, и какую дорогу выберут: составлять списки страданий или помогать людям.

Глава 21

Задремала я только под утро. И сразу же оказалась на изнанке, выдернутая потерявшим терпение Мехмедом.

— Ну, наконец-то! — воскликнула тень, отделившись от темной стенки шатра. — Я уж думал, ты решила не спать всю ночь.

В голосе брата слышалось недовольство. И ожидание неприятностей, которые непременно должны случиться.

— Что произошло? — нахмурилась я, поднимаясь над постелью и чувствуя, как замирает сердце. Я так и не привыкла видеть свое тело отдельно от себя и каждый раз, покидая его, ощущала некую неправильность происходящего.

Вместо ответа Мехмед, неприязненно косясь на бормочущую во все бывшую Верховную, — кивнул в сторону выхода:

— Давай выйдем. Эта девица… странная… У меня каждый раз такое ощущение, что она не спит и прекрасно видит нас с тобой.

Я не стала спорить. Я была уже почти уверена, что ночами контроль над разумом и телом получает Олира, которая существует в некой отдельной реальности, созданной Хигроном, и которая вполне может быть подобием изнанки.

Мы как обычно проплыли мимо дремавшего у костра мага, установившего вокруг лагеря магическую охранную нить, концы которой замыкались на спящем часовом. Мы с Мехмедом не собирались бежать, но на всякий случай провели испытания и прекрасно знали, как бы крепко ни спал дежурный маг, любая попытка пересечь незримую границу, приводят в его пробуждению. Но самое паршивое, что пробудившийся маг точно знает место прорыва и не раздумывая отправляет туда магический заряд, призванный уничтожить все живое. А то и не один, если мы пытались пересечь магическую охранку в двух местах.

Оказавшись вдали от лагеря, в том самом овражке, где несколько часов назад мы говорили с Илькой, я повторила свой вопрос:

— Мехмед, что случилось? Почему ты сегодня провоцировал ссору между Олирой и Илькой? Пока Цитадель не создана, нам не выгоден этот конфликт.

— К аддийским псам эту Цитадель, — выругался Мехмед. — После того, что я узнал, я не собираюсь вести девчонку в свою крепость!

— Рассказывай, — кивнула я и попыталась устроиться поудобнее. Хотя вряд ли возможно удобно висеть в воздухе, не чувствуя под ногами твердую землю. Я опустилась пониже, чтобы полупрозрачные ноги коснулись наших с Илькой следов, оставленных чуть раньше.

— Я тебе говорил, что Илька решила стать султаншей? — выпалил брат. — Я посмеивался над ее мечтами, потому что ни одни аддиец никогда не примет рабыню, пожелавшую править. Ты же понимаешь, какая это глупость? Посадить женщину на трон это все равно, что надеть корону на собаку. Забавно и смешно, но никто и никогда не воспримет это всерьез. Все будут знать, на самом деле правит не собака с короной, а тот, кто стоит рядом. Понимаешь?

Я прикусила губу, чтобы не выдать своих чувств.

— Если ты забыл, то я и есть та женщина на троне, которой ты отказываешь в праве и возможности руководить страной, — заметила я ровно, стараясь не показать, как обидно прозвучали слова брата.

— Это другое, — не раздумывая махнул рукой Мехмед. — Ты же понимаешь, таких, как ты, единицы даже в Грилории. А уж в Аддии женщины совсем другие. Они мягкие, податливые и послушные. Они не могут принимать решения, а особенно жесткие. Они не привыкли общаться с мужчинами, и, вообще, наши женщины, как несмышленые дети не способны позаботиться даже о себе…

Я усмехнулась, перебивая сказочки для маленьких девочек и мальчиков, которые мой брат пытался выдать за истину.

— Или они просто притворяются такими, чтобы править вами, своими мужчинами…

Теперь зафыркал Мехмед:

— Править мужчинами? Елина, это смешно.

— Тем не менее, — тряхнула я головой, — если ты хорошо подумаешь, то поймешь, что все обстоит именно так. Твоя мать управляет Эбрахилом. И не только она. Ты сам говорил, что мать Ильки легко обвела султана вокруг пальца…

В его взгляде вспыхнуло возмущение, он явно не был согласен с моими доводами. Но я решила настоять на своем. Это и моя гордость тоже.

— Мехмед, ты забываешь одну важную деталь: вы, мужчины, — ресурс для ваши женщин. Ресурс за который в гареме идет акая борьба, которая вам в обычной жизни и не снилась. Твоя мать, мягко улыбаясь, подсыпет яд в кубок соперницы, а потом, рыдая, заламывая руки и валяясь в ногах Эбрахила, убедит его в своей невиновности!

— Откуда ты знаешь про Айлин⁈ Мой отец повелел всем забыть о смерти седьмой жены…

— Про Айлин? — переспросила я и пожала плечами. — Я ничего не знаю про Айлин. Я просто хорошо знают женщин, Мехмед. Я ведь сама женщина. И, поверь, если нужно будет, многие из нас пойдет по головам, не испытывая ни малейшей жалости к тем, кого топчет…

— Я не верю, — мотнул головой Мехмед.

— А попробуй тронь ее детей? Твоя мать, — я сделала вид, что не услышала его слов, — сбежала из гарема, чтобы помочь тебе сохранить наследство и власть… Поэтому вы, аддийцы, очень зря недооцениваете женщин, считая их слабыми и недееспособными. Да, вы сильнее физически, да, власть вы держите их жизни в своих руках, но женщины приспособились управлять вами не с помощью силы, а с помощью хитрости, лести, угодливости… И, поверь, уж лучше бы вы позволили им прямо высказывать свое мнение, чем научили так мастерски плести интриги.

— Интриги, да… — невесело усмехнулся Мехмед, — тут вам точно нет равных. Илька откуда-то узнала, что твой хороший знакомый наследник Богини Аддии… И намерена родить от него дочь, которая станет править султанатом после нее и которая изменить весь наш уклад: освободит женщин от воли мужчин и позволит им жить своим умом… Она не понимает, что это невозможно!