Алёна Цветкова – Сваха. Аферистка для беса (страница 6)

Мне даже не по себе стало… Я ощутила себя третьей лишней. Как будто бы пришла к ним в дом свечку подержать. Ужасное чувство. Невольно отступила к двери. Потопталась в темном коридоре… Часики тикали, черти целовались…

– Кхм, – прокашлялась, – не забывайте, что я тоже здесь. И, вообще…

– Вай, – выдохнула Летиса и тихо рассмеялась, пряча лицо на груди черта. – Я тоже соскучилась… Но почему она… Аля, да?.. говорит, что ты ее жених, если твоя мама дала согласие на наш брак?

Она подняла голову и взглянула ему в лицо. Счастливая, доверчивая… Я тоже когда-то была такой же дурой. Когда не знала, что любовь – это ложь.

– Потому что потому, – буркнула я. Настроение почему-то испортилось. Захотелось послать всех подальше и вернуться в свою комнату. Там я хотя бы смогу закрыть дверь и никого не видеть.

– Мама еще не подписала документы , – кивнул Вай. – Ты же знаешь, какая она. Будет тянуть до последнего, но, поверь, согласие у меня в кармане.

– Я не понимаю, – захлопала ресницами Летиса.

– Давай ты нас сначала накормишь, а? А то у меня с обеда маковой росинки во рту не было, – вздохнул черт. – А потом я тебе все расскажу. И тебе, и Але…

И Летиса, ахнув и всплеснув руками, кинулась вглубь кухни.

***

На ужин у Летисы была пшенная каша с мясом. Вернее с тонкими прожилками чего-то, очень похожего на мясо. И, вообще, обстановка в крохотном домике из одной комнаты и кухни, оказалась существенно беднее, чем в доме Вая. На кухне стоял всего один стол, на котором и готовили, и ели, крохотная печка, труба которой выходила в приоткрытую форточку и две табуретки. Чтобы сесть с нами, Летиса притащила из коридора обувницу.

– Рассказывайте, – потребовала она, когда мы с Вайем выскребли тарелки. Я положила ложку и довольно облизнула губы. Голод лучшая приправа, говорила моя бабушка, и сейчас я убедилась насколько она права.

– Хорошо, – кивнул Вай. – Я встретил Алю сегодня. Она моя подопечная, и я должен помочь ей подтвердить жизнеспособность.

– Но обычно ты так не делал? – удивилась Летиса.

– Она оказалась убедительна, – фыркнул черт. – К тому же мы и раньше говорили с тобой, что премия это наш единственный шанс быть вместе, если мама не даст согласие на наш брак. Если у Али получится, то мы с тобой сможем отказаться от отцовского клана и основать свой! У нас хватит монет, чтобы сделать вклад третьего уровня, и еще останется, чтобы внести первоначальный взнос за ипотеку.

– Ой, Вай, – глаза Летисы сияли восторгом. – это чудесно! Но если у Али не получится? Ну, ты же сам говорил, что условия просто нереальные. Попаданкам не удается собрать четыре сотни монет за тринадцать дней!

– Получится! – вмешалась я в их разговор. – У меня точно получится. Я сделаю все, что угодно, чтобы получилось. Я слишком сильно хочу жить.

– Я тоже так считаю. Я уже все продумал, – кивнул Вай. – Пятьдесят монет у тебя уже практически есть. А завтра ты подашь заявку на тайный патент на половину месяца.

– Тайный патент? – ахнула изумленно Летиса. – Но это сложно! Не каждый бес способен к такой работе. А она всего лишь попаданка!

– Посмотрим, – улыбнулся Вай. – Но для тебя, Аля, это единственный шанс. Честным трудом тебе не заработать таких деньжищ за столь короткий срок.

– Твои слова о нечестном пути навевают нехорошие мысли, – хмуро заметила я. – Надеюсь, ты не думаешь, что я стану каким-нибудь киллером? И воровать я тоже не буду. Я понимаю, у вас тут ад, но у меня тоже есть свои принципы.

– Киллером?! – расхохотался Вай. – Ну, конечно, нет! Ты откроешь брачное агентство.

– Брачное агентство?! – фыркнула я. – Ты уверен, что…

– Ты хочешь, чтобы она стала брачной аферисткой?!– перебила меня Летиса.

Глава 4

Пояснительная бригада понадобилась не только мне, но и Летисе. И Вай больше часа втолковывал нам о своей странной задумке:

– Я уже говорил, что почти уверен в этом, – ответил он на вопрос своей невесты. – Я видел сотни потенциально живых попаданцев, но ни один из них не был похож на тебя, Аля. И поэтому я рискнул отправить тебя в наш город, а не в резервацию…

– Куда?! – не поняла я.

– В резервацию, – ответил Вая, и пояснил, – ты уже заметила, как жители нашего мира относятся к попаданцам. Вас не любят. И, поверь, на это есть причины. Вы попадаете сюда не совсем целиком: ваши тела остаются в своем мире, а сюда приходит только душа.

Я молча махнула рукой, обозначая свое тело, и вопросительно дернула бровью, мол, что-то ты врешь, черт.

– Это проекция, созданная твоим разумом. И он оказался достаточно сильным, чтобы воображаемое тело обрело настоящую плоть. Именно это отличает потенциально живых от всех остальных. Понимаешь? – Я на мгновение задумалась и кивнула. Это многое бы объяснило. – Но силы разума не бесконечны, и через тринадцать дней плоть начинает терять материальность и превращаться в дым. Зрелище, я скажу тебе не для слабонервных. Проснуться и увидеть, что твоя рука, или нога, или другая часть тела испарилась, так себе ситуация. И попаданцы сходят с ума. Поэтому, из чувства сострадания, их развеивают на тринадцатый день, чтобы не мучить.

Пока Вай говорил, невольно представляла себе картину исчезающих в дыму конечностей. И поняла: я такое уже сто раз видела. Не в жизни, конечно, а по телевизору. А вдруг джины, память о которых сохранилась в наших сказках, такие вот потенциально живые?! Ну, вдруг кто-то не попадает в Ад или Рай, а застревает в нашем мире?

– Ужас какой, – передернула плечами Летиса. – Я не знала. Я думала, что их развеивают, чтобы избавить Ад от перенаселения. Все так говорят…

– В этой теории есть доля правды, – кивнул Вай, – за последний век численность людей в их мире выросла колоссально. И потенциально живых стало кратно больше. Раньше к каждому такому попаданцу приставляли куратора, который помогал ему устроиться в нашем мире, и следил, чтобы бедняга не свихнулся раньше времени. Но сейчас у каждого куратора по полтора десятка подопечных. Поэтому мы, негласно конечно, отправляем всех в одно место, которое между собой называем резервацией. Иначе за веми просто не уследить.

– К тому же можно зажилить подъемные, которые им причитаются, – не смогла не ввернуть я.

– Не без этого, – не стал спорить Вай, – но совсем все мы не забираем. Все же им надо где-то жить и что-то есть…

– Значит срок в тринадцать дней выбран не случайно. – Я не спрашивала, но черт кивнул. – Но зачем тогда требования, которые невозможно выполнить? Лучше сразу всех развеять и все…

– Я тоже раньше так думал, пока не появилась ты. Не такая, как все. После после создания материального тела, разум ослабевает. И попаданец становится, ну как бы, – Вай нахмурился подбирая слова, – вяленьким что ли… Тихим, смирным, спокойным… Идет туда, куда скажешь, делает то, что скажешь. Ни о чем не спрашивает, и уж точно ничего не требует. Попаданки рыдают и вешаются на мужчин. Попаданцы не дают прохода женщинам… Считается, что так проявляется половой инстинкт. Мол, разум во что бы то ни стало, желает оставить потомство. Поэтому, когда ты начала орать у меня в кабинете, я немного растерялся. А потом понял, что если у кого и есть шанс подтвердить жизнеспособность, то у тебя. И отправил сюда, а не в резервацию.

– Но ты должен был предложить мне на выбор три локации! – вспомнила я слова мальчишки.

– Я должен приглядывать за тобой круглосуточно, – тряхнул головой черт. – И даже не спрашивай, чего мне стоило убедить маму сдать тебе комнату.

– Чего-чего, – буркнула я недовольно, вспомнив ушлую тетушку Берлизу, – сотни моих монет!

– Если бы, – черт взмахнул рукой, – я обещал отправить ее на воды этой зимой. А путевка стоит почти десять тысяч!

Летиса ахнула и прижала ладошки к щекам:

– Вай, но это почти все твои накопления!

– Угу, – кивнул он. – Именно поэтому я крайне заинтересован, чтобы у тебя получилось. Тем более, требования вовсе не заградительные… Напротив, сейчас мне кажется, они вполне обоснованные. Доход в сто монет в месяц это же совсем немного. По найму меньше и не платят.

– Только попаданцев на работу не берут, – ввернула я, – я сегодня половину города обошла. И ты сам говорил, что четыре сотни монет за тринадцать дней честным способом не заработать.

– Именно! – Вай довольно улыбнулся. – И это задумано не просто так, а для того, чтобы держать твой разум в тонусе в эти тринадцать дней… понимаешь?

Я мотнула головой. Ничего не понимаю.

– Я тоже ничего не поняла, – заявила Летиса, успокаивая меня. Значит, это не я дура, а Вай плохо объясняет.

Он тяжело вздохнул и сделал еще одну попытку:

– Ну, вот, смотрите… С одной стороны мы имеем достаточно сильный разум, способный материализовать тело, а с другой – легкую работу за сто монет, на которой в принципе не надо много думать. Что при этом будет?

– Ничего, – пожала плечами Летиса, я же предпочла в этот раз помолчать. – Через тринадцать дней попаданца развеют, потому что он не сможет скопить четыре сотни монет.

– Ты хочешь сказать, – до меня стало доходить, – что такие высокие требования должны стимулировать мозг думать как можно больше? Чтобы он не расслаблялся? Чтобы он постоянно был в тонусе и удерживал материальность тела, не давая ему превратиться в дым?

– Именно! – радостно завопил черт. – Ты все время должна что-то делать, думать и взаимодействовать с миром, чтобы привыкнуть быть живой здесь. Понимаешь?