Алёна Цветкова – Хозяйка приюта семи сестер (страница 6)
Жучка, которая все эти дни спокойно дремала у крыльца, вскочила и настороженно вглядывалась в ту сторону, откуда донесся звук. Она недовольно ворчала, но злости я не чувствовала. От сердца отлегло, значит там не враги. Может просто случайные путники. И если немного подождать, делая вид, что тут никого нет, то они уйдут?
Я вглядывалась в серый сумрак леса. Границы я провела прямо под кронами деревьев, и теперь не могла разглядеть, кто же пытается потревожить мой покой. День клонился к вечеру, и края полянки скрывала темнота.
– Дзынь! – звон охранного периметра ударил по напряженным нервам. Я вздрогнула. То ли от резкого звука, то ли от крика:
– Помогите! Пожалуйста, помогите!
Я еще не успела опомниться, а ноги уже несли меня через всю полянку туда, где кто-то нуждался в помощи. Я перепрыгивала через серые кучи полусгнившего валежника и остановилась недалеко от периметра. Там, на опушке леса, прямо на траве сидела девчонка в странных одеждах и плакала:
– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!
И только тогда я поняла, почему в моей груди так заколотилось сердце и почему я рванула на помощь, без оглядки. Эти слова звучали на языке, на котором со мной говорила мама… Это было так давно, что я уже почти забыла. И я, неловко, коверкая слова, спросила на языке моего родного мира:
– Привет. Как тебя зовут?
– Саша, – всхлипнула она и подняла взгляд, – я заблудилась! Помогите мне выйти к городу, пожалуйста, мои друзья меня, наверное, уже потеряли…
Я села прямо на землю. Попаданка! Она попаданка… Такая же, как моя мама… И даже я…
Ох, спаси Никто!
Решения я приняла мгновенно. Могу гордиться собой, я ни на единый миг не засомневалась в том, что должна сделать.
– Идем! – Схватила я девчонку за руку, – быстрее!
Я затащила ее через охранный периметр, мысленно разрешив артефакту пропустить за линию. Выйти без моего разрешения она так же не сможет, но это и к лучшему. А то ищи ее потом по лесу.
– Бежим! Быстрее! – отрывисто скомандовала я и потащила девчонку через весь луг, к карациям.
Она попаданка, а значит драконы очень быстро почувствуют ее появление, если карация не защитит ее. Я прямо на бегу, не останавливаясь, задрала голову, пытаясь высмотреть в темнеющем небе драконов… Лишь бы успеть!
– Ай! – девчонка споткнулась и рухнула на траву, обдирая колени об валяющийся в траве мусор, и разрыдалась от боли.
Я резко дернула ее вверх, ставя на ноги. Все потом… Сейчас главное успеть к деревьям.
– Бежим! – снова закричала я и волоком потащила девчонку, – еще немного. Опасность! – догадалась я, – тебе грозит опасность!
В глазах девчонки мелькнул страх, который тут же сменился пониманием и решимостью сделать все, чтобы спастись. И девица тут же перестала рыдать и помчалась за мной, сосредоточенно вглядываясь быстро сгущающуюся тьму летней ночи, чтобы не упасть.
А она молодец, думала я прямо на бегу. Смелая.
– Сюда, – я упала на колени над черенком карации с парой новых, молодых листьев. Девчонка, ничего не спрашивая упала рядом, чуть не раздавив свою будущую защиту.
– Осторожно! – оттолкнула я ее и ткнула пальцем в росток, – ему нужно кровь… Твою кровь, чтобы спрятать тебя…
Я пыталась объяснить, но моих знаний русского языка отчаянно не хватало. Может быть потом, в спокойной обстановке я подберу нужные слова и смогу рассказать несчастной куда она попала.
– Режь руку, – протянула я ей нож и жестом показала где нужно сделать разрез.
Глаза девчонки округлились, она вдруг громко всхлипнула и попыталась уползти от меня, пятясь задом.
И я увидела, как по траве от ее руки тянется черная полоса. Кажется, нам повезло. При падении она рассадила не только колени, но и ладонь.
Я схватила ее за руку, резко дернула к себе и силой заставила обхватить крошечный стволик молоденькой карации окровавленной ладонью.
Девчонка пыталась вырвать руку, кричала и звала на помощь, но я держала крепко… И торопливо шептала нужный наговор, чувствуя, как холодеет под сердцем, от такого быстрого оттока крошечных запасов моей магии. Но отключилась я только тогда, когда произнесла последнее слово…
Глава 7
Очнулась я в густой ночной темноте. Свечи две пролежала не меньше. Тело застыло и окоченело, земля вокруг ручья еще не совсем просохла и оставалась сырой и холодной, и совсем не подходила для релаксации, которую я устроила себе магическим истощением.
Девицы рядом не оказалось. Кусты шумели листьями, посмеиваясь над незадачливой спасительницей. Мимо пробежала мышь, а сверчок, кажется, облюбовал мою косу и пиликал прямо под ухом.
Небо над головой было ясное, звездное… Завтра дождя не будет. Дождь мне пока не нужен, работы слишком много. Надо железки разбойничьи разобрать, да к поездке в город готовиться. Мебель мне нужна, продукты…
Еще и девица эта, судя по всему, сюда прямо из спальни попала, с брачного ложа. Куда же еще такую короткую рубаху надеть можно. Теперь ей одежду покупать придется, или своей делиться, если она уйти захочет. А она захочет. Я бы на ее месте тоже никогда не поверила, что в другой мир попала.
Мне мама рассказывала, что до последнего упиралась. Даже когда
Я кряхтя, как старая бабка, поднялась. Рубаха и верхнее платье совсем отсырели, и теперь ветер стегнул ледяной плетью по спине и боку, вызывая табуны мурашек. Ох, помоги Никто! Как же холодно! Сначала забочусь о себе, а потом пойду потеряшку искать. С полянки-то ей не уйти.
Стуча зубами, и еле переставляя тяжелую, как бревно, затекшую ногу, я заковыляла к дому. Надо развести огонь в печи, согреть кашу, которая уже, наверное, совсем остыла, поесть, отогреться…
Девицу искать не пришлось. Эта нахалка сожрала мой ужин и теперь дрыхла на моей постели, завернувшись в мое одеяло с головой. Вот наглости-то! Невольно ощутила я неприязнь к ушлой попаданке. А кричала-то как! «Спасите! Помогите!» А теперь от нее самой мое спальное место спасать придется.
Хорошо, что каши я сварила много. Думала на два дня хватит, а теперь осталось на один укус. Я раздула огонь в печи, скинула грязные вещи и достала последнюю рубаху. А ведь только сегодня утром чистое надела. Я покосилась на спящую в моей постели девицу виноватую в том, что я снова извозилась в грязи. У-у-у! Заставлю завтра стирать!
Пока бегала за рубахой, остатки каши слегка подгорела. Я быстро, не чувствуя вкуса, проглотила еду, запила свежим вечерним молоком из стазис-шкафа и отправилась спать.
Правда, сначала пришлось вытолкать на край постели сопевшую во сне девицу. Перина у меня одна, и я за неделю по ней соскучилась. Девица явно не аристократка, и со мной в одной постели поспит. А если же ее не устраивает, пусть идет походную постель стелет и ложиться, где хочет.
Но девицу все устраивало. Перед рассветом стало прохладно, она второе одеяло с меня стянула и так крепко в него вцепилась, что мне пришлось вставать. Солнце еще пряталось за горизонтом, но ночь уже стала прозрачнее. И теперь можно было разглядеть, что за девица мне испортила вчерашний вечер.
Она точно не аристократка. Совсем не аристократка, несмотря на нежные ладошки без единой мозоли, и удивительной красоты ногти. Никогда такие не видела. Длинные и острые, как когти у драконов, а сверху узоры разноцветные нарисованы. С такими не поработаешь, испортить жалко.
И ноги тоже, как у аристократки: узкие, длинные, ни единого натоптыша. Ногти, как и на руках, краской намазаны. Я рядом свою лапищу поставила и вздохнула тихонько. Ведь я почти принцесса. Мой отчим-то целый наследный принц.
Всхлипнула и стерла с уголка глаза непрошеную слезу. Каждый раз, когда вспоминаю, как
Я уже подоила Козу-Дерезу и, процедив, поставила молоко в стазис-шкаф. Накормила-напоила животных, птицу, собрала яйца, затопила маленькую печь, нагрела воды, развела щелок, слегка простирнув грязные рубахи, замочила в свежем растворе, замесила тесто на пироги, потому что захотелось чего-то вкусненького, набрала и помыла для начинки щавель, его у ключа видимо-невидимо росло, нарубила его и с медом смешала, пироги налепила, в печку сунула, приготовила на завтрак яичницу с копченым окороком, которым со мной поделились разбойники, заварила ароматный чай из луговых трав, собранных мной в эльфийском лесу, простирнула рубахи, прополоскала в ручье, на просушку развесила, а девица все в доме пряталась.
И я решила посмотреть, может она проснулась уже и сидит, выйти боится? Все же вокруг незнакомое, странное. Мне, кажется, я бы боялась.
Но девица спала. Светленькая, со слегка волнистыми волосами, с длинными, загнутыми ресницами, намазанными сажей. Это понятно. Они у нее, небось, как и волосы светлые, если не вглядываться, то и не видно будет совсем. Была бы я такая белобрысая, тоже бы чернила. И ресницы, и брови…
Она лежала на спине, приоткрыв рот, с черными кругами под глазами, не шевелилась и, кажется, не дышала. Я испугалась, вдруг померла эта попаданка ненароком. Носком домашней туфли в нее ткнула… Нет, живая.
Девица повернулась на другой бок и снова засопела.
– Эй, – не выдержала я, – эй, ты! Как там тебя… Саша! Вставай!
И снова в спину толкнула.
– Мам, нам сегодня ко второй паре, – отозвалась она, перекатываясь на другой край постели.