Алёна Рю – Воин Огненной лилии (Эри-IV) (страница 70)

Грэй наклонился и прощупал его шею.

– Спасибо за службу, – прошептал он, закрывая парнишке глаза.

– Вождь, – поторопил его Аплек. – Они там чуть не поубивали друг друга, – добавил он. – Еле уговорил вас дождаться.

Почти вся мебель в комнате, кроме широкого стола, была перевернута верх дном. Несколько стульев сломаны, одна из гардин сорвана. Полки разбиты, а по полу разбросаны книги вперемешку с осколками того, что когда-то, видимо, было вазами и посудой.

В одном из кресел сидел Николас. Он держался за левое плечо, прижимая к ране какую-то тряпку. Облокотившись о стол, стоял Рикки Горностай. В ладони он сжимал рукоятку своего красивого меча. С кончика, упершегося в перепачканный ковер, медленно стекала кровь. У окна стояла скамейка, укрытая овечьей шкурой. На ней сидела девушка, при ближайшем рассмотрении эльфийка. Она громко всхлипывала, прижимая к голой груди то, что по-видимому осталось от её платья.

И посреди всего этого с видом сторожевого пса стоял Дип. Когда они вошли внутрь, на его лице отразилось явное облегчение.

– Что здесь произошло? – громко спросил Грэй, хотя итак уже всё понял.

Николас вскинул голову и заговорил первым.

– Он меня чуть не убил.

Грэй посмотрел на Горностая. На лице парня не было следов раскаяния.

После захвата кладбища Рикки вернулся другой. А возможно, только тогда и раскрылся. Он охотно брался за задания, почти не задавая вопросов, и притом действовал быстро и ловко. Сначала Грэй выделил ему двоих человек, а вскоре и целый отряд. Один за другим они захватывали районы Хаарглейда и поднимали флаг Грэйхалда. Горностай стал его правой рукой и вторым человеком в клане. Грэй доверял ему почти как себе. Казалось, Рикки, как никто, понимал, что и зачем они делают, а их общий успех стал для него смыслом жизни.

Набирая опыт, он научился тактически мыслить, и с каждым заданием терял всё меньше людей. Захват поместья Заринга был почти до конца продуман именно им, Грэй добавил в план лишь несколько деталей. И им бы праздновать сейчас победу, а не между собой грызться.

– Мы не поднимаем руку на своих, – вслух сказал он.

– Ник совершил преступление, – ответил Горностай, сжав пальцы так, что костяшки побелели.

– Я взял трофей в честном бою, – возразил Николас.

От всхлипов эльфийки начинала болеть голова.

– Дип, уведи девушку, – попросил Грэй.

Здоровяк подхватил её на руки и вынес из комнаты.

– К чему эти сопли?! – возмутился Николас, вставая с кресла.

– Сядь, – холодно проговорил Грэй, и парень опустился на место.

Он знал его много дольше Горностая и догадывался, что трофеи тот брал не первый раз. С Рикки они не ладили с первого дня, и рано или поздно что-то подобное должно было случиться. Зря он не предвидел этого и вовремя не развёл их в стороны.

– Значит так, – сухо сказал он. – Ник, иди к Ласке обрабатывать рану. Аплек, проводи. А с тобой мы еще договорим.

Горностай кивнул.

– Ты, сволочь, за всё ответишь, – прошипел Николас, проходя мимо него.

Грэй дождался, пока Аплек прикроет за ними дверь.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Алекс... – начал было Рикки, но Грэй итак знал, что тот скажет.

– Нет, – перебил он, подходя ближе. – Ты не вступился за невинную девушку, а устроил самосуд. Думаешь, Ник такой единственный? Люди, готовые устроить нашим врагам кровавую баню, не могут в свободное время оставаться овечками. Такова природа человека. Недостатки – это продолжения наших достоинств. Одно без другого не бывает, понимаешь? А таких, как ты, не то что на армию, на отряд не наберется.

– Ты бы не стал насиловать, – возразил Горностай.

– Я брезгливый, – парировал Грэй. – А Николас – хороший солдат. И для меня, для нас, он ценнее десятка таких эльфиек.

Рикки мотнул нестриженой головой.

– Значит, мы подминаем под себя город вот для этого? – в его синих глазах зажегся огонь. – Чтобы брать трофеи? Или чтобы навести порядок и установить закон? Если каждый будет брать, что хочет, чем мы лучше орков и их кланов? Зачем мы тогда здесь?

Грэй не перебивал его, раздумывая, как бы ответить осторожнее. Он ценил Горностая рядом и не хотел бы его потерять.

– Нельзя хвататься за всё сразу, – проговорил он. – Сначала надо завоевать, а уже потом править. Когда Хаарглейд станет наш, вот тогда и воцарится закон.

– И кто же будет за ним следить? – Рикки усмехнулся. – Такие, как он? Сколько ни корми, а волк собакой не станет.

– Но и на цепь его сажать рано.

Горностай подобрал со стола салфетку и аккуратно вытер лезвие меча.

– Я своей позиции не изменю, – после паузы сказал он. – И повторись такое снова, сдерживаться не буду.

– Понимаю, – ответил Грэй. – Но ты должен сохранять холодную голову, иначе мы потеряем всё, чего с таким трудом добились.

– Я больше не уверен, что оно того стоит.

Рикки вложил меч в ножны.

– Думаю, тебе надо остыть, – Грэй дружески похлопал его по плечу. – Возьми пару дней для себя, сходи в баню или в бордель, расслабься. Как вернешься, мы еще раз всё спокойно обговорим.

Во взгляде Горностая по-прежнему читалось сомнение, но Грэй был уверен, что тот никуда не денется. Неспроста ведь он так предан делу. Не столько из-за веры в светлое будущие, а просто потому что идти ему некуда. Не в Лансию же возвращаться, где его повесят за дезертирство. Да и что-то подсказывало, что уход Эриал Найт тоже сыграл тут не последнюю роль.

***

– Тебе нравится этот полуэльф?

– Мы давние друзья.

– От встречи с друзьями так сердце не бьётся.

***

Чечевичная каша показалась Грионту самым вкусным, что он ел в жизни. Пока он жадно запихивал за щеку ложки, Страйп рассказывала, что Нюэль захватили аргонцы. Они с отцом чудом унесли ноги и теперь поселились у родственников.

На её вопросы Грионт рассказал, что отца убили на фронте, а мать с братом неизвестно где.

– Ну, ты ж всегда хотел в самостоятельное плаванье, – заметила Страйп и, поднявшись из-за стола, добавила: – Ты пока ешь, я затоплю баню.

Грионт посмотрел ей в след. Она изменилась, стала циничнее. Впрочем, кто из них остался прежним?

И сейчас он многое бы отдал, чтобы вернуться к матери и зажить, как прежде. До того, как Фридлин подобрал Эри.

Пока Страйп показывала, что в доме и где, Грионт старался улыбаться и заигрывать. Выходило натянуто, большей части от усталости, но он надеялся, что некрасивая подруга Елены проглотит наживку и так.

Оставшись один, он залез в чан с горячей водой и от блаженства закрыл глаза. Думать ни о чем не хотелось, только жить этим моментом.

Очнулся Грионт, когда вода начала холодить кожу. Смыв остатки грязи, он выбрался из чана и направился к зеркалу. Заросший, как снежный человек. Неудивительно, что его флирт не производит на Страйп нужного впечатления. Не найдя на полках бритву, он завернулся в простыню и вышел в коридор, соединявший баню с основным домом. Со стороны кухни послышались голоса.

Грионт замедлил шаг и инстинктивно прислушался.

– Ты правильно сделала, дочка, – говорил мужчина, по-видимому отец. – Явно же, он или дезертир, или просто преступник.

Страйп даже не собиралась за него вступаться.

– Скоро они прибудут? – спросила она в ответ.

– Да кто ж знает, может, прям сейчас, а может к утру. Ты главное, глаз с него не спускай.

Грионт попятился и чуть не опрокинул стоявшее у дверей бани ведро. Бросив простыню, он кинулся одеваться обратно в свое грязное тряпье. Сейчас было не до нежностей, шкуру бы уберечь. Сообразив, что ботинки так и остались с другой стороны дома, Грионт выругался.

В коридоре послышались шаги, и Страйп позвала его по имени.