Алёна Рю – Воин Огненной лилии (Эри-IV) (страница 52)

Сейчас белоголовый эльф лежал позади Тираэля, плотно укутанный в шкуры. Как будто мертвого можно было согреть. Тиара сидела рядом с ним в телеге, а её прекрасная белая лошадь завершала процессию.

Поручив ему разыскать сына, Тиара рассказала, что последний раз Хоакина видели на окраине леса, на границе двух Лансий. Дальше сила друидов не простиралась, и пришлось искать без магической помощи. Тираэль пытался расспросить местных, но люди шарахались от него и отказывались помогать. Кое-где пришлось применить силу.

В итоге он узнал, что белоголового эльфа действительно видели. Одни говорили, что он изнасиловал какую-то женщину, другие утверждали, что наоборот – спас от разбойника. След привел его ко всё той же лечебнице Розалины Найт.

– Все дороги ведут к вам, – пошутил он тогда, объясняя матери Эри, зачем пришёл.

Выяснилось, что несколько месяцев назад к ним действительно принесли сначала раненого мужчину, а потом эльфа с белыми волосами. Первый несколько раз приходил в себя, но в итоге скончался. Эльф же оставался без сознания, но каким-то чудом не умирал. Они поили его водой и медом, но в итоге были вынуждены отнести на чердак, так как комнат не хватало для менее безнадежных больных.

«Его мать – лесная колдунья», – пояснил Розалине Тираэль. Они вместе поднялись под крышу. Эльф лежал на соломе, и, хотя живым не выглядел, на теле не было пятен и иных следов разложения.

Тираэль присел перед ним на корточки и, стянув перчатку, прощупал пульс. Наклонившись к бледному лицу, он попытался услышать дыхание, а затем прижался ухом к груди.

– Он мёртв, – объявил полуэльф. – Но видимо, это случилось совсем недавно. Может, сегодня утром.

Взгляд Розалины сделался виноватым.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Уверен, его мать захочет сама похоронить его, – Тираэль приподнялся. – Позовите кого-нибудь помочь спустить вниз.

Водрузив тело Хоакина в телегу, он направился обратно к эльфийской границе. У кромки леса его встретила Тиара и, не особенно расспрашивая, велела ехать в Филдбург. Сама оставила свою роскошную лошадь и устроилась рядом с сыном.

Тираэль слышал, как она шептала какие-то заклинания. В какой-то момент велела остановиться и, уйдя в чащу, вернулась с парой корешков и кусочком коры. Растерев все в ступе, принялась мазать эльфу раны.

«Мертвому припарки», – с тоской подумал Тираэль, но потом решил, что Тиара не выглядит настолько уж отчаянной, и скорее всего, это способ сохранить тело до похорон. Спрашивать он ничего не стал.

Так дни и проходили – в молчании, прерываемом лишь на короткие диалоги об остановке на ночлег и ужине. Одно было хорошо: благодаря магии друидов их путешествие было не только безопасным, но и всегда находилось, чем подкрепиться.

Погода постепенно становилась холоднее, иногда шел снег, но сегодня из-за серой пелены показалось, наконец, солнце. По расчётам Тираэля, до Филдбурга оставалось всего ничего, будут завтра к вечеру.

– Останови, – Тиара нарушила тишину. Он послушно потянул за удила. – Что-то не так, – добавила она.

Тираэль огляделся. Деревья и дорога выглядели так же скучно и сонливо, как и минуту назад. Его ухо не слышало ничего необычного, но на то колдунья была и лесной, чтобы чувствовать лес. Полуэльф молча выжидал, пока она прикажет снова трогаться. Но тут его лошадь задергала ушами и, громко фыркнув, попятилась.

– Эй-эй, – прикрикнул он и стеганул её по крупу.

Поднялся ветер. Краем глаза Тираэль заметил слева что-то белое. Повернув голову, он увидел вихрь, напоминавший снежную поземку, только в метре от земли. Он двигался странно, словно наощупь. Сначала метнулся вверх, затем в сторону, затем вниз и в другую сторону.

Тираэль снова стеганул лошадь и та, наконец, пошла. С правой стороны появился еще один вихрь, и перепуганное животное шарахнулось вбок, едва не перевернув телегу.

Тиара, хранившая подозрительное молчание, перебралась к нему на облучок и, вытянув руку, успокоила лошадь. Затем бегло осмотрела Тираэля.

– Что происходит? – не понял он.

– Давай кошелек, – потребовала она с интонацией разбойника с большой дороги, но затем все же пояснила: – Духи и призраки не любят медь.

Один из вихрей приблизился к ним, и Тиара едва успела развязать мешочек и бросить в белесую дымку несколько монет. Призраку, если это был он, действительно не понравилось. Вихрь дернулся и метнулся к деревьям обратно в лес.

Тираэль подумал о втором и торопливо обернулся, но незваный гость как будто решил покинуть их сам. Переведя дух, он посмотрел на хмурое лицо Тиары.

– Что это было? – спросил он.

– Надеюсь не то, о чем я подумала, – туманно изрекла она. И собралась было вернуться к телу сына, как под шкурами что-то зашевелилось.

Тираэль вытащил из-за пояса кинжал. Первым показалась бледная рука, а за ней голова беловолосого эльфа. Выглядел тот так, словно только что вернулся с той стороны. Впрочем, так оно, по-видимому, и было.

Глава двадцать первая – Обстоятельства

Злодеи из сказок и легенд всегда действуют так, как будто наперед знают, что произойдет. Предугадывают всё точно, до мелочей. Арго хоть и видел себя достойным войти в легенды, да и надеялся, что уже входил, – не знал. Действовал по обстоятельствам и ориентируясь на свое понимание. Впрочем, злодеем он себя не считал, а всё сделанное при жизни и после списывал на судьбу. Но не на ту, что вынуждает смиряться и принимать свою участь, а ту, что зовёт и возносит.

У последнего хаарского императора, его отца, было три жены. Первую Арго никогда не видел, она умерла задолго до его рождения. Говорили, что её свалила какая-то северная болезнь, из-за которой та не могла перестать кашлять. От неё осталось две дочери, и ни одного наследника. Император женился снова, и вторая жена родила двух сыновей и еще одну дочь. Эту женщину Арго помнил хорошо. Крупная, с широким тазом, смуглой кожей и черными масляными волосами. Она происходила из знатной семьи и имела доступ к лучшему в Хаарглейде образованию и воспитанию, но несмотря на усилия своих учителей, была напрочь лишена всякой элегантности, а с возрастом потеряла и остатки красоты. И вот император, еще тогда не старый, решил жениться в третий раз. По хаарским обычаям не возбранялось иметь две и более жен одновременно, но семья второй восприняла поступок императора как серьезное оскорбление. Усугубляло ситуацию и то, что новой супругой он выбрал женщину-снегу. Из хорошей семьи, но никак не ровню знатному хаарскому роду. Зато она была красива. Арго больше походил на отца, а вот его младший брат Шон унаследовал тонкие черты лица и гладкую кожу.

Императорский двор раскололся на сторонников второй жены и тех, кому полюбилась его мать. Арго пытался наладить общение со старшими братьями, но всё попытки были встречены лишь презрением. В их глазах он виделся кем-то вроде бастарда, хоть и родился в законном браке. По многовековой традиции не мог он и претендовать на трон.

Может, от чувства бессилия, может, из природного любопытства, Арго обожал книги и истории о магии. Научившись читать, он часами просиживал в библиотеке хаарглейдского дворца, впитывая истории о великих людях древности. Став старше, он посещал лабораториумы Хранителей, но быстро убедился, что пытки эльфийских друидов никак не приближают понимание, что есть магия и откуда она берется. Обожал Арго и легенды о драконах. Дни, недели и месяцы он проводил с редкими книгами и артефактами, что остались от жрецов древних культов. Те верили, что драконы создали мир и человека, но потом человек же сумел их заточить на той стороне.

Арго не видел в этом логики. Как обычный человек мог пересилить своих создателей, как мог заточить их в части мира, который они же и создали? Всё указывало на то, что драконы не были такими уж великими. Вскоре он начал подозревать, что не являлись они и творцами всего сущего, а скорее сильнейшими магами.

В книгах говорилось, что золотой бутон, с помощью которого Паланке заточил их на той стороне, открывал портал к источнику душ, некоему месту, откуда все происходили и куда все уходили. По легендам в источнике душ таилась безграничная сила, способная даровать бессмертие. Арго бредил этим и даже на свою беду связался с Орингом, чтобы тот помог ему в ритуале и лишился души вместо него. В итоге бессмертие досталось эльфу, но силу источника душ даже тот не получил. Пробыв на той стороне сотни лет, Арго стал замечать, что среди мертвецов мало хороших людей. Да, страдания многих вызывали сочувствие, но стоило ему заглянуть в их прошлое, как становилось понятно, что каждый отбывал наказание соразмерно преступлениям.

Сам он после смерти оказался в пустом замке своего отца. Некогда желанный императорский трон смотрел на него глазами паучков, опутавшись его шелковыми нитями. И если не считать их, вокруг не было ничего живого.

При жизни Арго обвиняли в вероломном убийстве старших братьев с целью занять трон, но в его глазах это виделось иначе. Император любил его больше других сыновей и однажды объявил, что намеревается нарушить вековые традиции и посадить на трон именно его. Оспаривать такое решение вслух никто не решился, зато задумали устранить источник проблемы – то есть его. Арго был вынужден бежать из Хаарглейда. Бросить дом, в котором вырос, расстаться с матерью и братом, а заодно и с комфортом дворцовой жизни. Больше всего он боялся, что останься, и пострадает его семья. Ради их безопасности он готов был стать обычным человеком. Одно вселяло надежду – ритуал на обретение силы, которая помогла бы восстановить справедливость. Когда же магия не сработала, он прибегнул к человеческим методам – сговорился с младшим братом и рядом придворных. Первый сын императора погиб на охоте, второй однажды не проснулся. Но когда Арго уже надеялся занять-таки проклятый трон, Шон предал его. Снова оказавшись в изгнании, он сумел найти выход. Договорился с вождями оркских племен, даже женился ради такого дела и, в конце концов, отвоевал справедливость. Судьба его била и клонила к земле, как ветер колосья, но он выстоял и сумел достичь всего, о чем мечтал. Кроме Приссии и бессмертия. Оба приза достались Лансу-Орингу. Что ж, рассуждал Арго, тот тоже не сидел на месте и тоже прорубал себе дорогу сам.