Алёна Рю – Пыль у дороги (страница 79)

– Хорошо, я постараюсь. Ну, так ты не думаешь, что все не случайно?

– Вы верите в знаки?

– Порой в них невозможно не верить, – Загир еще раз ополоснул лицо.

– Может, вы и правы, – задумчиво ответила Нашта. – Я уже сама не понимаю, зачем это делаю. Иногда бывает так одиноко…

– А может, тебе одиноко именно поэтому? – лекарь заглянул ей в глаза.

– Что вы хотите сказать?

– Ты любишь телом, не любя душой. Поэтому тебе кажется, что ты в окружении людей и мужчин, но душа твоя для них закрыта, ей одиноко, потому что нет рядом близких и действительно любимых.

– Я подумаю об этом, – она улыбнулась. – Пойдемте, угощу вас чем-нибудь за счет заведения.

– Только если посидишь со мной.

– Разумеется, – она открыла дверь, и они вышли в зал.

Нашта попросила принести им пирога и устроилась напротив старого лекаря. На самом деле он не был так уж стар, через несколько месяцев ему исполнится только пятьдесят, но думать о нем иначе, как о старце, она не привыкла. Его седая голова и борода только укрепляли это впечатление.

– Давно хотела спросить у вас, – начала Нашта, не зная, о чем еще можно с ним говорить. – Почему вы решили восстановить Ланкас, и почему через такие жертвы?

– Я не хотел жертв, – ответил Загир. – Я мечтал об идеальном городе, где царили бы доброта, свобода и честь. Когда-то мне казалось, что я жил в подобном месте, но война унесла жизни этих достойных людей. Я не понимал раньше, что город – это не дома, это люди. И отстроить разрушенное заново вовсе не означает вернуть ту теплоту, которую излучали люди, некогда здесь жившие. Да и к тому же я не просил у его величества никого загонять сюда силой, я тогда даже не подумал об этом. И вот теперь расплачиваюсь. Пытаюсь быть хорошим лекарем, но городу это не помогает. Вчера снова кого-то повесили за подстрекательство к мятежу, и я даже догадываюсь, кто именно его изловил...

– Ну, в том, что мы плохо живем, вы не виноваты, – возразила Нашта. – Мы сами должны были превращать Ланкас в уютный город. Говорят же, что не место красит человека, а человек место. Не тюрьма же это, в конце концов. По мне – так тут все есть, кроме столичной напыщенности.

– Приятно слышать, спасибо, – Загир поцеловал ее руку.

Нашта смутилась. И хотя у нее бывали мужчины и его возраста, ей вдруг показалась, что она маленькая девочка, с которой заигрывает большой взрослый дядя. Стало не по себе.

– Ладно, спасибо вам еще раз, но мне уже пора, – она встала. – Элисон что-то давно не видно.

– Погоди, у меня тоже вопрос. Последний.

– Хорошо, – она выдохнула и села.

– Скажи, – Загир опустил глаза, слова давались ему с трудом, но если он не заговорит об этом сейчас, то другой возможности может и не представиться. – Я когда-нибудь… ну, или вообще, в будущем…

Она терпеливо ждала, пока он продолжит.

– Я мог бы тебе понравиться… как мужчина?

Нашта молча уставилась на лекаря. Она не могла поверить своим ушам. Вот он, Загир Луаргтон, человек, говорящий о чести и еще минуту назад предупреждавший о знаках, вдруг спрашивает такое.

Она вспомнила, как он смотрел на нее вечерами, и в его взглядах было не только осуждение, и как кухарка сплетничала. Все становилось на свои места.

– Неужели, – воскликнула Нашта с ноткой истерики. – Неужели я не могу быть интересна как человек? Неужели все видят во мне только женское тело? Почему?

Загир растерялся.

– Послушай, я не хотел тебя обидеть. Забудь об этом, ладно?

– И вы, даже вы думаете обо мне только как о привлекательной и доступной, – она встала.

– Ты красавица, но я… я не думал, что это обидит тебя.

– Вы не думали, и я не думала, – Нашта сделала шаг в сторону, нервно качая головой. – Все не думали…

– Ну, успокойся, – Загир встал, и хотел было взять ее за руку, но она увернулась.

– Простите, – смахнув слезу, Нашта устремилась к лестнице наверх. Ей нужно было побыть одной. Лекарь не стал догонять, снова сел на свое место и подпер щеку рукой. Чем он отличался от других мужчин? Почему именно его слова вызвали такую реакцию? И в эту минуту ему тоже стало обидно. По-мужски.

* * *

Эри лежала в углу на куче соломы и плакала. Руки ей снова связали, и теперь она едва чувствовала пальцы, а плечи ныли. Допрос Грэя обессилил ее, и соленые ручьи приносили хоть какое-то облегчение.

Дверь снова скрипнула.

– Ну что еще? – жалобно простонала она, переворачиваясь на спину.

В камеру вошли двое. В первом она узнала Найдера. За ним следовал человек в черном.

Эри приподнялась на локтях. Спутник Охотника был одет в рясу из плотной ткани. На голове капюшон, так что были видны только подбородок с ямочкой и полные губы. В руках мужчина держал факел и металлический прут.

– Не бойся, Эриал, – сказал Найдер, присаживаясь рядом с ней на корточки. – Брат освободит тебя.

Мужчина в черном стоял к ним спиной и что-то бормотал – было не разобрать.

– А вы ведь знали, да? – спросила Эри, глядя на молодого лучника.

– Догадывался, – Найдер кивнул.

– Почему же не схватили еще тогда, в дороге?

Охотник улыбнулся и не удостоил ответом. Эри посмотрела на медальон на его груди. Летящий орел. Такие же носили Тирк и Грэй.

Ей вспомнился человек в лесу, которого они нашли с Рикки, – Эндрик. Он был не просто Охотником. При нем было письмо, где он тоже обращался к кому-то «брат».

Человек в черном развернулся, и Эри увидела, что прут у него в руках накалился. Задергав ногами, она поползла назад. Но отступать было некуда. Связанные руки уперлись в холодный угол.

Найдер выбросил вперед руку и уверенно сжал ей горло.

«Прочь, на улицу», – мысленно попросила Эри и сосредоточилась.

Тут не было Тирка, не было Корда в опасности. Она сможет. Ладони покрылись испариной. От тепла или страха?

Эри показалось, что вот-вот ее куда-то унесет, и спасение всего в шаге.

Человек в черном рванул ворот рубахи, и левую ключицу пронзила боль. Она вскрикнула бы, но сознание покинуло ее раньше.

* * *

Эри снилось, что болезненная точка на ключице превращается в пятно, а затем разрастается. А она, словно листок бумаги, медленно горела.

– Что со мной? Что они сделали? – сыпала она вопросами.

Ни поля с алыми колосьями, ни безупречно голубого неба. Она падала и падала в бесконечной черноте. Сгорала заживо.

* * *

Грэй дотронулся до своего плеча. Он уже и забыл, когда последний раз получал ранения, и как это больно.

Вернувшись в дом на площади Крендимиолда, он уединился в своей комнате и только прилег на кровать, как в дверь постучали. Убрав со лба мокрые от испарины волосы, он поправил выбившуюся из штанов рубаху и устало спросил:

– Кто там?

– Это я, – в комнату вошла Элисон.

– Вы?

– Прости, что поздно, но я не смогу уснуть… Что с тобой?

Она увидела его забинтованное плечо.

– Ваша девочка постаралась, – хмурясь, ответил Грэй.

– Риа? А где она?