Алёна Рю – Любимая помощница инквизитора (страница 4)

– Значит, тебе нужно продержаться полтора месяца. – Он снова улыбнулся, и его выточенное лицо стало еще красивее.

На мгновение мне показалось, что передо мной совсем другой человек. Не облеченный властью карать и миловать. Не правая рука всемогущего императора. А просто человек. Такой же, как я.

Но нет. Мы никогда не будем равны. Переворот в Шартоне, гражданская война и превращение моей страны в колонию – всего этого не случилось бы, если б не инквизитор.

Тогда в шатре он сказал, что его помощь стоит дорого. Это проверка. Он меня не отпустит. Разумнее усыпить его бдительность, а уже потом думать о побеге. Да и сорок семь дней безопаснее провести в его тени.

– Я согласна, – выговорила я, поднимая на инквизитора глаза. – Я буду на вас работать.

Эх, видела бы меня моя мама… Надеюсь, она поняла бы.

Глаза Реннголда блеснули.

– Отлично! Только сначала надо бы освободить тебя от этого платья.

Он скользнул по мне взглядом, и я ощутила неловкость. Словно он собирался раздевать меня лично и прямо здесь. А что, кто ему запретит?

Я обхватила себя за плечи. А инквизитор между тем выглянул в коридор и позвал:

– Агата!

К нам в комнату вошла полноватая женщина в строгом темно-зеленом платье и белом переднике.

– Это Илеана, – представил меня Реннголд. – Она будет моей помощницей. Ее необходимо устроить в особняке и помочь с одеждой. Леа, подготовь список, что тебе понадобится. Если нужно, Агата пошлет кого-нибудь за вещами к тебе домой.

О том, что мне не стоит покидать его резиденцию, инквизитор не сказал. Но это читалось между строк.

Мы с Агатой поклонились почти синхронно. Реннголд оставил нас одних, и служанка предложила следовать за ней. Она была немногословна, и как ни хотелось ее расспросить, я не давала себе волю. Лучше пока осмотреться. Да и она лишних вопросов тоже не задавала.

Мы поднялись на второй этаж, и здесь Агата показала несколько спален. Они были декорированы в разных тонах: от светло-зеленого до густо-синего, и в каждой нашлось что-то, что мне понравилось. Вряд ли инквизитор обставлял комнаты лично, но даже если принимал готовую работу, все равно стоило отметить – вкус у него был.

«И деньги», – добавила я мысленно. При его положении странно не покупать дорогую мебель, картины и ковры. Впрочем, Джоссем тоже был не бедным. Не на том уровне, конечно, но все равно куда состоятельнее тети Маргарет. А вот вкуса у торговца не было совсем. Он, как сорока, тащил в гнездо все самое блестящее и аляповатое.

Я представила, что сейчас могла бы сидеть в его гостиной или хуже того – спальне, и меня передернуло. И я не сразу услышала вопрос Агаты:

– Какую выбираете?

Я решила, что светло-зеленая будет лучше всего. Просторная, с большими окнами и при этом скромнее остальных. И уже потом подумала, а не проверка ли это. Вдруг инквизитору интересно, предпочту ли я что-то побогаче? Впрочем, вряд ли ему есть дело до таких мелочей. Настоящая проверка начнется на работе!

От мысли, что я не справлюсь, внутри похолодело, но я постаралась об этом не думать. По крайней мере, сейчас.

Утвердив комнату, я принялась составлять для Агаты список. Я привыкла жить скромно, и вещей у меня было мало. Но дома у тети Маргарет осталась не только пара неплохих платьев, но и несколько памятных мелочей из Шартона. А еще была черная краска для волос. Я боялась, что, если включу ее в список покупок, это привлечет внимание, и Агата доложит инквизитору. А если я просто укажу сундучок с женскими принадлежностями, то на одну из баночек никто не обратит внимания.

Записав все на лист бумаги, я вручила список служанке. Агата пробежала по нему глазами и кивнула.

– Если захотите помыться, ванная вон там, – сообщила она напоследок, указывая на ведущую из спальни дверь. – Там есть полотенца и халат для гостей. Понадобится помощь – зовите.

– Благодарю вас.

Агата разговаривала так сдержанно, что на ее лице невозможно было ничего прочесть. Первая ли я такая кандидатка? Или инквизитор уже приводил кого-то? А может, слово «помощница» означает нечто совсем другое? Может, тех самых девушек забирали с улицы именно под таким предлогом?

Ну нет. Тогда бы он не спрашивал про ферийский язык. И не стал бы говорить про рабочие обязанности. Впрочем, я совершенно не разбиралась ни в мужчинах, ни в любовных утехах, чтобы судить наверняка.

В голову полезли глупые мысли одна мрачнее другой. Под стать славе великого инквизитора.

«Пока он мне ничего плохого не сделал», – ответила я сама себе.

«Это пока».

Чтобы не продолжать бессмысленный диалог в голове, я и вправду решила помыться. И заодно выбраться-таки из плотного и удушливого свадебного платья.

После ванны мне стало легче и показалось, что жизнь заиграла новыми красками. Я жива, здорова и хотя бы временно избавилась от противного Джоссема. Пока буду радоваться тому, что есть, и не загадывать.

В дверь спальни постучали. На пороге появилась Агата. И не одна.

– Девочка моя! – воскликнула тетя Маргарет и ринулась ко мне, простирая руки.

Я чуть вжала голову в плечи. Она сейчас начнет отчитывать меня за побег из-под венца. Чего доброго, потребует, чтобы немедленно вернулась домой. Но вместо этого тетя крепко меня обняла.

Таких нежностей она не проявляла с тех пор, как мне было лет двенадцать.

– Агата, вы нас не оставите? – пролепетала она. – Ненадолго.

Служанка ретировалась, а я настороженно покосилась на тетю.

– Ты не злишься? – спросила шепотом.

– Ну что ты! – Она продолжала меня обнимать. – Как можно?! Ты же моя умничка! – И даже запечатлела на лбу короткий поцелуй.

Я осторожно вывернулась, а Маргарет продолжила изливаться сахарным сиропом:

– Это было рискованно, но я всегда знала, что наша девочка далеко пойдет! К хаосу Джоссема, он тебя не стоил. А вот Его Милосердие – лучший выбор! Настоящий мужчина. Если будешь себя правильно вести, он тебя осыплет золотом.

– Но… – Я открыла было рот, но тетю было не остановить.

– Только помни, хорошая моя, что мужчине нельзя сразу давать сладкое. Пусть ходит голодным как можно дольше.

Я моргнула.

– Ты о чем?

Маргарет склонилась ко мне и зашептала:

– Попросит раздвинуть ноги – говори, что невинна и боишься…

– Я и так невинна, – напомнила я.

– Оттягивай под любым предлогом. Пусть желает тебя больше, чем воду в пустыне. А когда уж больше не выдержит – радуй его всеми силами. Делай все, что попросит, а особенно то, о чем не скажет. Все поняла?

В глазах Маргарет был нездоровый блеск.

– Ничего не поняла. – Я мотнула головой и решила, что пора менять тему: – Ты не принесла мои вещи?

– Принесла, принесла. Но Агата сказала, что ты можешь заказать новые наряды. Я тебе таких платьев пошью, все его любовницы обзавидуются!

Я нахмурилась. Какие любовницы?

– Она хотела привести модистку с пятой улицы, – тараторила без остановки Маргарет. – Но кто ж лучше меня знает родную кровинку? Мне и мерки с тебя снимать не надо. Недавно вон свадебное платье шили. А теперь тебе и весь гардероб будет!

Я шумно выдохнула.

Так. Из сумбурной речи тети я поняла, что она записала меня в женщины инквизитора. Пока не любовницы, но за последним, по ее мнению, дело не станет. И эта гипотеза так ее обрадовала, что теперь она готовилась пошить для меня не меньше десятка платьев и нарядов. И это та же самая тетя, которой всегда было жалко лишнего куска ткани. Потому что дорогая, а я все равно не оценю. Впрочем, платить же за это буду не я, а Реннголд. Так что чему удивляться?

– Вот тут подхватим под грудью, – бормотала себе под нос Маргарет. – И оставим открытым декольте. Пусть у Его Милосердия глаз радуется.

– Нет, – ответила я, но тетя не услышала, и пришлось повысить голос. – Никакого декольте. Мне нужно строгое платье. Для работы.

– Ой! – Маргарет махнула рукой. – Что ты стесняешься? Будешь склоняться над бумажками, а заодно и красоту показывать. Чего прятаться-то?

– Тетя… – проговорила я как можно жестче, и она наконец посмотрела мне в глаза. – Ты же помнишь про мое происхождение…

– Поэтому и даю тебе совет, – ответила она, понизив голос. – Если уж ты здесь, то прячься в центре бури. Очаруй его. Заставь влюбиться. И там, как знать, может, он тебя помилует…

Последнее предложение она произнесла совсем тихо. Так, что стало не по себе.

– А если нет? – все же спросила я.

– Тогда тебе уже никто не поможет.