Алёна Рю – Любимая помощница инквизитора (страница 6)

– Прежде чем приступишь, нужно уладить последнюю формальность.

Реннголд взял со стола бумагу и протянул мне.

– Это клятва о неразглашении государственных тайн, к которым у тебя отныне будет доступ.

Да кому и чего я буду разглашать? Тете Маргарет, что ли?

Я взяла перо, лежавшее на столе инквизитора, и, обмакнув в чернильницу, подписала.

– А это договор найма. – Он выдал еще одну бумагу.

Здесь значилось такое жалованье, что я чуть не поперхнулась воздухом. Мне предлагалось в месяц столько, столько тетя зарабатывала за год!

– Устраивает? – поинтересовался Реннголд.

Помимо зарплаты в договоре были прописаны готовность к работе в любое время суток и обязательство исполнять все поручения инквизитора, не задавая вопросов.

– А выходные у меня будут? – поинтересовалась я, поднимая глаза.

– Конечно. – Реннголд кивнул. – Но бывают случаи, когда от них приходится отказываться. Так что без жалоб.

Что ж, за такие деньжищи инквизиция могла требовать, чтобы ей служили даже во сне.

– Здесь написано: быть все время на связи. – Я оторвала взгляд от бумаги. – Но это же невозможно.

Реннголд подошел к столу и вытащил из верхнего ящика широкий серебряный браслет с блестящими каменьями.

– Давай левую руку, – попросил он.

Я послушалась. Его теплые пальцы скользнули по запястью, защелкивая на нем браслет.

– Носи даже во сне, – сказал он строго, не выпуская моей руки. – Если ты мне понадобишься, вот этот камень загорится красным. Если я тебе понадоблюсь, нажимай на белый кристалл.

Я кивнула и, подняв глаза, встретилась со взглядом инквизитора.

Мы были в кабинете одни. Он держал меня за руку, хоть и по-деловому и без намека на романтику. И смотрел прямо в душу, внимательно, словно считывая малейшие колебания в моем настроении.

Все это было очень странно. И тянулось дольше, чем было нужно.

– Хм. – Реннголд прочистил горло и наконец выпустил мое запястье. – Еще вопросы есть?

– Нет.

Я подписала договор. И на мгновение мне стало легче. Ушла дурацкая проблема выбора. Хотя уже вчера было ясно, что никуда я не денусь. Не выходить же замуж за Джоссема!

Инквизитор убрал бумаги в ящик и сразу перешел к делу:

– У тебя на столе лежит пачка писем на ферийском. Переведи их до конца дня.

– Да, шеф. – Я кивнула и пошла устраиваться.

То, что работать мне предстояло в отдельном кабинете, – очень хорошо. Да, дверь я оставила открытой. Но я подозревала, что это до первого посетителя, с которым Реннголд захочет посекретничать. Хоть я и подписала клятву, все равно была уверена, что прям во все тайны он меня посвящать не станет. И это правильно. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Устроившись за своим рабочим столом, я принялась осматривать письма. Насчитала семь штук. Вскрыла первое и мысленно выругалась. Я давно не читала на ферийском. А тут почерк был такой, что ничего не понятно! Это писали спьяну? И ведь не постеснялись отправлять самому великому инквизитору. Видимо, посчитали, что он такой всемогущий, что даже корявый почерк для него не проблема. Мол, инквизитор не читает письма, он забирается отправителю прямо в голову.

Я хихикнула и, опомнившись, испуганно подняла голову. Шеф не выбежал из своего кабинета проверять, над чем это я смеюсь. Уже хорошо.

Выдохнув, я взяла чистый лист бумаги, чтобы записывать перевод, и углубилась в расшифровку.

Кое-как продравшись сквозь жуткий почерк, я поняла, что писал инквизитору осведомитель. Он служил при лорде Аркшоу, одном из членов Ферийского Совета. И судя по количеству ошибок, автор письма по происхождению был из простых. Я устыдилась своих смешков. Это у меня в детстве были занятия по каллиграфии, а тут надо радоваться, что человек вообще умеет писать.

Писал он, правда, неинтересно. Напоминало дневник наблюдений за лордом. Вот такого-то числа он делал то-то, потом туда-то ездил или принимал гостей. Из любопытного был только последний абзац, где осведомитель замечал, что лорд Аркшоу куда-то отлучается дважды в неделю. Уезжает верхом и не берет никого из слуг. Леди Аркшоу подозревает, что муж ей изменяет.

И зачем Реннголду копаться в этом грязном белье? Впрочем, очевидно же. Как найдет доказательства измены, схватит лорда за чувствительное место. И шантажом заставит и дальше следовать воле императора. Наверное, и за другими лордами тоже шпионят.

Мне стало противно, и пришлось ненадолго прерваться, чтобы напомнить себе, что я вообще тут делаю.

В следующем письме оказалось примерно то же самое, только следили уже за лордом Бушеми. Этот, по счастью, жене не изменял, но работал допоздна и периодически задерживался в здании Совета.

В третьем письме оказалась сводка от капитана шартонской стражи. В основном цифры, сколько было задержано человек и за какие преступления.

Я все скрупулезно перевела. И, заметив, что от напряжения болят глаза, решила передохнуть. Солнце за окном стояло уже высоко, и время вроде бы было обеденное. Интересно, Реннголд ест? Должен, наверное. Иначе откуда такая крепкая фигура?

Одернув себя за неподобающие мысли, я встала из-за стола и осторожно заглянула в кабинет инквизитора. Шефа на месте не оказалось. Он мог выйти через свою дверь, но мне все равно думалось, что я бы услышала. Или он такой тихий, или я слишком заработалась. Что ж…

Я собралась было вернуться в свой кабинет, как мое внимание привлекла лежавшая на столе инквизитора желтая папка.

Я подошла ближе. Папка как папка, но чем-то она меня манила. Хотелось заглянуть в нее хотя бы одним глазком. Вдруг там страшные инквизиторские секреты? Впрочем, хочу ли я их знать?

Усилием воли я заставила себя отойти от стола. И собралась было вернуться в свой кабинет, как дверь неожиданно отворилась. Из коридора в приемную ввалился молодой человек лет двадцати семи. У него были соломенные волосы, голубые глаза и очаровательная улыбка.

Последнюю он сразу и показал.

– Прошу прощения, – начал он, окинув меня взглядом. – А где Лау?

– Кто? – растерялась я, не сразу вспомнив, что это имя инквизитора.

Неожиданно простое имя. Настолько, что я даже про себя звала его исключительно Реннголд. Просто не могла представить, чтобы такой солидный и властный мужчина был просто Лау. Как какой-нибудь деревенский мальчишка, а не правая рука императора.

– Где Его Милосердие? – поправился посетитель.

Интересно, правильно ли отвечать «не знаю». С одной стороны, инквизитор мне не будет докладывать, куда он отлучается. А с другой – разве его помощнице не положено быть в курсе?

– Он вышел, – ответила я невнятно.

– Жаль, мы разминулись. – Молодой человек потер ладонью светловолосый затылок и снова окинул меня взглядом. – А вы, должно быть, его новая помощница? – И, видя мою растерянность, добавил: – Меня зовут Эрик Шторм, я давний друг Лау.

Он протянул мне руку, и я робко вложила в его ладонь свою.

– Илеана Верн.

Эрик поднес мою руку к губам и поцеловал.

– Безумно приятно, Илеана. Я работаю на соседней улице в Министерстве торговли. Думал, мы с Лау пообедаем. Но раз он ушел, вы не откажетесь составить мне компанию?

Я воровато огляделась, словно ожидая увидеть инквизитора за своей спиной.

– Простите, я не уверена… – Я виновато отвела взгляд.

– Не волнуйтесь, если Лау будет ругаться, смело пеняйте на меня. – Он снова улыбнулся. – И обещаю, верну вас в целости и сохранности.

Эрик был приятной наружности и сразу к себе располагал. Но я сомневалась, уместно ли покидать рабочее место. Да и почему Реннголд не запер дверь? Вряд ли он ушел далеко. А если вернется, а меня нет?

– Простите. Может быть, в следующий раз.

– Да бросьте, надо же хоть иногда есть. Работа не убежит.

Пока я растерянно молчала, не зная, как правильно поступить, кабинет внезапно наполнился темной аурой. Волоски на коже встали дыбом, и я почти не удивилась, когда за спиной Эрика появился инквизитор. Удивительно бесшумный при всей его солидной фигуре.

– Мы же договорились на вечер, – сказал он таким ровно-металлическим тоном, что было неясно: он злился или всегда так разговаривал.

Эрик обернулся.

– Прости, решил немного переиграть. И по совпадению познакомился с твоей прекрасной помощницей. – Он мне подмигнул.

И я почувствовала, как заливаюсь краской. Он со мной флиртовал? На глазах у инквизитора?!

Реннголд глянул на меня, затем на друга и снова на меня.