Алёна Рю – Любимая помощница инквизитора (страница 11)

– А откуда вы родом? – спросила она.

О своем детстве я не говорил давно. Из окружения о моем настоящем происхождении знал только император. И до сих пор никто не решался спрашивать. Даже Эрик не был столь любопытен. Хотя, когда учились, мы делили одну комнату в общежитии.

В устах Леи вопрос звучал невинно, и мне неожиданно захотелось рассказать. Поговорить с ней по душам. Казалось, что она поймет. Хотелось, чтобы она поняла.

Странно.

Влияла она на меня странно. Возможно, это не дракон заворожил ее, а все наоборот…

Додумать эту мысль, как и ответить, я не успел. Браслет для экстренной связи завибрировал. Я поднял палец вверх, прося у Леи минутку, и нажал на синий камень.

В луче света показалось лицо старшего инквизитора.

– Ваше Милосердие, – начал Уилмор. – Простите, что беспокою в позднее время. Но вы велели вызвать вас сразу, как поймаем кого-то из подполья.

– Где вы? – коротко спросил я.

– На рынке у набережной.

– Понял. Дождитесь меня. – Прервав связь, я перевел взгляд на Илеану. – Прости, наш ужин придется прервать.

– Мне пойти с вами? – спросила она.

– Не сегодня. – Я качнул головой. – У тебя и так предостаточно впечатлений для первого дня. Увидимся завтра утром.

Я поднялся из-за стола и добавил уже у двери в дом:

– Не играй с драконом, Леа. Сегодня тебе повезло. А завтра все может обернуться иначе.

Она кивнула. Что ж, и на том спасибо.

Я окинул ее взглядом, невольно подмечая ладную фигуру, и пошел-таки к лестнице. Может, и хорошо, что Уилмор вызвал. Не стоит вести с Леей личных бесед. Она мне интересна, но это палка о двух концах. Она попытается разговорить и меня. А открываться я не собирался. Никому.

Глава шестая

Невиновный

Очередь начиналась на углу улицы. Народ собрался за несколько часов до начала рабочего дня. Стражники у входа в здание инквизиции едва сдерживали толпу. И я смогла воочию убедиться, зачем Реннголду туннель. Без насилия он бы через них не прорвался. А так хоть пускали маленькими группками по четыре-пять человек.

Они выстраивались в очереди уже в коридоре, а потом ждали в моем кабинете на диванчике. Как инквизитор и велел, я просила каждого описать, по какому вопросу пришли. И если жалоба, выдавала чистый лист бумаги.

Писать, правда, соглашались не все. Кто-то не умел, а кто-то не желал раскрывать подробности.

– Это только для ушей Его Милосердия, – загадочно заявил один мужчина.

Были и, наоборот, любители поговорить. Рассказывали во всеуслышание, как их обидели стражник, сборщик налогов или собственный сосед. Записывать они тоже не хотели, потому что это лишало их возможности выступить на публику.

Я составила для себя список посетителей и отметила, кто по какому вопросу. Напротив молчунов ставила прочерк.

День перевалил за полдень почти молниеносно. В воздухе начало чувствоваться напряжение.

Реннголд принимал посетителей по одному. Некоторые пропадали в его кабинете надолго, и, похоже, народ начал беспокоиться.

– Я уже три раза приходила, – шептала одна дама своей соседке. – Впервые добралась до кабинета. Надеюсь, он успеет выслушать.

– Должен, – кивала соседка. – Всех, кто сюда прорвался, выслушивает. Это если ты сейчас на улице, то уже, считай, все.

Я выглянула в окно. Очередь не только не стала меньше, но теперь ее конца и вовсе не было видно. Всех он точно не успеет принять.

– Деточка, – обратилась ко мне дама, и я вздрогнула.

– Вы что-то хотели?

– Миленькая, мне срочно надо. – Она теребила рукав черного платья. – Если Его Милосердие сегодня не примут, то сыночек мой… – Она тяжело вздохнула, и мне показалось, что вот-вот расплачется.

– У всех сыновья, – буркнула другая дама позади нее. – Не пускайте ее без очереди!

– А что у вас стряслось? – поинтересовалась я, изучая ее взглядом.

Лет сорока, одета скромно, под глазами темные круги. От волнения тряслись руки.

– Сыночек мой… – повторила она, шмыгнув носом. – Казнят его завтра на рассвете.

У меня в животе сжалось.

– За что?

– Ни за что. – Она вытащила из складки юбки платок. – Совсем ни за что. Невиновный он!

Не зная, как на это реагировать, я протянула ей лист бумаги.

– Запишите все.

– Да куда ж мне писать, коли руки трясутся! – воскликнула она. – Деточка, миленькая, помогите!

Хотя я не успела ничего ответить, одна из дам вскочила с диванчика и перегородила тучной фигурой дверь.

– Вперед меня не пущу! – взвизгнула она.

Я поднялась из-за стола.

– Тише вы! Не мешайте Его Милосердию работать.

– А чего она лезет без очереди! – возмутилась уже другая дама.

– Никто никуда не лезет. – Я подняла раскрытые ладони. – Успокойтесь. Я всего лишь хочу выслушать, в чем дело. Как вас зовут? – обратилась я к женщине в черном.

– Валисия. А сыночка моего Джоном.

– А не тот ли это Джон, которого третьего дня схватили? – оживился до того молчавший мужчина. – Поймали прямо над телом несчастной булочницы. Весь в крови был.

– Он хотел ей помочь, – возразила Валисия. – А стражники не разобрались и в каталажку. Кто ж так делает-то?

– Ага, помочь он ей хотел. – Тучная дама, перегораживающая дверь, зло скривилась.

– А девчонка-то хорошая была, – добавила третья женщина. – Я у нее регулярно хлеб покупала. А тут такое горе. Убийца ваш сын, и поделом ему.

– Да где это видано, чтобы без вины человека казнили?! – Голос Валисии сорвался на крик.

Дверь за спиной пышной дамы отворилась, и в проеме показался Реннголд.

– Что здесь происходит? – отчеканил он ледяным тоном.

В приемной разом похолодало, и захотелось спрятаться под стол.

Предыдущий посетитель прошмыгнул мимо инквизитора и, раскланиваясь, засеменил к выходу в коридор. Дальше шла очередь пышной дамы, но все застыли под тяжелым взглядом Реннголда.

– Леа. – Он махнул мне.

Я поднырнула под его руку и оказалась в кабинете.

– Что у тебя там? – спросил инквизитор, скрестив на груди руки.

– Женщина говорит, что ее сын невиновен, а его завтра казнят за убийство.

– И ты решила устроить по этому поводу дебаты? – Он прожег меня своими черными глазами.

– Нет, но… – Я глубоко вдохнула, чтобы справиться с волнением. – Она боится, что вы не успеете ее принять и выслушать.

– Я смотрю, ты уже выслушала.