Алёна Рашенматрёшен – Внутри меня солнце! Страстная книга о самооценке, сексуальности, реализации и новой счастливой жизни (страница 16)

Мы уже упоминали вскользь травму отверженности, с которой живут люди, не получавшие любви и принятия. Я и здесь не буду говорить: «Жить без травмы». Я говорю: «Жить с травмой». Почему жить, а не избавиться? Потому что это как избавиться от предрасположенности к скачкам давления или шестого пальца на руке, который у тебя с рождения. Можно сделать пять, пластических операций полно. Но ты всегда будешь помнить, что родилась с шестью, даже если привыкнешь к новой руке. Потому что, как правило, травма отверженности – это не просто дырочка, в которую свистнул, услышал свое эхо, крикнувшее тебе вслед: «Улыбнись, и все пройдет», нет…

Там пустота размером со Вселенную.

Ты сейчас скажешь: «Ой, да насрать на этого отца моего, был да сплыл». И я пойму твое отрицание. Мама с бабушкой, воспитывающие тебя, говорили эти же слова?

Папа – это то, как ты влюбляешься. И в тех ли.

Папа – это то, как ты строишь отношения.

Как доверяешь мужчинам. И можешь ли.

Папа – это твои границы, как с тобой можно и как нельзя.

Папа – это то, как ты веришь в себя и свой успех.

Так что да, папа – это твоя самооценка.

И после всего этого кто-то говорит, что поможет ванна с пеной раз в неделю?

Поможет психотерапия. Убойная и долгая. Мы попробуем зайти туда, насколько это позволит формат книги, но ничего не сработает лучше, чем это:

• размещение поддерживающей фигуры внутри себя, даже если твой детский опыт не позволил тебе сделать это через фигуру отца;

• живой теплый контакт, что мы можем получать с психотерапевтом;

• живой теплый контакт с подходящими мужчинами – это не только твой любовник, но и тренер по боксу, начальник и тот добрый приветливый армянин, что каждую субботу приберегает тебе на рынке лучший кусок говядины.

Как связаны твоя самооценка и папа?

Маленькая будущая женщина начинает пробовать свои чары еще в 3–5 лет. Именно в этом возрасте, согласно теории Юнга, ты понимаешь: в доме есть не только юбка, но и штаны.

Штаны носит мужчина. Почему-то тот, кто носит штаны, очень нравится той, кто носит юбку, и… может, мне тоже надо?

Именно в этом возрасте девочка начинает пробовать батю «на зубок» и учится:

• нравиться мужчине, изучая, как и что устроено в этом мире тестостерона;

• завоевывать внимание, просить о наборе «Маленькая Фея»;

• конкурировать с матерью.

Происходит тотальная проверка своей привлекательности.

Проверка состоялась успешно? Папа словесно и физически носил на руках? Поздравляю! Вый-дя во взрослую жизнь, этот нерушимый концепт «Я классная! Я достойная!» не даст связаться тебе с манипуляторами, абьюзерами и тиранами. Потому что папа уже создал этот стержень. А если ты и войдешь в эти отношения, то довольно быстро поймешь, что что-то идет не так.

Это как внутренний секьюрити на входе в клуб, понимаешь? «Ты че, пес, мы знакомы день, а ты мне уже пишешь в три часа ночи о сексе?» И жмешь «заблокировать». Такая реакция у этих женщин, поцелованных папой и, кажется, Богом, происходит мгновенно и неосознанно. Как у остальных одернуть руку от пламени свечи, у них в список самых опасных и неприятных вещей на свете входит «связаться с мудаком».

Есть и обратная история. Допустим, Виталя – отец хороший. Настолько, что дрожит над дочерью и сдувает с нее пылинки. Решение дочь принимать сама не может, дотемна гулять (хотя ей уже 25) – тоже. Казалось бы, вот он, идеал отца, являющийся бастионом и крепостью. Но гиперопекающие отцы – другая крайность. Когда я говорю о крайностях, я всегда прошу представить вагоны метро. Вот ты спустилась на свою станцию «Невский проспект», а интернет у тебя не оплачен, допустим. Все деньги прокутила на ленинградских пышках и шаверме. Осталось только на проезд. Ни фотку выложить в сеть, ни посмотреть, в какой лучше вагон садиться, – ну, чтобы выйти сразу у эскалатора и потопать в спальный район, где ты сняла квартиру для питерского вояжа. Сесть в самый первый вагон и надеяться, что выход будет ближе там – а вдруг надо было в последний? Сесть в последний вагон – а вдруг надо было в первый?

Когда есть интернет, можно глянуть это в приложении метрополитена или на картах, они хорошо простраивают маршрут. Но интернета нет – и получается, сесть лучше где-то в середине состава. Чтобы наверняка. У многих родителей зачастую тоже нет такой дорожной карты: воспитывают как могут. И чтобы не навредить и не сесть в первый вагон, сразу идут в… вагон последний. И идет он прямиком на станцию «Гиперопека».

Итак, Виталя – суперпапа, но тревожный. Ты куда, ты где, как бы чего не случилось, как бы чего не произошло – и с дочерью, и вообще в целом по жизни. Ты хвалишься ему маленькая своим платьем, и вот он, священный миг – попробовать свои женские чары… Понравится папе платье, нахвалит ли он тебя, как самую главную принцессу в его жизни?

Но папа Виталий неумолим.

Почему такое короткое? Простудишься, не май месяц, июль.

В классическом сценарии ты можешь вырасти в женщину неуверенную. «Главное – замуж хорошо выйти». А там новый Виталя все решит за себя и за тебя. «Моей огромной любви хватит нам двоим с головою», как пела Земфира[2].

И вот ты, и вот он…

«Самба белого моталька-а-а у открытого огонька… Как бы тонкие крылышки не опалить…» Чертов гений Валера. Всю психологию за меня разложил.

Вообще трудов на эту тему много, и все они единогласно утверждают: повторить отношения «как с папой», но уже со своим мужчиной – это раз плюнуть. В книге «Дочери развода: как построить счастливые отношения, если в детстве вы жили в неполной семье» семейный терапевт Терри Гаспар, которая интервьюировала женщин, выросших без любящих отцов, говорит: во взрослом возрасте эти женщины воспроизводят похожие сценарии с противоположным полом.

Радует, на самом деле, что есть и вариант «никогда такого больше».

Маленькая женщина смотрит-смотрит, наблюдает-наблюдает, а потом выбирает полную папину противоположность. Такой сценарий обычно виден издалека: настрадавшаяся девочка, вырастая в женщину, выбирает ответственного и заботливого. Да, ее подруги говорят, что он скучноватый, предсказуемый, не может сорваться за три секунды в Мексику и не делает ей никогда сюрпризов. «Марин, неужели ни разу охапку роз не принес просто так?» Ну, значит, не такой уж и идеальный, как о нем Маринка говорит…

А Марине папа сюрпризы делал все детство. И срывался в три секунды, да. На бутылку водки. И вся семья боялась выйти из дома – он же тогда спалит всю квартиру. Поэтому Марина все детство сидела дома, ее планы на выходные рушились – слишком непредсказуема жизнь с запойным алкоголиком. И пока она сидела дома, у нее, как говорится, было много времени для анализа. «Так что, девочки, отстаньте от меня с охапкой роз. Я не люблю сюрпризы с детства».

Хочешь самый короткий абзац про влияние критики отца на твою самооценку? Его можно брать вообще за основу воспитания.

Когда ты критикуешь своего ребенка, он не начинает любить меньше тебя. Он начинает любить меньше себя. А когда он вырастет – ты будешь звучать в его голове. Твой голос интернализируется и станет тем самым внутренним критиком.

Когда мы маленькие сладенькие пупсики – мы же все принимаем за чистую монету. Как аккуратнее кушать, как платить кондуктору в трамвае, как одеваться зимой. Мама сказала: «Доча, земля круг-лая», и я начинаю верить, что она круглая, и вовсе не стоит на четырех слонах. Папа сказал: «Ну ты и разжирела за лето у бабушки! Такую тебя никто замуж не возьмет», и я начинаю верить, что это правда. А заодно и готовить себя к расстройству пищевого поведения – потому что пора садиться на диету. В 9 лет.

Знаешь, мне очень нравится древний и пошлый анекдот. Если ты любительница метафор, потому что они помогают лучше запомнить материал, то вот он.

Играют мальчик и девочка.

Мальчик:

– А у меня машинка!

– А у меня куколка!

– А у меня компас!

– А у меня бусики!

Мальчик снял штанишки:

– А у меня вот…

А девочке нечем похвастаться, она заплакала и убежала.

На другой день этот же диалог повторился. Мальчик снова снял штанишки. Девочка с пренебрежением говорит:

– А мне папа сказал, что, когда я вырасту, у меня сто таких будет!

Но что же делает женщина, вырастая рядом с холодным и резким Виталиком? Смотри, сначала папа или другая значимая мужская фигура систематически показывает тебе свое разочарование тобой (достаточно даже того, что у него, увы, какая жалость, родился не мальчик). Разочарование, обесценивание, агрессия, игнорирование… Сначала это, а спустя годы ты пытаешься наполнить свою значимость:

• Требуешь безоговорочного восхищения. А если и не требуешь, то очень-очень хочешь. По-мнишь, как муж Мартиши из «Семейки Аддамс» подобострастно целовал ее руку от плеча до кончиков пальцев? Вот так.

• Флиртуешь, даже если в этом нет нужды. У тебя, может, давно есть любящий мужчина, но тебе надо соблазнить кого-нибудь без продолжения, влюбить, посулить неземное счастье и уйти. И это не потому, что ты хитрожопая разбивательница сердец. Так работает жизнь с травмой в «активной стадии». Не зарубцевалась еще рана.

• Соревнуешься со своим мужчиной: я тебя люблю, но в этом месяце я заработаю больше тебя, пожму от груди больше тебя, сделаю вообще все лучше тебя.

А теперь представь тот бак для воды, стоящий на даче. Синий такой, из хозяйственного магазина. В бак ведет шланг, через шланг подается вода в вашем СНТ. И ты наполняешь этот бак, наполняешь, наполняешь… цветы же надо полить, картошку, клубнику. Наполняешь мужчинами, которые в тебя влюбились. Достижениями. Бицепсами. Ты, может, бицепсы уже себе раскачала такие, что влюбляются даже те, кого бы лучше обходить за версту.