Алёна Пожарская – Из Москвы (страница 6)

– Нет, такой вариант мне не интересен. Я придумала эту телепрограмму для себя, – мне пришлось парировать ее укол.

– Давайте честно? У Вас нет телевизионного опыта и образования, Вы никогда даже близко не подходили к созданию реалити-шоу, тем более, за границей. Вы даже не представляете, сколько подводных камней будет вылезать в процессе работы! – она старалась меня запугать, но в её словах была правда.

– Представляю, и я готова решать все проблемы по мере их поступления, – гордо ответила я, задрав подбородок.

– Я сейчас смотрю в монитор на то, что мы только что отсняли, Вы совершенно не подходите для работы на экране. За кадром – может быть, если есть опыт в бизнесе и знание языков, это будет очень полезно на съёмках в других странах, но я не вижу Вас в кадре, мне жаль, – она пожала плечами и замолчала.

Ей не было жаль. Я это ясно видела. Да кто она такая, чтобы делать подобные выводы обо мне??!

– Вы смотрели мои видеоролики с презентацией? – с вызовом спросила я.

– Да, смотрела, – без интереса ответила она.

Странно, но другие присутствующие люди вообще не участвовали в нашей беседе.

– Там я вряд ли сильно отличалась, зачем же Вы вызвали меня в Нью-Йорк??? – я была в недоумении и гневе.

– Хотите честно? Я была против! Я изначально сказала, что на ведущую Вы не потянете. Но руководство канала хотело встретиться всё равно, – она продолжала бить по моему самолюбию.

– И где же оно, Ваше руководство? – надменно задала я вопрос.

– В данный момент это не важно, я представляю канал. Вот всё, что мы можем предложить, – она неуважительно протянула мне папку с документами.

– Что это? – я посмотрела ей прямо в глаза.

– Это контракт, по которому мы выкупаем у Вас идею за десять тысяч долларов, – холодно ответила она.

– Только идею? – я подняла левую бровь.

– Да, по этому документу Вы передаете права на реализацию шоу нам, и получаете целых ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ, ничего не делая. Предложение хорошее, – она сделала акцент на сумме гонорара, словно это был триллион.

Как она могла откровенно хамить мне с таким каменным лицом? Наверное, это последствия ботокса. Лицо для покера…

Утром я вознеслась до небес на первой встрече и всерьёз решила, что стою полмиллиона, а эта тетка утверждает, что в пятьдесят раз меньше!

Я была в бешенстве, лицо начало краснеть, я сдерживала подступающие слезы, сжимая кулаки, больно впившись в ладонь ногтями. Я хотела заорать на весь офис, дать ей по морде, разгромить всё в этой комнате, но стерпела:

– Я обсужу условия с юристом и сообщу Вам, – холодно ответила я на это оскорбительное и унизительное предложение.

– Да, конечно, мы ждём Вас завтра утром с ответом и подписанным договором. До свидания, – выпроваживала она меня.

Я пулей долетела до лифта, хорошо, что двери сразу же открылись, и внутри было пусто. Слезы хлынули в момент закрывания дверей. Но вдруг я посмотрела на свое отражение в зеркальной поверхности и сказала себе:

– Прекрати ныть, соберись. У тебя уже есть отличное предложение с хорошим гонораром! Почему ты так расстроилась??! Отряхнись и иди дальше!

До первого этажа я уже доехала с высоко поднятой головой, слезы были вытерты, и улыбка натянута.

Шофёр Филипп действительно ждал меня у входа, открыл дверцу машины, отвёз меня к незнакомому офисному зданию:

– Мисс, для Вас назначена встреча в юридической конторе Майер и Готлейб, поднимитесь на восемнадцатый этаж и назовите свое имя.

Уважительное отношение водителя сильно контрастировало с унижениями, которые я только что перенесла на неудавшихся переговорах, и мне стало немного легче.

Вежливая секретарша сразу же проводила меня в небольшой конференц-зал и предложила кофе, я попросила простой воды.

Я посетила столько подобных комнат сегодня, что скоро начну страдать клаустрофобией. День так хорошо начался и так противно продолжился, но надо сосредоточиться на единственном приемлемом предложении…

Приятный лысеющий мужчина в очках с прозрачной оправой присоединился ко мне:

– Здравствуйте, мисс Мухина, я Дэвид Готлейб, мистер Уилсон попросил меня разъяснить Вам условия контракта. У меня есть распечатанная копия, давайте пройдёмся по пунктам вместе.

Он повторил мне, что канал покупает мою идею и платит за это сто тысяч долларов. Столько же я получаю за продюсирование первого сезона, и гонорар ведущей составит триста тысяч.

Все права на использование, перепродажу и дальнейшее пользование идеей переходят каналу, и временной отрезок съемок первого сезона не указывается.

– Мистер Готлейб, Вы работаете на Эдварда Уилсона? – спросила я.

– Нет, обычно его обслуживает Гирфилд и партнеры. Я здесь только, как Ваш адвокат, чтобы соблюсти Ваши интересы.

– В таком случае я хочу внести коррективы в документ, – заявила я.

– Конечно, какие? – он приготовился записывать.

– Сроки съемок первого сезона нужно ограничить до первого октября, этого с лихвой хватит… Я получаю все три гонорара вне зависимости от того, выйдет ли шоу в эфир, не позднее даты окончания съёмок. Права на идею нужно переписать. Я позволяю каналу использовать мою идею только на первый сезон, я не ограничиваю их права по распространению отснятого материала, по количеству трансляций и перепродаж за рубеж. Я оставляю за собой право продавать идею по франшизе другим странам, как автор. И для сотрудничества по второму и дальнейшим сезонам контракты будут составлены отдельно. Возможно, Вы хотите что-то добавить? – поинтересовалась я.

– Ваши требования вполне резонны. Вы уверены, что готовы отдать права по ретрансляции и перепродаже готового сезона другим странам? Это могут быть миллионы долларов! – он старался помочь.

– Сейчас мне достаточно того, что уже предложили. Их предложение очень щедрое. А вот на второй сезон я уже смогу выдвигать свои требования, – с моей стороны забавно было заглядывать так далеко в будущее.

– И я надеюсь, что Вы снова обратитесь к нам, – он слегка улыбнулся и снова вернул взор в документы. – Я записал все Ваши дополнения, внесу их прямо сейчас в документ и отправлю юристам мистера Уилсона. Вот моя визитка, обращайтесь в любое время дня и ночи. И оставьте, пожалуйста, свои координаты на всякий случай. Я пришлю Вам копию подтвержденного контракта после согласования, чтобы Вы ещё раз с ним ознакомились.

Я написала в блокноте свой электронный адрес и номер телефона…

Когда я вернулась в машину, было уже около шести вечера, я была измотана этим днем морально и физически.

– Мистер Уилсон ждет Вас в офисе, я отвезу Вас туда, – отрапортовал Филипп.

– Хорошо, спасибо.

Я поднялась на лифте, Эдвард встретил меня прямо у только что открывшихся дверей:

– Ну, как прошло? – с улыбкой спросил он.

– Нормально, – без энтузиазма ответила я.

– Хорошо, чем хочешь заняться вечером?

– Отдохнуть, снять неудобную обувь и расслабиться, – устало промурчала я.

– Есть предпочтения по географии? – он выглядел веселым и довольным.

– Не знаю… хочу в круиз вокруг статуи Свободы, – выпалила я наобум.

– Мне нравится эта идея! Подожди секундочку.

Он набрал номер и сказал кому-то:

– Подготовьте яхту для прогулки вокруг статуи Свободы с музыкой, вином и ужином, – и снова вернулся ко мне.

Я всё ещё стояла в лифте, он зашел внутрь и нажал кнопку первого этажа.

Мы шли молча до машины, он открыл мне дверцу и помог сесть. Я уже привыкла к джентльменскому обращению за последние сутки, тяжело же мне будет вернуться к реальной жизни, когда всё это прекратится.

Я сняла туфли, вытянула ноги и закрыла глаза.

Через миг я услышала:

– Спящая красавица, мы уже на причале! – Эдвард протягивал мне руку, чтобы я вышла из машины.

Вроде бы я только на секунду прикрыла глаза?

Уже темнело, я почти не чувствовала ступни ног, они провели на высоких каблуках весь день и утомились.

Как только мы прошли на яхту, отдали швартовые, и мы поплыли.

В тёмной воде отражались световые блики, я сидела на кожаном диване, на столе стояла огромная пицца на тонком тесте, Эдвард разливал шампанское по бокалам, и не забыл положить три кусочка льда в бокал для меня.

В нескольких метрах от нас музыканты исполняли инструментальные версии известных итальянских песен. В сочетании с ароматом пиццы это было божественно, я вдруг ощутила себя где-то в Неаполитанском заливе, но было довольно прохладно, потому, что на улице стоял ещё апрель, а с моря дул сильный ветер.