Алёна Нова – Восьмая нота Джокера (страница 28)
Не видя протестов с моей стороны, одним движением сдёргивает моё полотенце, упавшее на пол. Я слышу, как тяжело он дышит, ведя по коже самыми кончиками пальцев, будто на холсте рисует, и едва они ложатся под ткань купальника, мои лёгкие пустеют совсем.
─ А может ты просто боишься? ─ обхватывает напрягшийся сосок, чуть надавливая и проходясь пальцами, вырывая из меня хриплый выдох. ─ Боишься, что злой дракон окажется тебе не по зубам?
─ Может, это принцесса ему не по зубам? ─ не собираюсь уступать, но я в заранее проигрышной позиции.
Он уже знает. Даже в этой темноте видит, что я не могу сражаться, и мне бы ненавидеть всю эту дурацкую историю между нами, да только никак не выходит. Не получается найти в себе это чувство, когда всё внутри заполнено другими.
─ Принцесса явно боится испытать что-то к дракону, ─ едва слышно шепчет совсем близко к моим губам, и, дав мне только вдох сделать, целует.
Забываюсь окончательно.
Кто я? Где мы? Почему? Это неважно.
Теперь темнота действует иначе. Разгоняет не ужас по крови, а нечто гораздо опаснее, но за этим хочется следовать, и стоит только рукам Царёва спуститься ниже, скользя по талии к бёдрам, а языку пройтись по нёбу откровенной лаской, я совсем теряюсь в пространстве.
Притискиваю его к себе сильнее, будто боясь, что если между нами будет хоть немного расстояния, это меня убьёт, и Ян довольно стонет мне в рот. Это даже больше рык напоминает. Он сжимает мои ягодицы, давая понять, насколько возбуждён, а я должна бояться, только страх так и не возвращается.
Всё это длится как будто вечность.
Наше смешавшееся дыхание, близость, руки, гуляющие по коже. И даже жаль, что нельзя остаться вот так подольше, но блондин сам прекращает то, что начал, возвращая меня в суровую реальность. Поднимает полотенце, как тем вечером, на этот раз набрасывая его мне на плечи, ещё какое-то время тяжело дышит, а после произносит:
─ Когда поймёшь, чего хочешь, оставь окно открытым.
Он первым выходит, давая мне время на раздумья, но мысли сейчас только о том, что если мама увидит мои губы, она тут же поймёт, чем я занималась.
Принцесса, отравленная драконьим поцелуем.
Глава 20
Не могу успокоиться.
Пульс шабашит как будто по всему телу, а на губах ещё тлеет её поцелуй, и мысль в голове только одна – вернуться в эту каморку, сжать её руками до боли, а потом вообще плевать, что будет.
Но я просто ухожу, душа в себе всю ту грязную хрень, что наворотил мой сбитый набекрень мозг.
Мелкая зараза, ты поплатишься мне за всё…
─ Малой, ты где был так долго?
В сауне кроме отца ещё парочка его закадычных друзей. Один из них сегодня вышел досрочно, и папуля просто не мог не потащить меня следом – приобщайся, мол, к делам, и плевать мне, что у тебя планы. Хотя, я ему даже благодарен где-то. Сама судьба нас снова столкнула.
─ Курил.
Никотин слабо помогает в последние дни. Да ничего уже не срабатывает, и мне всё больше кажется это какой-то болезнью. А ведь это не меня так колбасить должно!
─ Лёгкие-то не порти, ─ советует дядька, плотоядно косясь на девицу, что приносит им ещё алкоголя.
─ Да пусть коптит, ─ позволяет отец. ─ Потом поймёт, что начинать не надо было.
Хочется резко высказаться – внутри итак коктейль Молотова, но меня опережают, явно замечая, что сейчас что-то точно бомбанёт.
─ Оставьте парня в покое, ─ врезается в разговор крёстный, который как раз сегодня и откинулся, из-за чего я никогда его не знал.
Он здесь единственный нормальный. Нет, они в целом все мужики мировые, если бы не занимались хернёй, и меня тошнит от того, что отец тащит меня туда же. Криминал вонючее – болото. Если тебя затянет, вылезти обратно уже не получится, как и завести нормальную семью. А маленький мальчик во мне, ещё помнящий, что это, до сих пор тешит себя иллюзией, что такой сценарий для меня возможен.
─ Слышал, некоторые совсем оборзели, пока меня не было, ─ начинается типичная лабуда. ─ Кто-то отвалился, решив, что можно беспредел творить, кто-то в мэры подался.
Мне даже про папашу Ильи слышать тошно, не говоря про него самого, особенно после того грёбаного вечера, когда он себя во всей красе показал.
─ Да ладно, Ромыч. Нам это выгодно, и Игорюша это знает, а Ян? ─ подмигивает мне Анатолий Алексеевич, шлёпая несчастную официантку по заднице, и та бледнеет.
Мне так мерзостно, что хочется проблеваться, а этот старый хрен её к себе на колени за руку тянет. Девчонка молодая совсем, взгляд точь-в-точь, как у Миши в тот вечер в классе, когда я её с подоконника снимал, и из-за этого меня будто холодом пробирает.
─ Девушку отпустите, ─ смотрю на этого борова, и тот удивляется, пока девица успевает отойти на несколько шагов.
─ Ты охамел? ─ влезает отец, но крёстный перехватывает его руку, уже взлетевшую для оплеухи.
─ Иди Ян, и её забери. Нам тут надо обсудить важные вещи.
─ Ромыч, я не понял… ─ всё ещё не доходит до Анатолия, с сожалением провожающего свою несостоявшуюся жертву.
─ Толя, мы не в борделе. Хочешь девочек, поехали в другое место. ─ И взглядом мне на выход указывает.
Повторять дважды мне не надо – сваливаю, выталкивая едва не словившую приступ студентку, пролепетавшую «спасибо» и исчезнувшую где-то в коридорах. Подозреваю, дома меня ждёт пиздец какая выволочка, но плевать.
* * *
В клубе я не появляюсь.
Знаю, что если в ближайшие дни увижу Абрамова, разобью ему рожу, а он будто не хочет нарываться и тоже пропадает на всю учебную неделю. Вообще побоку.
А вот тренеру интересно, где тусит один из форвардов, и дрочат за это, разумеется, меня.
─ Не знаешь, где твой дружок? ─ подходит после тренировки, а мои глаза опять приклеены к Мишане.
Её волосы, как талисман теперь на моём запястье, и даже то, какой я больной, не волнует. То, как она прижимается ко мне во время поцелуев – да, и я хочу это повторить как можно быстрее. Очень сложно не подойти к ней хотя бы на перемене, но сдерживаю себя, давая ей выбор.
─ Понятия не имею.
─ А что с ним происходит, не в курсе?
─ Я ему кто, нянька? ─ Достал, чесслово – прямо, как мой дед. ─ Наверняка в запой ушёл, с кем не бывает?
Пацаны ржут, но мне совсем не весело. То, что творится с этим гадёнышем, может плохо сказаться не только на команде – просто чувство очень неприятное в груди, а когда чуйка врубается на полную, надо к ней прислушиваться.
─ Не нравится мне это. Игра на носу, а этот страдает идиотизмом.
─ Так давайте без него.
В целом, без него всё даже спокойнее будет. Я выдыхаю, но тут двери зала распахиваются, и этот придурок вваливается к нам, сразу давая понять, что я был прав – он бухой.
─ Это ещё что? ─ охреневает тренер. ─ Абрамов!
─ О, здрасьте, ─ лыбится придурок, едва на ногах держась. ─ Я опоздал? Простите, пробки.
Ещё и за руль садился, скот…
Его расфокусированный взгляд устремляется на девчонок, и он берёт направление в сторону застывшей Мишани. Она реально превращается в статую, а меня злость разбирает – так хочется втащить этому придурку.
─ Куда? Домой вали, ─ хватаю его за шкирку, как кота, а он поднимает на меня свои ненормальные глаза.
─ Руки от меня убери, ─ вырывается. ─ Я хочу поздороваться с новенькой. Ты ещё не залез ей под юбку?
─ Ты ща с полом поздороваешься, ─ чувствую, что успокоиться не получается, и парни потихоньку окружают нас.
─ Ну давай, врежь мне. Только сначала расскажи ей всё, ─ шипит, обдавая своим выхлопом, прислоняясь ко мне. ─ Она у нас с сюрпризом, оказывается. Знал? Но так даже прикольнее. Это будет веселее, чем я думал.
Перед глазами какая-то мутная пелена, стоит ему только намекнуть на спор. Всё окрашивается в оттенки красного, и вот меня уже держат чьи-то крепкие руки, а в ушах такой гуд стоит, что хоть вой.
─ Так, Абрамов, прочь с занятия! ─ орёт Владимирович. ─ Отца в школу, и если ещё раз заявишься в таком виде, можешь забыть о баскетболе!
Ха, обычно это я слышал чаще всего…
─ Да хрен с вами всеми.