Алёна Моденская – Вельмата. Длинные тени (страница 16)

— С чего ты взял? — подозрительно спросила Настя.

Борода только усмехнулся. Глянув, как Настя равнодушно перемешивала слои ложкой, произнёс:

— Кофе, кстати, местный. Нижегородский. Особый сорт.

— Серьёзно? — кисло спросила Настя. — Не может быть. В нашем климате кофе не растёт.

— Смотря где. И смотря кто выращивает.

Настя отпила кофе. Действительно, вкус мягкий, кремовый, кофейно-шоколадный. Внутри разлилось приятное тепло. Оказывается, Настя совсем окоченела. Вот она, беготня за привидениями. Вспомнив, где только что была, Настя сразу сникла.

— Не бери в голову, — просто сказал Борода.

— У меня то ли крыша едет, то ли… — Слов и предположений больше не было.

— Что?

— Не знаю, — отвела взгляд Настя. — Сюр какой-то. Как будто реальность трескается и растекается. Как на картинах Дали и Пикассо.

— Поначалу у всех так.

— Где-то я это уже слышала. — Настя допила кофе и поставила чашку на стол. — Только я этого не просила. Мне и так хорошо было.

— Серьёзно? — иронично изогнул одну бровь Борода.

— Ну ладно, ты прав, — признала Настя. — Хорошо мне давно не было. Но от того, что за мной гоняются орущие привидения, не легче. Кто вообще решил, что я должна быть этой, как там Яна сказала.

— Вельматой, — подсказала Борода. — Это вообще не нам решать. Это даётся свыше. Или не даётся.

— Лучше бы мне не далось, — буркнула Настя.

— За всё надо благодарить.

— Ты проповедником заделался?

— Нет, просто я давно понял, что можно и что нельзя.

Настя хотела было порасспросить Бороду, что именно и когда он там понял, но он только отмахнулся и спросил:

— Что конкретно тебе не нравится?

— Призраки, — просто ответила Настя. — Что они кишат кругом. Они орут, а я не понимаю, что им от меня нужно. И ещё я как-то странно стала видеть людей — то у них лапы, то пасти.

— Птичьи лапы? — улыбнулся Борода. — Серьёзно? Ты его видела?

— Кто это? — мрачно спросила Настя.

— Прятолон. Кто-то вроде древнего духа. Выглядит как человек, а на самом деле… Ладно, как-нибудь он сам тебе расскажет, кто такой и откуда взялся.

— А остальные? У которых пасти? Языки, как у змей? Тоже ваши друзья? — Настя начинала раздражаться.

— Нет, это просто люди, — спокойно ответил Борода. — У тебя сейчас время перехода, вот ты и видишь их такими, какие они есть. Многие люди повреждены, но сами этого не понимают. Но это не твоя проблема.

— Фух, спасибо! А я-то уж думала! — зло иронизировала Настя. — Мне же своих проблем не хватает.

Борода смотрел на неё молча и совершенно спокойно. Стало стыдно, что она на него сорвалась ни за что.

— Извини, — буркнула Настя, чувствуя, как уши покраснели.

— Ничего. Я же говорю — это у всех так. Пройдёт. И пасти перестанут мерещиться.

— А призраки? — с надеждой спросила Настя.

Борода только покачал головой:

— Это навсегда. Ну, или ты можешь убеждать себя, что у тебя едет крыша. Сядешь на какие-нибудь мощные психотропы. Или просто будешь топить всё в алкоголе.

— Не хочется, — пробормотала Настя.

— Тогда привыкай.

— Просто мне не нравится, что всё это происходит против моей воли.

— Не такое уж редкое явление, — усмехнулся Борода. — Много чего происходит против воли, и твой дар — это ещё не самое страшное.

— Ну и как мне наладить… — Настя не могла найти нужных слов. — Как мне с ними…

— Тебе надо прозреть. — Борода поставил локти на стол и подался вперёд. — Тут есть два варианта. Либо привыкай сама, либо придётся пройти ускоренный курс.

— Как это? — насторожилась Настя. Если курс ведёт кто-то вроде Яны, то до диплома явно не все доживают.

— Пойдём.

Борода поднялся и направился в недра кафе. Настя вяло топала за ним по залу, потом через книжный магазин. В одном из отделений, где продавались всякие антикварно-магические артефакты, нашлась небольшая дверка. Борода открыл её и галантно пропустил Настю в соседнее помещение, напоминающее кабинет сумасшедшего волшебника из сказочных фильмов.

Большой деревянный стол на тумбах, ковёр и множество полок, уставленных старыми книгами, хрустальными шарами, черепами, какими-то фигурками. На стене — карта звёздного неба. Окно полукруглое и состоит из цветного витража, изображающего многоцветную раскручивающуюся спираль.

— Садись. — Борода подвинул для Насти массивное резное кресло с мягкой тёмной обивкой.

Когда Настя устроилась, Борода уже кому-то звонил. Через несколько секунд в комнате материализовалась седая дама со сложной причёской в длинном платье и почему-то в кедах. Кажется, Настя её уже где-то видела. Точно, после слушаний.

— Знакомься, это Лариса, — указал на даму Борода. — Или вы уже знакомы?

— Ламзурь, — представилась дама, усаживаясь в другое антикварное кресло, тонкое с деревянными подлокотниками. — Ведьма снов.

— Настя. Вем… Ве

— Вельмата, — кивнула Лариса. — Да, жаль, что Алина тебя не успела натаскать. Преемник — это мечта. Мало кому везёт.

Настя опустила взгляд. Её изнутри жгло от стыда за то, что вместе со всеми считала бабушку Алину сумасшедшей.

— Так что? — соединила кончики пальцев Лариса. — Нужен ритуал прозрения, или будешь ждать, пока само пройдёт?

— А сколько ждать? — на всякий случай спросила Настя.

— Иногда всю жизнь. — Борода сел за стол и откинулся на спинку чёрного кожаного кресла. — Некоторые так и не дожидаются.

— А что за ритуал? — осторожно поинтересовалась Настя.

— Он проводится в предпоследнее безлуние перед Ветелем, — пояснила Лариса.

— Кем?

— Ветель — это праздник Зимней ночи. — Борода задумчиво смотрел на витраж. — Зимнее солнцестояние.

— И как проводится этот ритуал? — слабо спросила Настя, которой хотелось оказаться где-нибудь подальше от этого чудно́го кабинета. И вообще о нём не знать. Как и обо всём остальном, что вывалилось на неё за последние недели.

— Как бы тебе объяснить, — задумчиво проговорила Лариса. — Безлуние — это когда даже Луна не отражает солнечный свет. А во тьме рождается внутреннее ви́дение. Понимаешь?

— Не очень, — честно признала Настя.

— Это трудно объяснить словами. Сама поймёшь. — Лариса подмигнула.

— И кто его проводит? И где?

— Да где угодно, — буднично сказала Лариса. — А проводит тот, кто в этот день свободен.

— Вы так говорите, как будто этот ритуал — что-то простенькое, вроде маникюра, — проговорила Настя, переводя взгляд с Бороды на Ларису.