Алёна Моденская – Тень чупакабры (страница 42)

— Никого больше нет? — осмотрелся Новиков, садясь за общий стол, тоже переехавший из старой квартиры.

— А мы пока тут вдвоём. Скоро, правда, ещё Гриша заселится, так что они со Светой займут те две комнаты, когда распишутся.

Новиков кивнул. Точно, за профессорской лабораторией, наверное, тоже пряталась спальня.

— Девочку-то спасли? — спросила Жанна Сергеевна. — Которую на Выпускном?

— Да, говорят, выкарабкается. Только голосовые связки повреждены.

— Жаль, — покачала головой учительница. — Она ведь тоже певица, тоже в Доме культуры занималась, даже в консерваторию хотела поступать.

Новиков ждал, что бывшая соседка скажет дальше. Она собралась было, но потом выдала:

— Света ему всё рассказала. — Жанна Сергеевна сцепила руки на столе. Новиков и сам часто так делал. — Гриша, конечно, поначалу обиделся, потом простил. Вот я тоже решила вам всё рассказать.

— Что именно? — спросил Новиков, глядя на часы. Хотелось верить, что откровения учительницы не займут много времени.

— Я всё знала. С самого начала. С самой первой — с Вали.

— То есть? Как? — Новиков так опешил, что даже вопросы толком сформулировать не мог.

— Я знала, что это всё Герда. Я знала, что в отделении хирургии пропал скальпель, а Герда как раз тогда ходила туда подружку навещать. И бритву у неё видела — она как-то раз уронила её у нас в прихожей. И ещё я видела, как она подсунула пуговицу Кристине, когда свалила её мольберт. И ещё я видела, как она выбросила из окна кухни бутылку из-под Светиного лимонада. И у неё на шнурках кед были тёмные пятна. И как она в скворечнике швырялась, я тоже видела.

— Да, у неё почти вся обувь в замытой крови, — механически произнёс Новиков. Услышанное не умещалось в разум. — Вы знали и ничего не сказали?!

— Как я могла? — У учительницы задрожали руки. — Без доказательств? И я думала, мало ли, почему она в скворечнике копалась, и зачем пуговица…

— Вы могли людей спасти! — выдохнул огорошенный Новиков.

— А кто бы мне поверил? — По морщинистым щекам потекли слёзы. — И потом — знаете, я в тридцатые через это прошла. Когда надо было наблюдать и потом передавать куда нужно. Много бумаги тогда извела, и многие больше не вернулись.

— Сейчас не тридцатые! — почти выкрикнул Новиков.

— Слишком дорого стоили те доносы, что я строчила.

— А теперь ваше недонесение кому-то стоило жизни. — Новиков поднялся. Хотелось побыстрее убраться отсюда. И вымыть руки.

— Меня посадят теперь?

Новиков посмотрел на мокрое от слёз морщинистое лицо и прозрачные глаза. Ну какая ей тюрьма.

— Вы долго молчали. Теперь выговорились. Но больше никому об этом не рассказывайте. Молчите дальше.

— Каждый о чём-то молчит.

— Всего доброго.

Уже на пороге Новиков обернулся. Жанна Сергеевна так и сидела за столом, глядя на сцепленные руки. Наверное, на лице Новикова сейчас тоже читалось желание никогда больше с ней не встречаться. Говорить он ничего не стал, просто закрыл за собой дверь.

Остаток рабочего дня Новиков перепроверял материалы дела, чтобы завтра отправить его в прокуратуру. Когда пришло время собираться домой, в дверь постучали.

— Вы ещё работаете? — Зыкова вошла и закрыла за собой дверь, перед этим выглянув в коридор.

— Что-то важное? — устало спросил Новиков.

— Для вас — да. — Зыкова улыбнулась. Вроде даже загадочно. В первый раз за всё время их знакомства. Она положила на стол небольшую связку ключей и какой-то заполненный бланк. — Ну, давайте. Спрашивайте, что это.

Новиков вопросительно поднял брови.

— И скажите спасибо, что я не заставила вас танцевать. — Улыбка Зыковой стала шире. Оказалось, от курения у неё здорово пожелтели зубы. Хорошо, что она с этим завязала.

— И что это? — спросил Новиков, чтобы она не тратила больше его время.

— Ордер на квартиру и ключи.

Новиков резко выпрямился и указал рукой себе на грудь.

— Ваши-ваши, — закивала Зыкова. — Новостройка, третий этаж, две комнаты, лоджия. Раздельный санузел. Окна на южную сторону. Правда, квартира угловая.

Новиков только качал головой, подбирая слова.

— Просто вы тут новенький, и сразу жилплощадь. Поэтому я лично всё это доставила, чтоб лишний раз народ не баламутить.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить! — Новиков наконец взял ключи — три штуки на колечке. И как приятно они звякают!

— Ну, отблагодарите ещё. Я думаю, нам с вами ещё работать и работать. Да, соседкой вашей будет Зина Батенко. Они с мужем тоже скоро переезжают.

— Вот и отлично! — Новикова так распирало от радости, что хотелось обнять и Зыкову, и начальника режима, и Зину с её мужем.

— На новоселье приглашайте, — весело сказала Зыкова, поднимаясь.

— Обязательно! — пообещал Новиков.

Зыкова ушла, Новиков спрятал «дело Чупакабры» в сейф и помчался в общежитие. Там, конечно, не так уж и плохо, но в своей-то квартире лучше. Пожитки снова уместились в старый чемодан, только для картины Кристины пришлось набрать старых газет и перетянуть их верёвкой.

Держа чемодан под мышкой, Новиков прошагал почти полгорода. Нашёл Космическую улицу, куда даже транспорт пока не ходил. Дорога из бетонных плит, кругом пески и стройки — кварталы новых панельных домов.

Подъезд был просторным и светлым, не то что мрачная деревянная лестница на Божедомке. Лифт ещё не пустили, но для человека, родившегося в теплушке, а потом всю жизнь мотавшегося по общежитиям, это не страшно.

С полчаса Новиков ходил кругами по своей квартире. Своей! Пока, правда, пустой. И где он сегодня спать собирается? Да хоть на полу! Главное — у себя дома.

Завтра надо будет отправить дело и взять отгул — побегать по магазинам, чтобы когда приедет Лена, всё было готово. Ну, хотя бы что-то. Буфет, там. Кровать, шкаф, стол. Обязательно большой стол! Здесь, конечно, ни гостиной, ни печки с изразцами, ни чулана размером с комнату. Да тут кухня меньше его каморки на Божедомке. Но всё же — своё!

Жаль, уже поздно, но завтра утром первым делом — на почту. Дать телеграмму Лене и родителям, чтобы приехали в гости. Там и заявление можно подавать, и свадьбу. Может, даже в ресторане, если от переезда деньги останутся. Он, разумеется, давно откладывал, на книжке уже прилична сумма.

Новиков вышел на лоджию. Да, ни деревьев, ни цветов здесь пока нет. Сплошной песок. Если вдохнуть полной грудью, можно и закашляться.

Поставив локти на перила, Новиков осматривал квартал. Панели, окна. Подъёмные краны. Странный звук. Поискав глазами его источник, Новиков глянул вниз.

Возле угла его нового дома сидела собака, точно как та, с Божедомки. И грызла большую кость с ошмётками розового мяса.

Дополнительные материалы

Мадам Зыкова