Алёна Моденская – Тень чупакабры (страница 41)

— Эта?

— Точно, она, — закивал парень.

— Спасибо большое. Вы нам очень помогли. — Новиков подвинул протокольный лист, чтобы парень его подписал.

Одной загадкой меньше, — размышлял Новиков, когда свидетель ушёл. Хорошо, когда люди сами приходят и всё рассказывают. От врачей-гинекологов он, например, так ничего и не добился. Упёрлись в то, что ничего о нелегальных абортах не знают.

А иногда улики остаются на самых видных местах. Как дождевик Герды, который она отмывала с хлоркой и просто оставляла в прихожей. Но всё равно на внутренней стороне и в швах нашлись следы крови. И ещё в углах сумки, куда она этот дождевик прятала.

— Можно? — в дверь заглянул Артём. Рука у него до сих пор была подвязана.

— Да, заходи. Чаю?

— Нет, спасибо. — Артём сел на место, откуда только что ушёл свидетель. — Как дела?

— Нормально. — Новиков убрал протокол в папку с «делом Чупакабры». — Вот, узнал, откуда у Герды бритва. Купила, оказывается, в Горьком.

— Так и молчит?

— Молчит. Или отборно матерится. А ты как? — Новиков указал взглядом на руку.

— Да всё так же. Как в прошлый раз.

— До свадьбы заживёт, — попытался пошутить Новиков, но осёкся. — Извини.

— Ничего, — пробормотал Артём, помрачнев. — Она же сразу сказала, что ничего у нас не будет, и всё это только спектакль для Герды.

— Ещё не уехали?

— До суда их всё равно не выпустят. Но какая теперь разница. — Артём печально вздохнул, глядя по сторонам. Потом подобрался, как будто что-то вспомнил: — Слушай, чуть не забыл. Я тут на днях встретил Жанну Сергеевну. Ну, учительницу. Она теперь в соседнем доме живёт, да ещё и снова в одной квартире со Светой, представляешь? Так вот, она попросила тебя к ним зайти. Сказала, что надо поговорить.

— Ладно, зайду. Спасибо.

— Как тебе в общежитии? — улыбнулся Артём.

— На Божедомке лучше было. — Новиков вздохнул, припоминая общие ужины и стряпню Жанны Сергеевны, которую она оставляла на кухне, чтобы те, кто поздно возвращаются, могли подкрепиться без хлопот. — А ты теперь где?

— Перевели в другой район. Но по сути примерно то же самое. Ладно, я пойду. Рад был повидаться. — Артём протянул Новикову здоровую руку. — Бывай.

— И ты тоже. Удачи.

Дверь за бывшим соседом закрылась.

Глава 19. Каждый о чём-то молчит

На следующий день Новиков решил потратить обеденный перерыв на визит к Жанне Сергеевне. Оказалось, их со Светой поселили в доме напротив того, в котором они жили раньше.

По приезде на Божедомку Новиков не смог отказать себе в желании увидеть то самый дом номер десять, где провёл первые месяцы жизни в Добромыслове. Само строение почти не пострадало — выгорел только подъезд, входные двери да прихожие. Но дом — полностью деревянный, так что его решили расселить, а на этом месте построить новое жильё. Вроде бы главный городской архитектор даже откопал где-то старые планы и готовился спроектировать точно такое же здание.

Это было бы хорошо. Домики на Божедомке очень даже симпатичные. Подход к подъездам был огорожен верёвками, и Новиков просто постоял во дворике, глядя на пустые окна. Ему хватило всего одного чемодана, чтобы собрать свои пожитки для переезда, а соседям пришлось помогать друг другу. Особенно профессору и Кристине — они даже грузовик с грузчиками нанимали.

Новиков уже хотел уходить, но из подъезда донёсся шорох, потом глухой стук и шаги. Двери больше не было, так что Новиков, чуть отступив назад, просто уставился в черноту подъезда. Из неё появилась Кристина в розовом приталенном платье с белыми оборками и шляпке в тон.

На плече она несла ящик-чемоданчик на ремне, а в руках — большой узел с вещами.

— А, товарищ капитан, — улыбнулась Кристина. — День добрый.

— Вам того же. Давайте помогу. — Новиков принял у Кристины узел с вещами. Не такой уж тяжёлый, больше неудобный.

— Про кладовку под окнами на кухне я и забыла, — проговорила Кристина, поправляя ремень ящика. — Вот, вернулась. Хорошо, что мародёры не залезли.

— Я слышал, вы уезжаете.

— Да, отработка как раз закончилась. И директора ДК нет, так что меня легко отпустили.

— Куда направитесь? — Новикову из-за узла Кристины было трудновато смотреть под ноги, приходилось вытягивать шею.

— Сначала в Крым, мне дали путёвку в санаторий. Там моя мама сейчас работает. А потом — в Горький. Возвращаемся в старую квартиру.

Новиков одобрительно помычал. Его тоже поставили на очередь в санаторий, только в Абхазии. Его номер был во второй сотне, так что года через три вполне можно будет съездить отдохнуть. Но он и не профессор, и не член Союза художников.

— А я думаю, что ещё приеду сюда, — произнесла Кристина, чуть улыбаясь и глядя по сторонам. — Хочу написать Божедомку. Попробовать себя в урбанизме.

— Не боитесь мрачных воспоминаний?

Кристина не ответила. Помолчала, потом вдруг спросила:

— Правда, что Герде грозит высшая мера?

Новиков только кивнул. Он как раз готовился передать дело в прокуратуру.

— Неужели и женщин расстреливают?

— Была пара случаев, — неохотно ответил Новиков. Эту тему в контексте своей работы он не любил больше всего. Всегда боялся отправить на тот свет невиновного.

— Теперь мне ещё и её бояться, — тихо вздохнула Кристина.

— То есть? — не понял Новиков.

— Помните, я вам рассказывала? — Кристина показала ему увечную руку. — Его давно расстреляли, но я боюсь снова с ним встретиться на том свете. Теперь ещё и Герду буду бояться.

— А чего бояться? Там они вам уже не навредят.

— Потому что я их не простила, — тихо, но жёстко произнесла Кристина. — Это неправильно. Но я не могу.

Они как раз дошли до трамвайной остановки.

— Я даже не спросила, а вы-то как? Устроились? Всё хорошо? — Кристина забрала свой узел у Новикова и положила на лавку.

— Да, вполне, — кивнул Новиков.

— А сюда зачем?

— Жанна Сергеевна попросила зайти.

— Вот как. — Кристина повела бровями, будто понимала, о чём идёт речь. А вот Новиков пока не понимал.

Рядом загремел трамвай, Новиков помог художнице занести в вагон узел. Когда трамвай отъезжал, он вдруг поймал взгляд Кристины, смотревшей на него через стекло. В нём явно читалось: «Надеюсь, мы больше не увидимся».

Новиков проводил взглядом трамвай и поспешил обратно на Божедомку. Обеденный перерыв-то не резиновый.

Быстро пробежав половину улицы, Новиков свернул во дворы. Нашёл нужный дом. В принципе, такой же двухэтажный дом на восемь квартир. И дворик похож. Жанна Сергеевна как раз поливала круглую клумбу, выложенную кирпичами в наклон.

— Здравствуйте. — Новиков подошёл ближе. Оказалось, у порога лежала собака, которую подкармливала Кристина. Она подняла голову и вопросительно глянула на Новиков. Но узнала его, зевнула и снова положила морду на лапы.

— А, Сергей Петрович. Добрый день. — Жанна Сергеевна поставила большую жестяную лейку на землю. — Вот, и здесь садовничаю. Как раз никто не занимался. Женщина, что здесь цветы разводила, переехала — квартиру в городе дали. Вот, мне и достались и её комната, и клумба. А как жалко цветы, что там остались.

— А перенести нельзя?

— Можно. Вот и занимаюсь. Пока каникулы.

— Вы вроде бы хотели поговорить?

— Да. Пойдёмте? — Жанна Сергеевна указала на подъезд.

Они поднялись на первый этаж. Квартира была распланирована точь-в-точь как профессорская. Там, где Сергомасовы устроили художественную студию, поселилась Жанна Сергеевна, а на месте спальни Кристины был чулан. А Свете досталась комната, которую профессор в своей квартире превратил в лабораторию.

— Хорошо, что там ничего не взорвалось. — Жанна Сергеевна села за большой стол. Общая комната была и здесь, только обставлена поскромнее, чем у Сергомасовых. Новиков узнал диван, принесённый из старого дома, этажерку с книгами и большой осенний натюрморт кисти Кристины. Картину из своей комнаты он с разрешения художницы забрал на новое место жительства.